...Тигр задумчиво курил, усевшись на ступеньки полевого ремпункта. Немецкие техники свое дело знали: быстро и без лишних слов вернули боевой машине и сознание, и возможность сражаться в строю дальше. Инженер, заправлявший всей технической братией, настойчиво попросил танк до утра никуда не дергаться и отдохнуть, поэтому Зверь наслаждался редким тихим вечером без зазрения совести.
Мимо гордо прошла Штука. Тигр невольно проводил красавицу взглядом: настолько ей шла строгая униформа. И вздохнул. Штука, кажется, совершенно не интересовалась романтикой, поэтому любая попытка пригласить фройляйн на свидание была обречена на провал.
Это была любовь с первого взгляда. Когда Тигр впервые ступил на платформу, где его уже ждали сопровождающие машины, Люфтваффе в режиме повышенной боевой готовности патрулировало окрестности, дабы вовремя отогнать русских. Однако Фокке и Штука все же спустились полюбопытствовать, что ж за вундерваффе приехало на фронт. И Тигр понял, что пропал.
Стройная, высокая, голубоглазая, со светлыми короткими волосами, собранная и строгая. Прекрасная и женственная. Восхитительная и желанная. Танк мог подобрать много эпитетов, но ни один из них в полной мере не описывал его истинных чувств. В одно мгновение Зверь понял, что это та единственная, которой отныне и навеки будет принадлежать его сердце. Вот только он никогда к ней не подойдет и не скажет ласковых слов: ей принадлежит небо, а он рожден месить гусеницами грязь. Что танк может дать самолету? Да в общем-то и ничего, разве что круглосуточную защиту взлетной полосы.
Тигр усмехнулся, затягиваясь. Он бы подарил Штуке букетик васильков, да синева этих цветов не сравнится с синевой неба. Он бы провел ее по ночным улицам Берлина, но Люфтваффе и так любили пошляться в потемках. Сводить на речку искупаться? Фи, как банально. Что бы он ни придумывал, все сводилось к "она достойна лучшего". В конце концов Зверь, как грешник пред вратами Ада, оставил надежду. В конце концов, у него здесь было конкретное задание: уничтожить Т-34.
Надо сказать, что на заводе Зверь успел наслушаться всяческих баек об этом русском, как и откровенно нелепых, так и ужасающих. Гудериан, рассказывая о поражениях, нанесенных Т-тридцать четвертым, только что в стихах не матерился. Внимая горьким рассказам, Тигр преисполнился ненависти к русскому, хотя, надо признать, ему было любопытно взглянуть на этот кошмар.
В день их встречи Зверь был крайне изумлен, хотя виду не подал. Вызывая противника на дуэль, он ожидал увидеть мощную машину с 88-миллиметровой пушкой, но к нему вышел... пацан. На вид лет семнадцать, не больше, тощий, хотя и складный. Лучший танк зовьетише панцерваффе был одет в потрепанный комбинезон, а не в мундир, как пристало образцовому солдату, а на пушку было жалко смотреть. Тигр, однако, с выводами торопиться не стал - не зря же именно Т-34 называли опаснейшим противником.
Первый бой, впрочем, ничего толком и не показал. Проковырять броню Тигра русский так и не смог, зато проявил недюжинное умение быстро бегать и уворачиваться. Окончательно заинтригованный, Зверь решился выследить его у русских позиций, и ему удалось подстеречь противника в лесу. К сожалению, на помощь "Тройке" и "Четверке" он придти не успел, зато вдоволь нагляделся на Т-34. Приняв негласный вызов на бой и загоняв мальчишку, панцер уверился было в том, что успехи этого русского не более чем боевая удача, и расправиться с ним будет легко и просто, но... Но всю глубину своих заблуждений немец понял за мгновения до последнего выстрела. Поверженный русский гордо поднялся на ноги, с улыбкой глядя в лицо своей смерти. Такое мужество вызывало уважение, и сам Зверь не был уверен, что окажись он в такой ситуации, то сумел бы улыбнуться. И это значило, что, как бы то ни было, противник достался ему достойный.
Что, к слову, доказал второй бой. Намеренно ли, по случайности ли, но Т-34 умудрился повредить Зверю и без того хлипкую ходовую часть. Тигр застрял намертво, но гордо расстрелял весь боезапас и, следуя инструкциям, покончил жизнь самоубийством. Что подумал противник, Зверь и представить не мог, пробивало на "ха-ха". Впрочем, тут и гадать было нечего: враги уверились в безбашенности друг друга окончательно и бесповоротно.
Что ж, это было даже забавно.
Штука прошла мимо в другую сторону. Тигр мечтательно вздохнул, представляя себе нереальные, но от того не менее сладкие картины их совместного счастливого будущего. Нет, все-таки букетик васильков ей надо подарить!
***
- Тридцатьчетвертый! Ау! Есть кто дома?..
- Друг, смотри, сгущенка! Свежая! Вку-у-усная!
- Если в нее сыпануть горсточку бруснички, то это просто пальчики оближешь!..
- Не реагирует.
- Ща, погодь. АХТУНГРОТАПАДЪЕМ!!! НЕМЦЫ!!!
- Я оглох.
- А ему однофигственно. Тридцатьчетвертый! Вернись к нам! Мы тебя любим!
- Может, У-2 позвать?.. А что, имеем право, в бронетанковых ЧП, Тридцатьчетверку спасать надо!
КВ-2 и БТ-2 переглянулись. Вернувшись в часть, они застали Т-34, скромно сидевшего на лавочке и гипнотизирующего пространство. На попытки растормошить он не реагировал, и танки всерьез заволновались.
- Надо звать КВ-первого, - вздохнул БТ. - Он умный, придумает...
- Разойдись! Разойдись! - к лавочке откуда-то подскочила СУ-76И с кружкой в руках. Кружка была всунута в ладонь Тридцатьчетверке, тот машинально отпил и тут же закашлялся, сгибаясь в три погибели.
- Что за?!..
- Все? Из астрала выпал? Вот будь добр туда больше не западать! - самоходка ловко увернулась от профилактического щипка за попу от КВ-2 и куда-то унеслась.
- Быстро освоилась, - заявил обалдевший БТ.
- Тридцатьчетвертый, ну что за хрень-то?
- Он покончил жизнь самоубийством! На ровном, блин, месте!
- Кто?!
- Зверь!!!
- Тьфу ты! А мы уж подумали... Ну что ты так на нем зациклился! Самоубился - ну и фиг с ним! Нашел, из-за чего страдать!
- Он же псих, понимашь?! Натуральный псих!
- Ну, кто бы говорил, - возвел очи горе КВ-2. - Успокойся, вы друг друга стоите, вон твоя У-2 идет...
- Вашу мать...
- Здорово, мальчики! - "фанера" кокетливо стрельнула глазками, подходя поближе. - Тут говорят, вы Зверя изловили?
- Не-не-не! - замахал руками КВ-2. - Не мы, а Т-34. Скрутил, убил, сам жив остался!
- Ты что творишь?!.. - зашипел было Тридцатьчетверка, но был оперативно заткнут БТ.
- Тебе, дурень, помогаем!
- Мвфмффх!!!
- Ух ты! - девушка восхищенно посмотрела на танки. - Сложно было, да?
- Да вообще кошмар! Но Тридцатьчетверка справился, он у нас молодец!
- А чего это с ним? - насторожилась У-2, наблюдая, как расхваливаемый пытался выдраться из медвежьих объятий - на этот раз КВ-второго.
- Дык это, все рвется немчину бить! - любезно пояснил БТ, ловко скармливая открывшему было рот Т-34 ложку сгущенки. Плеваться столь вкусным продуктом было кощунственно, поэтому жертва обиженно проглотила угощение.
У-2 понимающе закивала.
- Подвиги во имя дамы сердца совершать торопится! - вдохновенно вещал КВ-2, пока Тридцатьчетверка силился увернуться от очередной порции сгущенки. Тяж выдержал театральную паузу и вздохнул: - Ты б это... шла своей дорогой, душу ему не травила, а? А то ить мы не удержим!
"Фанера" смущенно потупила глазки, но совету вняла. Выждав минут пять для порядка, пленника, наконец, отпустили.
- Да я!.. Да вы!.. - разъяренно взревел Т-34, сверкая глазами.
- Сматываемся!!! - БТ и КВ-2 рванули в разные стороны. Но Тридцатьчетверка, вместо того, чтоб догнать и объяснить обидчикам, почему они не правы, а потом догнать еще раз и еще раз объяснить, только выдал забористую матерную тираду и плюхнулся на землю, изображая мировую скорбь. Впрочем, мировая скорбь быстро обнаружила забытую сгущенку и принялась уплетать ее за обе щеки, постепенно приходя в гармонию с собой, миром, внеземным разумом и земным маразмом.
...У резвой стаи танков была привычка плевать на то, где можно было ехать, а где нет. Даже в грозные сорок первый и сорок второй, когда танков было мало, а немцы пёрли вперёд, вид бодро выруливающего из бурелома или глубокого оврага одного из братцев КВ или тридцатьчетвёрки, заставлял арийцев ощущать приближение армагеддона. Командование такие выкрутасы не одобряло и цедило сквозь зубы на провинившихся. Провинившиеся делали виноватые лица и снова лихо пёрли через болота, рисуясь перед топчущимися за их спинами самоходками.
После Сталинграда тыл раскочегарился, и танки стали гулять по буреломам стаями. Начальство тихо шипело сквозь зубы. После Курской дуги тыл разродился братьями ИСами. От этих злобных и шустрых машин разбегались даже непрошибаемые Тигры, застревая в грязи и натужно ревя.
И, разумеется, традицию плевать на дороги, у старших братьев переняли очень быстро. Начальство шипело и плевалось, когда видели это безобразие.
Но однажды случилось…
- Э?!- обалдели все бронированные машины, ознакомившись с предложенным им планом действий.
- Что-то не так? – не понял генерал Рокоссовский, складывая карту.
- Через болото?! – выразил общую мысль первый ИС.
- Да, - подтвердил генерал. – Что-то не так?
- Это невозможно! – возмутился тридцать четвёртый. Перед его глазами стоял кошмар из красных стрелочек, нарисованных прямо поверх диких и непроходимых белорусских болот. Говорили ему самоходки, допрыгается он! Надо было ездить согласно планам… Доездился! Одно дело переть через маленькую гнилую речку с камышом, а другое дело – через этот ад, через топи и трясины.
- Я вас, - скучающим голосом объявил сын железнодорожника, - знаю не первый день. Скажете, не можете? Кто без разрешения ездил по болотам под Курском? Кто под Москвой в одиночку садился в засады на танковые колонны? Кто из вас влез в болото и перестрелял танковую колонну, которая не ждала нападения с болота?
- Мы, - дружно вздохнули тридцать четвёртые и КВ. ИСы старательно смотрели в пол и прикидывались валенками.
- Вот, - кивнул Рокоссовский, убрав карту в портфель. – Вас это, кстати, тоже касается, - он погрозил пальцем ИСам. – Поэтому пойдёте в наступление по болоту и выйдете в тыл врагу… Что вы так смотрите? Вы коммунисты – или кто? Правильно, коммунисты. Поэтому – готовьтесь к наступлению.
- Допрыгались, - мерзко захихикал БТ, тоже глядевший в карту, но которого в этот круиз по топям гнать никто не собирался.
... - И что мне по дорогам не ездилось?! - вслух возмущался Т-34, по колено хлюпая в трясине припятских болот. - Делал бы вид, что проходимость у меня ваще никакая, летел бы сейчас десантом... Танки грязи не боятся, танки грязи не боятся... Удружило, блин, командование!
- У нас что дорога, что бездорожье - однофигственно, - бурчал КВ-2, - только названия разные, а толку...
- Но почему русские не сделают нормальные шоссе? - удивилась СУ-76И, которую тяж тащил на буксире.
- Дык ты глянь на наши расстояния! Пока на одном конце починят, на другом уже все в хлам! Это тебе не Германия!
- И даже не Польша, хотя там тоже раздолбаи порядочные.
- Дык славяне, что ж ты хочешь!
- Ты это шляхте скажи, убьют насмерть...
- Земля!!! - радостно возвестила самоходка. С дружным облегченным стоном компания вывалилась на твердый берег. Почти сразу же глазастый Тридцатьчетверка заорал "Наших бьют!!!" и вынесся прямо в гущу очередного сражения. Немцы порядком обалдели от танкового клина, наступавшего с болот и перемазанного тиной по самые башенные триплексы, но быстро перегруппировались и встретили русских шквальным огнем. Но злые зовьетише панцерваффен, отмахавшие черт знает сколько километров по трясине, наглотавшиеся комарья и мошкары по самое дальше некуда, были готовы порвать любого на британский флаг, кто стоял у них на пути к бане и горячему ужину.
- Тигр! Тигр!!! - закричал кто-то из немецких пехотинцев.
- Э?.. ТЫ?!!
- ОПЯТЬ?! - ужаснулись Зверь и Тридцатьчетверка, столкнувшись, что называется, нос к носу.
- Майн Гот...
- Вашу ма-а-а-ать...
Танки, как по команде, отбросили пушки и схватились врукопашную, умудряясь колотить друг друга и высказывать вслух свое мнение о противнике.
Тигр был сильнее, Т-34 вреднее, жить хотелось обоим, но и желание набить, наконец, морду наглецу было сильным. Драка превратилась в эпичную свалку, но когда рядом разорвался снаряд, враги тут же отцепились друг от друга и сиганули в ближайшую воронку, где продолжили культурно выяснять отношения.
- Ну ты и сволочь!.. - тяжело дыша, выдал Тигр, отползая в сторону.
- Сам дурак!.. - отозвался Т-34.
Какое-то время танки валялись на земле, вслушиваясь в звуки затихающего боя.
- Курить будешь? - неловко предложил панцер. Тридцатьчетверка устало кивнул, затянулся и развалился на стенке воронки, любуясь небом.
- Ты хороший солдат, - задумчиво просветил Тигр.
- Взаимно, - хмыкнул тот. - И чего вы на нас напали?
Зверь пожал плечами.
- Не знаю, - сообщил он. - Говорили, что это вы на нас напасть хотели, а мы лишь удар предупредили, да что там оно на само деле... Право слово, моя задача ездить и стрелять, а не о высших материях думать.
- Поэтому вы такие серьезные всегда?
- На работе веселиться не положено.
Какое-то время они молчали.
- А вы, русские, почему всегда улыбаетесь? Даже перед смертью?
- Слезами горю не поможешь, - развел руками Тридцатьчетверка.
- Хм... ну что, мы опять враги?
- До конца войны, - криво усмехнулся русский. - Потом авось и удастся поговорить нормально.
- Значит, до конца войны, - кивнул Тигр.
Танки осторожно выползли из воронки и разошлись в разные стороны. Через несколько дней им предстояло снова схлестнуться в смертельной схватке, они понятия не имели, что с ними будет после войны, но обещанный разговор делал далеко не светлое будущее не таким зыбким: хоть какая-то константа в дымном мареве Второй Мировой.
И это было хорошо...
Полная версия этой страницы: Бронетанковый юмор
Сердцу не прикажешь...
Пролог.
С утра пошёл снежок и присыпал мягким белым покрывалом следы, оставленные глупыми и самовлюблёнными существами, считавшими себя венцом творения Божьего, а заодно и царями природы – воронки, окопы, переломанные деревья, трупы солдат противостоящих друг другу армий.
Снег весело скрипел под ногами… По наезженной фронтовой дороге шли двое. Один высокий, одетый в чёрную осеннюю шинель, другой – низенький, в тёплом бараньем полушубке.
…Евреев стреляем? – Удивлённо спросил высокий, на гневный вопрос низенького. – Евреев мы не стреляем. По существующей доктрине они отнесены к унтерменшам, то есть расово неполноценным людям и собраны в гетто. Для них существует ограничение на различные виды работ, список я не помню, только то, что начальниками производств они быть не могут. Но расстреливать… зачем?
- Это я спрашиваю «зачем»? Зачем ваш придурошный фюрер объявил, что уничтожит евреев как класс? – свирепо прошипел низенький.
- Ничего такого фюрер не объявлял. – Собеседник в чёрной шинели поморщился на слове «придурошный». – То есть объявлял, но на счет цыган, а не евреев. У вас в России всё перепутают. Цыгане – полностью асоциальная народность, их невозможно адаптировать ни к какому обществу, они живут своей группой! Причём эта группа не признаёт никаких государственных законов и постоянно нарушает их. Гитлер дал три месяца срока, чтобы их таборы ушли с территории Германии. Те, кто не сделал этого, в целях профилактики правонарушений, были ликвидированы. Ты знаешь, мы – немцы – практичный народ: была поставлена задача, чтобы ни одного цыгана на территории Рейха не было, она была выполнена точно в срок. Про немецких евреев такой задачи не стояло. Была бы – выполнили так же, как и с цыганами, но никому в голову не пришло её ставить…
- Заткнись, мурло фашистское. – Злобно сплюнул на дорогу «бараний полушубок» - Вот доберёмся в бригаду, там с тобой наш замполит Нечипоренко поговорит!
***
Бой у белорусской деревни Синявки сильно потрепал бригаду - потери были страшные и в живой силе, и в технике. Начштаба вовсю материл зампотеха на предмет ремонта танков, а тот в свою очередь почти открыто посылал старшего по званию в далёкий пеший поход. Причина недостатка техники и запчастей была одна - «тылы», как всегда, не успевали за яростным наступление доблестной 28-й гвардейской танковой бригады 39-й армии Белорусского фронта.
Вечерело. Т-70, закинув руки за голову, попыхивал папироской и смотрел на то, как первые звёздочки зажигались на небосводе. Рядом, примостившись на поваленном дереве, сидели Т-34 и СУ-122, гневно обсуждая результаты атаки.
«Тридцатьчетвёртый» вовсю костерил самоходку за то, что девушка не успела вовремя подавить немецкую пушку, и их командир, то есть он, получил добрячую затычку под ребра. Самоходка, которая первые месяцы побаивалась этого «крушителя фашистских танков» и уже «легендарной машины», теперь открыто орала в ответ на танк «…мол, нефиг разным героям лезть туда, куда не следует, проявляя нездоровую инициативу, при этом забывая о полосе своего наступления».
Их переругивания, поначалу веселившие «семидесятого», на пятнадцатой минуте спора начали его напрягать. Поэтому вызов к командиру роты он, плюнув на солдатскую пословицу «подальше от начальства, поближе к кухне», принял с радостью… почти.
- Здорово, боец! – Приветствовал вошедшего в землянку Т-70 ротный, над головой которого сейчас колдовала старший сержант медицинской службы Лизочка.
- Здравия жела…
- Ой, да не ори ты… - Поморщился капитан. - Тут и так эта голова раскалывается, ещё и докторша меня добить поскорее хочет... Ай, за что!!!
- Ах! - Моргнула такими невинными глазками Лизочка, что прямо хотелось ей поверить. – Туго повязочку наложила? Ну вы терпите, товарищ капитан, до свадьбы заживёт.
- Я разведён! – Хмуро протянул раненный комроты и пронзительно глянул на сержанта. Та зарделась.
- Кхэ-ммм. – Разрушил их милое созерцание друг друга Т-70. – Так зачем вызывали, тащ капитан?
- А? – Вырвался из плена женских глаз танкист. – С эртэо звонили, сказали, что удалось достать ещё один танк для нашей бригады. Будь другом – сбегай приведи. Понимаю, что устал, все сейчас устали, но - надо.
- Ладно, схожу. – Кивнул Т-70. Всё складывалось почти в лучшем виде: на «передке» его бы выслали в дозор или отправили на кухонные работы, а так идёшь себе в тыл. Там куревом можно разжиться, новостями, да ещё с тягачами «за жизнь» поболтать, а может и выпить чего-то найдётся.
Спустя сорок минут, весело напевая себе под нос песенку про отважного капитана, легкий танк оказался на территории роты технического обеспечения.
- Ну и где подмога? – Живо поинтересовался «семидесятый» у ремонтников. – Надеюсь, хороший танк вы нам достали?
- Ну наконец хоть кто-то припёрся. - Один из техников хмыкнул, другие заулыбались. – Иди сюда!
Танк подошёл ближе.
- Распишись в получении тяжёлого танка и вали - забирай. Там он, за углом сарая скучает…
Чиркнув какую-то закорючку на листе приёма-передачи, текст на котором был уже почти не виден из-за темноты, легкий танк двинулся в указанном направлении, напевая всё ту же песенку из довоенного фильма «В поисках капитана Гранта».
- "Капитан-капитан, улыбнитесь, ведь улыбка это флаг кора… - Т-70 завернул за угол и увидел нового сослуживца.
- …б... ляяяя!" – Офигевший «семидесятый» автоматически допел-проговорил последнее слово припева. А офигеть было от чего: там, за сараем, натянув по самые уши чёрное кепи и закутавшись в такого же цвета шинель сидел…
- ТИГР! – Глаза Т-70 округлились, а рука сама потянулась к пушке.
Тяжёлый немецкий танк кинул на вновь прибывшего мутный взгляд, двинул плечами… и ничего не сказал. Он просто продолжал сидеть и смотреть куда-то в непроглядную тёмную даль.
- Да вы что ох..ли, да чтобы я - советский танк - с этой б…й фашистской сволочью служил в одной бригаде? Да х..й вам всем в солидоле и карданный вал туда же… Не буду брать, хоть под трибунал отправляйте! – орал Т-70, с матами-перематами подскочивший к старшому из «технарей» и трясший его как осину.
- Ага, пойдёшь как миленький! – Ухмылялся старший техник. – Ты в акте расписался, значит - твои проблемы: или на передовую его вести или в канаве добить.
Даааа, вот здесь он, как говаривал КВ-2, попал в «ситуёвину»: техники машину сдали, он её принял, ещё и документально отчитался. У, гады, ещё и лыбятся…
Нет большего счастья на свете, чем спихнуть свою ответственность на другого, на том свет широкий, блин, стоит и стоять будет!
Вздохнув, Т-70 двинулся в сторону свежеприобретённого «товара», на всякий случай передвинув пушку из-за спины на грудь.
- Ну что, немчура, вставай. Пошли… - Стараясь не подавать виду, что он побаивается этого, почти на две с половиной головы выше него здоровяка, злобно буркнул лёгкий танк.
Дитя немецкой военно-промышленной мысли молча встало и, также не говоря ни слова, двинулось на дорогу. Т-70 ещё раз сплюнул в сердцах и двинулся следом.
Полчаса шли молча. «Семидесятый», привыкший ходить быстрее, всё время вырывался вперёд, но вспоминал, что рядом «подотчетная вещь» и сбавлял темп. От этого маленький танк раздражался с каждой минутой всё больше и больше и курил одну папиросу за другой.
Где-то на пятой или шестой папиросе немец не выдержал.
- Слушай, русский, мы же с тобой будем служить в одном полку?
Советский танк оторопело уставился на источник звука, при этом его рука покрепче сжала спусковой механизм, так на всякий случай.
- Ну да. – наконец выдавил из себя Т-70. - А что?
- Понимаешь, - Pz.VI немного замялся. – я без курева уже три дня… А так, если мы будем служить в одной части, я раздобуду табак и верну столько же, сколько брал. То есть беру с обязательным возвратом!
- Ох ты! – Удивился легкий танк. – Это что же, у вас одалживают такую мелочь, да обязательно с заверением возврата, а иначе не дадут? Да, прав был товарищ Нечипоренко, когда говорил: «Капитализм делает из вольного человека трусливого раба».
- Бери. – Т-70 протянул немцу пачку «Казбека» – Махнемся, так сказать, не глядя.
- Это как - «не глядя»? – Поинтересовался тяжелый танк. Он всё ещё медлил брать курево, внутренне борясь между желанием покурить и собственной гордостью.
- Хе, это старая солдатская традиция, ещё со Сталинграда! – Фыркнул «семидесятый». Глаза у немца сузились, он как-то по другому взглянул на своего собеседника. – Там, на берегу шмотки, «железо» и твоя жизнь ничего уже не стоили. Солдат там в среднем мог прожить полдня, ну может день, поэтому вещи потеряли всякую цену. Вот и появилась тогда игра, что-то вроде «гусарской рулетки», но без револьвера: берёт красноармеец какую-то вещь, прячет её за спину или в карман, подходит к другому и говорит: «Махнёмся, не глядя?». Отказать нельзя, и другой тоже что-то от себя выставляет. Потом они одновременно протягивают, значит…
- Но ведь обмен не равноценный. Так можно какую-нибудь бессмыслицу получить в обмен на нужную и ценную вещь!
- Можно. – Пожал плечами советский танк. – Я так с одной «сорокапяткой»… Ну, пушкой! – Ответил на недоуменный взгляд «Тигра» Т-70. – Поменялся. Мне достался речной якорь, откуда он только у неё, а ей – швейцарская оптика, снятая с фашист… врага. Как тебе обмен?
- Не равноценный - она получила большую выгоду!
- Выгоду, говоришь? Не всё выгодой можно мерить… - Т-70 пустил струйку дыма. – В следующем бою, часа через четыре, её ваши танки расстреляли… Вместе с оптикой.
Проскочив вперед пару шагов, «семидесятый» заметил, что Тигр стоит на месте, погрузившись в какие-то свои размышления.
- Чего встал? - Неожиданно обозлился советский танк. - Топай давай!
Дальше они шли молча.
***
Pz. VI, согнувшись в три погибели, спустился в укрепленный блиндаж. Внутри было еще темнее, чем на улице. Лампа-коптилка из трехдюймовой снарядной гильзы лишь размазывала по стенам эту темноту, оставляя в центре стола небольшое пятно света.
- Садитесь, товарищ Тигр. - Откуда-то из-за спины выплыла темная фигура, мягко подтолкнув его к грубо сколоченному табурету.
Собеседник уселся напротив, оставив в освещенном круге лишь гладко выбритое лицо и погоны старшего лейтенанта с незнакомым синим просветом:
- Поправьте меня, если я в чем-нибудь ошибусь. 27 декабря прошлого 1943-го года в бою под деревней Синявки вы отказались подчиняться командам и засели в воронке, после чего добровольно перешли на нашу сторону. Так?
- Всё так.
- И что же вас подвигло, если не секрет? - прищурился незнакомец.
- Фюрер заблуждается. Он ведет Германию к гибели. Каждый лишний день этой бойни приводит к напрасным жертвам. Мой долг, как честного немца, перестать затягивать войну и максимально способствовать ее скорейшему завершению.
- А вас не смущает, что вам в таком случае придется воевать против своих бывших хозяев, стрелять в ваших бывших друзей?..
- Я думал об этом. - Тихо, но твердо сказал тяжелый танк. - Они солдаты. Впрочем, как и я. Это их путь и судьба. А в тылу, в Фатерлянде, вражеская авиация сыплет бомбами по площадям, не разбирая целей. Там каждый день гибнут старики, женщины, дети...
Панцер всё сильнее повышал голос и на последней фразе закашлялся, дав «петуха». В глазах у него заблестели слезы.
- Курите? - Поспешил сменить тему особист, протягивая раскрытый портсигар. - Любым папиросам даст фор «Герцеговина Флор». Слышали про Маяковского?..
- Спасибо, у меня свои. - Pz. VI достал слегка помятую пачку с черным силуэтом горца на коне на фоне бело-синего горного хребта.
- Никак «Сокол»? - Вспомнил чекист оперативный псевдоним из личного дела легкого танка.
«Семидесятый» выделялся на общем фоне своим невероятным жизнелюбием и неудержимым бессребреничеством. Получив очередную шефскую посылку с родного завода, он раздавал ее содержимое чуть ли не за сутки. «А зачем оно мне? Всё равно сгорю» - так объяснял он свой наивный альтруизм. Но каждый раз возвращался из боя, побитый осколками, расцарапанный пулями, с гнутыми крыльями надгусеничных полок и сорванными ящиками ЗИП. И всё так же напевал себе под нос что-нибудь из милых довоенных песенок.
- Нет, «Казбек». - Ответил немец, прикуривая от коптилки (бензиновую зажигалку он «махнул не глядя» на почти полпачки папирос). - А что?
- Ничего, всё в порядке... - Задумчиво процедил старший лейтенант, вытягивая из планшета какую-то бумажку. «И Т-70» - приписал он сбоку химическим карандашом, затем сложил бумагу в плотный конверт. - Отдайте это вашему новому командиру. Вы свободны, товарищ Тигр.
***
СУ-122 уже отошла от скандала с «тридцатьчетвёртым» и теперь думала, как бы ей так помириться с «непобедимым и легендарным», чтобы инициатива исходила не от нее, а он сам догадался, что она это не со зла, просто не остыла еще после боя.
Тут мимо нее решительной походкой промаршировал Т-34, за которым шли Т-70 и кто-то еще. Этот кто-то был довольно высоким, что еще сильнее ощущалось рядом с невеликого росточка «семидесятым», и выглядел смутно знакомым. Правда, несколько маловатая ему темно-зеленая советская шинель с оторванным хлястиком и отмененными звездами политрука на рукавах смазывала впечатление от его нестандартной внешности, никак не давая вспомнить, где же она его могла видеть.
- Куда вы, соколики? - Окликнула она, главным образом, среднего танка, чтобы показать, что всё простила и вообще - на родственников не обижаются. Какие ни есть, а всё ж одна схема компоновки...
- Разведка боем! - Ответил за всех неунывающий легкий танк. - Мы быстро! Посмотрим, что там в Синявках, и сразу назад...
Три танка, такие разные по весу и размерам, выйдя на пересеченную местность, пошли с примерно одинаковой скоростью. Перевалив через наши окопы, они развернулись клином в сторону противника, выставив здоровяка вперед. За ними с криком «Ура!» поднялась из окопов пехота.
Первое время они шли по снежной целине со скоростью бегущего человека, прокладывая дорогу мотострелкам. Но когда противник открыл им навстречу артиллерийский огонь, наддали газу километров до двадцати и скрылись за околицей разбитой многодневными боями деревни.
Быстро вернуться не получилось. Окопавшиеся машины в течение двух суток держались вместе с пехотой в захваченном населенном пункте. Немцы упорно контратаковали, разозлившись не на шутку непонятно за что.
Ребятам помогала вся наличная артиллерия. СУ-122 вслепую перекидала из своей гаубицы тьму тьмущую фугасов по заявкам пехоты и танков. Но почему-то сердце замирало не от душевного «Спасибо, сестренка!» на частоте Т-34, не от искренней благодарности малютки Т-70, а от сухого голоса, еще более безжизненного из-за бесконечных помех в радиоэфире: «Хорошо. Есть попадание. Вы точны, фройляйн. Еще раз с тем же прицелом. Отлично. Конец связи».
И только когда фашисты выдохлись и отступили, а герои вернулись в бригаду, слегка пошатываясь от трофейного шнапса и распевая нестройными голосами «Три танкиста, три веселых друга», она впервые услышала от кого-то это страшное вражеское слово - «Тигр».
Тигр - это сорванные башни еще вчера молодых и сильных машин.
Тигр - это болванка, прилетевшая за полтора километра, непонятно откуда.
Тигр - это проутюженные окопы, исковерканные орудия, раздавленные пехотинцы.
Тигр - это вереница черных дымов, каждый из которых - горящий русский танк.
Тигр - это бессильная злоба на очередной срикошетивший от толстенной бронеплиты подкалиберный снаряд.
Тигр. Тигр. Тигр. Тигр. - Неистово колотилось о грудную клетку девичье сердечко бессонной ночью. - Тигр...
***
- Нет, ну ты мне скажи, какие у них могут быть общие интересы? - Не унимался Т-70. Руки были заняты чисткой и смазкой верной 45-мм пушки, а вот язык болтался без дела: - Конструкция, вооружение, снаряды, функции?..
- Никаких. - Пожал плечами «тридцатьчетвёртый». - Тигр - тяжелый танк с пушкой на базе 88-мм зенитного орудия со снарядами патронной зарядки. Основная задача - борьба с танками и противотанковыми средствами. СУ-122 - самоходная штурмовая гаубица на базе среднего танка со снарядами раздельно-гильзового заряжания. Задача - мобильная поддержка наступления, подавление огневых точек, разрушение полевых укреплений.
- А разве обязательно должно быть что-то общее? - Влезла в разговор старших СУ-76. Сестренка «семидесятого» недавно прибыла в бригаду. И пусть от ее навесного огня был не такой разрушительный эффект, как у СУ-122, всё-таки она очень старалась, действуя в одном строю с пехотой и прикрывая ее фланги.
Сама «сушка» сидела неподалеку и делала вид, что обсуждение боевых товарищей никоим образом ее не касается. А может быть, действительно была слишком занята. Перед ней лежала старая потрепанная шинель КВ-1, которую «Первый» не надевал с конца 1942 года, когда была отменена должность политического руководителя в связи с переходом на принцип единоначалия в армии. И сейчас всё ее внимание поглощала заплатка, которую она ставила на полуоторванный рукав. Заплаточка смотрелась очень аккуратно, на ней даже были вышити красными нитками четыре буквы - Т, И, Г, Р.
- Общего у нас и так хватает. - Категорично отрезал Т-34. - Одна беда, одна тревога, одна судьба, одна война. Одна на всех Победа будет для тех, кто доживет...
***
Полковник Ковалев Ефим Максимович стоял напротив выстроившейся перед ним 28-й бригады. Бригады? Да у него сейчас меньше машин, чем в одном комплектном батальоне. Семь Т-34, пять Т-70, одна СУ-122. И еще этот Тигр непонятный...
Бойцы преданно пожирали глазами командира. С первого дня на войне, два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны первой степени. За таким в огонь и воду. Да хотя бы и к черту в пасть!
- Красноармейцы! Танкисты! Товарищи! Мы идем по своей земле, дороже которой нет. И гоним с нее ненавистного врага. Каждый шаг дается нам кровью. Мы теряем друзей, которых не успели толком узнать. И вдвойне больней терять тех, к кому прикипел душой и сердцем. Нас осталось мало. Очень мало. Так, может быть, пойдем на формировку? Отдохнем, примем и обучим пополнение, получим технику? А фрицы пусть закрепляются, окапываются здесь?..
Его слова встретил глухой неодобрительный гул.
Яснее всех общее недовольство выразил Т-34 комбата:
- Один танк - танк. Два - взвод. Три - рота. Четыре - батальон. Пять - бригада. Шесть - полк. Семь - дивизия. Восемь - корпус. Девять - армия... Какая, нахрен, формировка???
Комбриг улыбнулся и поднял руку. Ропот стал понемногу стихать.
- Я рад, что в вас не ошибся. Советская Белоруссия третий год стонет под игом фашистских оккупантов. И каждый лишний день под кованым немецким сапогом - это чья-то оборванная жизнь. Поэтому завтра мы снова идем в бой. За час до рассвета всем выйти на исходный рубеж. Командиров прошу ко мне на совещание.
***
СУ-122 отдыхала после артподготовки. С ее последними залпами устремились в атаку наши танки и пехота. «Тридцатьчетверки» пошли вперед, закрывая собой «семидесяток», за которыми с протяжным «Урааа» бежали маленькие беззащитные человечки.
Вместе с буксируемыми орудиями «сушка» добросовестно расчищала подступы к вражеским позициям. А теперь с натугой продирала банником ствол гаубицы, прежде чем грузить в боеукладку новые снаряды, заблаговременно выложенные на грунт.
Pz. VI тоже остался в резерве. Но по другим причинам. Линию фронта он пересек с двойным боекомплектом, но сейчас каждый выстрел был для него на вес золота. Он предпочитал больше работать гусеницами и пулеметами (винтовочные патроны было проще доставать), а стрелять только наверняка и то - в случае крайней необходимости.
Наши тем временем преодолели первую полосу вражеских окопов и завязали бой в глубине обороны противника. Оттуда неистово хрипел в рацию командирский Т-34:
- Потери! Дайте огня! Горим! Как дрова горим!..
Кто еще сможет метать снаряды через голову своих подразделений? Самоходка, получив приказ, сорвалась с места и бросилась на подмогу. Чуть помедлив, за ней последовал и Тигр, постепенно обгоняя и выходя вперед уступом.
В горячке боя СУ-122 чуть не проморгала контратаку гитлеровцев. Сбоку на нее, злорадно ухмыляясь, выходили два Pz. IV, которых она заметила в самый последний момент. «Четверке» хватило бы и осколочно-фугасного снаряда в лоб, но самоходка чисто по-женски закрыла лицо руками и пронзительно завизжала.
Выстрел!
«Сушка» вздрогнула. Еще один. СУ-122 недоверчиво приоткрыла один глаз и поглядела в щелку между пальцами:
- Разве я еще жива?
С первого Pz. IV снесло башню. Второй пытался уйти и получил удар в борт. Тигр, развернувшись на месте, стоял теперь к ней в профиль.
- Фройляйн, не отвлекайтесь. Ваша задача - поддержка огнем главных сил. - Угрюмо бросил тяжелый танк, медленно вращая неповоротливую башню в поисках еще какой-нибудь неожиданной опасности.
- Ты это... того... спасибо что ли. - Робко улыбнулась самоходка.
- Пожалуйста. - Чуть смягчился Pz. VI. - Мне было не трудно. Почти.
***
Спорщики неожиданно поменялись местами. Теперь наскакивал «тридцатьчетверка», а Т-70 от него отбивался.
- У него шкура даже толще, чем у «Первого»! - Перешел на театральный шепот Т-34. - За ним в атаке, как за каменной стеной. Но всё равно неспокойно мне... Не наш он. Не наш! Пусть зеленый и со звёздами, но того и гляди - спросонья залеплю ему по силуэту.
- Ты кулачки-то разожми. - Насмешливо посоветовал «семидесятый». С пушкой он уже закончил и теперь неторопливо подтягивал гусеницы, чтобы, не приведи Главный Конструктор, ненароком не разуться в бою. - Он проверку прошел? Прошел. Вместе с нами бок о бок сражался. Тебе мало? Так он еще и брата привел...
- Ага. - Поддакнула ему СУ-76. - Тот, конечно, не такой герой, как наш Тигр, но тоже парень крепкий. Исполнительный.
СУ-122 их не слушала. Налюбовавшись поставленной латкой, она методично заштопывала прореху на груди, втайне мечтая, что когда-нибудь своими руками проколет там дырку для ордена. А может быть даже - Золотой Звезды, кто знает?..
Пролог.
С утра пошёл снежок и присыпал мягким белым покрывалом следы, оставленные глупыми и самовлюблёнными существами, считавшими себя венцом творения Божьего, а заодно и царями природы – воронки, окопы, переломанные деревья, трупы солдат противостоящих друг другу армий.
Снег весело скрипел под ногами… По наезженной фронтовой дороге шли двое. Один высокий, одетый в чёрную осеннюю шинель, другой – низенький, в тёплом бараньем полушубке.
…Евреев стреляем? – Удивлённо спросил высокий, на гневный вопрос низенького. – Евреев мы не стреляем. По существующей доктрине они отнесены к унтерменшам, то есть расово неполноценным людям и собраны в гетто. Для них существует ограничение на различные виды работ, список я не помню, только то, что начальниками производств они быть не могут. Но расстреливать… зачем?
- Это я спрашиваю «зачем»? Зачем ваш придурошный фюрер объявил, что уничтожит евреев как класс? – свирепо прошипел низенький.
- Ничего такого фюрер не объявлял. – Собеседник в чёрной шинели поморщился на слове «придурошный». – То есть объявлял, но на счет цыган, а не евреев. У вас в России всё перепутают. Цыгане – полностью асоциальная народность, их невозможно адаптировать ни к какому обществу, они живут своей группой! Причём эта группа не признаёт никаких государственных законов и постоянно нарушает их. Гитлер дал три месяца срока, чтобы их таборы ушли с территории Германии. Те, кто не сделал этого, в целях профилактики правонарушений, были ликвидированы. Ты знаешь, мы – немцы – практичный народ: была поставлена задача, чтобы ни одного цыгана на территории Рейха не было, она была выполнена точно в срок. Про немецких евреев такой задачи не стояло. Была бы – выполнили так же, как и с цыганами, но никому в голову не пришло её ставить…
- Заткнись, мурло фашистское. – Злобно сплюнул на дорогу «бараний полушубок» - Вот доберёмся в бригаду, там с тобой наш замполит Нечипоренко поговорит!
***
Бой у белорусской деревни Синявки сильно потрепал бригаду - потери были страшные и в живой силе, и в технике. Начштаба вовсю материл зампотеха на предмет ремонта танков, а тот в свою очередь почти открыто посылал старшего по званию в далёкий пеший поход. Причина недостатка техники и запчастей была одна - «тылы», как всегда, не успевали за яростным наступление доблестной 28-й гвардейской танковой бригады 39-й армии Белорусского фронта.
Вечерело. Т-70, закинув руки за голову, попыхивал папироской и смотрел на то, как первые звёздочки зажигались на небосводе. Рядом, примостившись на поваленном дереве, сидели Т-34 и СУ-122, гневно обсуждая результаты атаки.
«Тридцатьчетвёртый» вовсю костерил самоходку за то, что девушка не успела вовремя подавить немецкую пушку, и их командир, то есть он, получил добрячую затычку под ребра. Самоходка, которая первые месяцы побаивалась этого «крушителя фашистских танков» и уже «легендарной машины», теперь открыто орала в ответ на танк «…мол, нефиг разным героям лезть туда, куда не следует, проявляя нездоровую инициативу, при этом забывая о полосе своего наступления».
Их переругивания, поначалу веселившие «семидесятого», на пятнадцатой минуте спора начали его напрягать. Поэтому вызов к командиру роты он, плюнув на солдатскую пословицу «подальше от начальства, поближе к кухне», принял с радостью… почти.
- Здорово, боец! – Приветствовал вошедшего в землянку Т-70 ротный, над головой которого сейчас колдовала старший сержант медицинской службы Лизочка.
- Здравия жела…
- Ой, да не ори ты… - Поморщился капитан. - Тут и так эта голова раскалывается, ещё и докторша меня добить поскорее хочет... Ай, за что!!!
- Ах! - Моргнула такими невинными глазками Лизочка, что прямо хотелось ей поверить. – Туго повязочку наложила? Ну вы терпите, товарищ капитан, до свадьбы заживёт.
- Я разведён! – Хмуро протянул раненный комроты и пронзительно глянул на сержанта. Та зарделась.
- Кхэ-ммм. – Разрушил их милое созерцание друг друга Т-70. – Так зачем вызывали, тащ капитан?
- А? – Вырвался из плена женских глаз танкист. – С эртэо звонили, сказали, что удалось достать ещё один танк для нашей бригады. Будь другом – сбегай приведи. Понимаю, что устал, все сейчас устали, но - надо.
- Ладно, схожу. – Кивнул Т-70. Всё складывалось почти в лучшем виде: на «передке» его бы выслали в дозор или отправили на кухонные работы, а так идёшь себе в тыл. Там куревом можно разжиться, новостями, да ещё с тягачами «за жизнь» поболтать, а может и выпить чего-то найдётся.
Спустя сорок минут, весело напевая себе под нос песенку про отважного капитана, легкий танк оказался на территории роты технического обеспечения.
- Ну и где подмога? – Живо поинтересовался «семидесятый» у ремонтников. – Надеюсь, хороший танк вы нам достали?
- Ну наконец хоть кто-то припёрся. - Один из техников хмыкнул, другие заулыбались. – Иди сюда!
Танк подошёл ближе.
- Распишись в получении тяжёлого танка и вали - забирай. Там он, за углом сарая скучает…
Чиркнув какую-то закорючку на листе приёма-передачи, текст на котором был уже почти не виден из-за темноты, легкий танк двинулся в указанном направлении, напевая всё ту же песенку из довоенного фильма «В поисках капитана Гранта».
- "Капитан-капитан, улыбнитесь, ведь улыбка это флаг кора… - Т-70 завернул за угол и увидел нового сослуживца.
- …б... ляяяя!" – Офигевший «семидесятый» автоматически допел-проговорил последнее слово припева. А офигеть было от чего: там, за сараем, натянув по самые уши чёрное кепи и закутавшись в такого же цвета шинель сидел…
- ТИГР! – Глаза Т-70 округлились, а рука сама потянулась к пушке.
Тяжёлый немецкий танк кинул на вновь прибывшего мутный взгляд, двинул плечами… и ничего не сказал. Он просто продолжал сидеть и смотреть куда-то в непроглядную тёмную даль.
- Да вы что ох..ли, да чтобы я - советский танк - с этой б…й фашистской сволочью служил в одной бригаде? Да х..й вам всем в солидоле и карданный вал туда же… Не буду брать, хоть под трибунал отправляйте! – орал Т-70, с матами-перематами подскочивший к старшому из «технарей» и трясший его как осину.
- Ага, пойдёшь как миленький! – Ухмылялся старший техник. – Ты в акте расписался, значит - твои проблемы: или на передовую его вести или в канаве добить.
Даааа, вот здесь он, как говаривал КВ-2, попал в «ситуёвину»: техники машину сдали, он её принял, ещё и документально отчитался. У, гады, ещё и лыбятся…
Нет большего счастья на свете, чем спихнуть свою ответственность на другого, на том свет широкий, блин, стоит и стоять будет!
Вздохнув, Т-70 двинулся в сторону свежеприобретённого «товара», на всякий случай передвинув пушку из-за спины на грудь.
- Ну что, немчура, вставай. Пошли… - Стараясь не подавать виду, что он побаивается этого, почти на две с половиной головы выше него здоровяка, злобно буркнул лёгкий танк.
Дитя немецкой военно-промышленной мысли молча встало и, также не говоря ни слова, двинулось на дорогу. Т-70 ещё раз сплюнул в сердцах и двинулся следом.
Полчаса шли молча. «Семидесятый», привыкший ходить быстрее, всё время вырывался вперёд, но вспоминал, что рядом «подотчетная вещь» и сбавлял темп. От этого маленький танк раздражался с каждой минутой всё больше и больше и курил одну папиросу за другой.
Где-то на пятой или шестой папиросе немец не выдержал.
- Слушай, русский, мы же с тобой будем служить в одном полку?
Советский танк оторопело уставился на источник звука, при этом его рука покрепче сжала спусковой механизм, так на всякий случай.
- Ну да. – наконец выдавил из себя Т-70. - А что?
- Понимаешь, - Pz.VI немного замялся. – я без курева уже три дня… А так, если мы будем служить в одной части, я раздобуду табак и верну столько же, сколько брал. То есть беру с обязательным возвратом!
- Ох ты! – Удивился легкий танк. – Это что же, у вас одалживают такую мелочь, да обязательно с заверением возврата, а иначе не дадут? Да, прав был товарищ Нечипоренко, когда говорил: «Капитализм делает из вольного человека трусливого раба».
- Бери. – Т-70 протянул немцу пачку «Казбека» – Махнемся, так сказать, не глядя.
- Это как - «не глядя»? – Поинтересовался тяжелый танк. Он всё ещё медлил брать курево, внутренне борясь между желанием покурить и собственной гордостью.
- Хе, это старая солдатская традиция, ещё со Сталинграда! – Фыркнул «семидесятый». Глаза у немца сузились, он как-то по другому взглянул на своего собеседника. – Там, на берегу шмотки, «железо» и твоя жизнь ничего уже не стоили. Солдат там в среднем мог прожить полдня, ну может день, поэтому вещи потеряли всякую цену. Вот и появилась тогда игра, что-то вроде «гусарской рулетки», но без револьвера: берёт красноармеец какую-то вещь, прячет её за спину или в карман, подходит к другому и говорит: «Махнёмся, не глядя?». Отказать нельзя, и другой тоже что-то от себя выставляет. Потом они одновременно протягивают, значит…
- Но ведь обмен не равноценный. Так можно какую-нибудь бессмыслицу получить в обмен на нужную и ценную вещь!
- Можно. – Пожал плечами советский танк. – Я так с одной «сорокапяткой»… Ну, пушкой! – Ответил на недоуменный взгляд «Тигра» Т-70. – Поменялся. Мне достался речной якорь, откуда он только у неё, а ей – швейцарская оптика, снятая с фашист… врага. Как тебе обмен?
- Не равноценный - она получила большую выгоду!
- Выгоду, говоришь? Не всё выгодой можно мерить… - Т-70 пустил струйку дыма. – В следующем бою, часа через четыре, её ваши танки расстреляли… Вместе с оптикой.
Проскочив вперед пару шагов, «семидесятый» заметил, что Тигр стоит на месте, погрузившись в какие-то свои размышления.
- Чего встал? - Неожиданно обозлился советский танк. - Топай давай!
Дальше они шли молча.
***
Pz. VI, согнувшись в три погибели, спустился в укрепленный блиндаж. Внутри было еще темнее, чем на улице. Лампа-коптилка из трехдюймовой снарядной гильзы лишь размазывала по стенам эту темноту, оставляя в центре стола небольшое пятно света.
- Садитесь, товарищ Тигр. - Откуда-то из-за спины выплыла темная фигура, мягко подтолкнув его к грубо сколоченному табурету.
Собеседник уселся напротив, оставив в освещенном круге лишь гладко выбритое лицо и погоны старшего лейтенанта с незнакомым синим просветом:
- Поправьте меня, если я в чем-нибудь ошибусь. 27 декабря прошлого 1943-го года в бою под деревней Синявки вы отказались подчиняться командам и засели в воронке, после чего добровольно перешли на нашу сторону. Так?
- Всё так.
- И что же вас подвигло, если не секрет? - прищурился незнакомец.
- Фюрер заблуждается. Он ведет Германию к гибели. Каждый лишний день этой бойни приводит к напрасным жертвам. Мой долг, как честного немца, перестать затягивать войну и максимально способствовать ее скорейшему завершению.
- А вас не смущает, что вам в таком случае придется воевать против своих бывших хозяев, стрелять в ваших бывших друзей?..
- Я думал об этом. - Тихо, но твердо сказал тяжелый танк. - Они солдаты. Впрочем, как и я. Это их путь и судьба. А в тылу, в Фатерлянде, вражеская авиация сыплет бомбами по площадям, не разбирая целей. Там каждый день гибнут старики, женщины, дети...
Панцер всё сильнее повышал голос и на последней фразе закашлялся, дав «петуха». В глазах у него заблестели слезы.
- Курите? - Поспешил сменить тему особист, протягивая раскрытый портсигар. - Любым папиросам даст фор «Герцеговина Флор». Слышали про Маяковского?..
- Спасибо, у меня свои. - Pz. VI достал слегка помятую пачку с черным силуэтом горца на коне на фоне бело-синего горного хребта.
- Никак «Сокол»? - Вспомнил чекист оперативный псевдоним из личного дела легкого танка.
«Семидесятый» выделялся на общем фоне своим невероятным жизнелюбием и неудержимым бессребреничеством. Получив очередную шефскую посылку с родного завода, он раздавал ее содержимое чуть ли не за сутки. «А зачем оно мне? Всё равно сгорю» - так объяснял он свой наивный альтруизм. Но каждый раз возвращался из боя, побитый осколками, расцарапанный пулями, с гнутыми крыльями надгусеничных полок и сорванными ящиками ЗИП. И всё так же напевал себе под нос что-нибудь из милых довоенных песенок.
- Нет, «Казбек». - Ответил немец, прикуривая от коптилки (бензиновую зажигалку он «махнул не глядя» на почти полпачки папирос). - А что?
- Ничего, всё в порядке... - Задумчиво процедил старший лейтенант, вытягивая из планшета какую-то бумажку. «И Т-70» - приписал он сбоку химическим карандашом, затем сложил бумагу в плотный конверт. - Отдайте это вашему новому командиру. Вы свободны, товарищ Тигр.
***
СУ-122 уже отошла от скандала с «тридцатьчетвёртым» и теперь думала, как бы ей так помириться с «непобедимым и легендарным», чтобы инициатива исходила не от нее, а он сам догадался, что она это не со зла, просто не остыла еще после боя.
Тут мимо нее решительной походкой промаршировал Т-34, за которым шли Т-70 и кто-то еще. Этот кто-то был довольно высоким, что еще сильнее ощущалось рядом с невеликого росточка «семидесятым», и выглядел смутно знакомым. Правда, несколько маловатая ему темно-зеленая советская шинель с оторванным хлястиком и отмененными звездами политрука на рукавах смазывала впечатление от его нестандартной внешности, никак не давая вспомнить, где же она его могла видеть.
- Куда вы, соколики? - Окликнула она, главным образом, среднего танка, чтобы показать, что всё простила и вообще - на родственников не обижаются. Какие ни есть, а всё ж одна схема компоновки...
- Разведка боем! - Ответил за всех неунывающий легкий танк. - Мы быстро! Посмотрим, что там в Синявках, и сразу назад...
Три танка, такие разные по весу и размерам, выйдя на пересеченную местность, пошли с примерно одинаковой скоростью. Перевалив через наши окопы, они развернулись клином в сторону противника, выставив здоровяка вперед. За ними с криком «Ура!» поднялась из окопов пехота.
Первое время они шли по снежной целине со скоростью бегущего человека, прокладывая дорогу мотострелкам. Но когда противник открыл им навстречу артиллерийский огонь, наддали газу километров до двадцати и скрылись за околицей разбитой многодневными боями деревни.
Быстро вернуться не получилось. Окопавшиеся машины в течение двух суток держались вместе с пехотой в захваченном населенном пункте. Немцы упорно контратаковали, разозлившись не на шутку непонятно за что.
Ребятам помогала вся наличная артиллерия. СУ-122 вслепую перекидала из своей гаубицы тьму тьмущую фугасов по заявкам пехоты и танков. Но почему-то сердце замирало не от душевного «Спасибо, сестренка!» на частоте Т-34, не от искренней благодарности малютки Т-70, а от сухого голоса, еще более безжизненного из-за бесконечных помех в радиоэфире: «Хорошо. Есть попадание. Вы точны, фройляйн. Еще раз с тем же прицелом. Отлично. Конец связи».
И только когда фашисты выдохлись и отступили, а герои вернулись в бригаду, слегка пошатываясь от трофейного шнапса и распевая нестройными голосами «Три танкиста, три веселых друга», она впервые услышала от кого-то это страшное вражеское слово - «Тигр».
Тигр - это сорванные башни еще вчера молодых и сильных машин.
Тигр - это болванка, прилетевшая за полтора километра, непонятно откуда.
Тигр - это проутюженные окопы, исковерканные орудия, раздавленные пехотинцы.
Тигр - это вереница черных дымов, каждый из которых - горящий русский танк.
Тигр - это бессильная злоба на очередной срикошетивший от толстенной бронеплиты подкалиберный снаряд.
Тигр. Тигр. Тигр. Тигр. - Неистово колотилось о грудную клетку девичье сердечко бессонной ночью. - Тигр...
***
- Нет, ну ты мне скажи, какие у них могут быть общие интересы? - Не унимался Т-70. Руки были заняты чисткой и смазкой верной 45-мм пушки, а вот язык болтался без дела: - Конструкция, вооружение, снаряды, функции?..
- Никаких. - Пожал плечами «тридцатьчетвёртый». - Тигр - тяжелый танк с пушкой на базе 88-мм зенитного орудия со снарядами патронной зарядки. Основная задача - борьба с танками и противотанковыми средствами. СУ-122 - самоходная штурмовая гаубица на базе среднего танка со снарядами раздельно-гильзового заряжания. Задача - мобильная поддержка наступления, подавление огневых точек, разрушение полевых укреплений.
- А разве обязательно должно быть что-то общее? - Влезла в разговор старших СУ-76. Сестренка «семидесятого» недавно прибыла в бригаду. И пусть от ее навесного огня был не такой разрушительный эффект, как у СУ-122, всё-таки она очень старалась, действуя в одном строю с пехотой и прикрывая ее фланги.
Сама «сушка» сидела неподалеку и делала вид, что обсуждение боевых товарищей никоим образом ее не касается. А может быть, действительно была слишком занята. Перед ней лежала старая потрепанная шинель КВ-1, которую «Первый» не надевал с конца 1942 года, когда была отменена должность политического руководителя в связи с переходом на принцип единоначалия в армии. И сейчас всё ее внимание поглощала заплатка, которую она ставила на полуоторванный рукав. Заплаточка смотрелась очень аккуратно, на ней даже были вышити красными нитками четыре буквы - Т, И, Г, Р.
- Общего у нас и так хватает. - Категорично отрезал Т-34. - Одна беда, одна тревога, одна судьба, одна война. Одна на всех Победа будет для тех, кто доживет...
***
Полковник Ковалев Ефим Максимович стоял напротив выстроившейся перед ним 28-й бригады. Бригады? Да у него сейчас меньше машин, чем в одном комплектном батальоне. Семь Т-34, пять Т-70, одна СУ-122. И еще этот Тигр непонятный...
Бойцы преданно пожирали глазами командира. С первого дня на войне, два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны первой степени. За таким в огонь и воду. Да хотя бы и к черту в пасть!
- Красноармейцы! Танкисты! Товарищи! Мы идем по своей земле, дороже которой нет. И гоним с нее ненавистного врага. Каждый шаг дается нам кровью. Мы теряем друзей, которых не успели толком узнать. И вдвойне больней терять тех, к кому прикипел душой и сердцем. Нас осталось мало. Очень мало. Так, может быть, пойдем на формировку? Отдохнем, примем и обучим пополнение, получим технику? А фрицы пусть закрепляются, окапываются здесь?..
Его слова встретил глухой неодобрительный гул.
Яснее всех общее недовольство выразил Т-34 комбата:
- Один танк - танк. Два - взвод. Три - рота. Четыре - батальон. Пять - бригада. Шесть - полк. Семь - дивизия. Восемь - корпус. Девять - армия... Какая, нахрен, формировка???
Комбриг улыбнулся и поднял руку. Ропот стал понемногу стихать.
- Я рад, что в вас не ошибся. Советская Белоруссия третий год стонет под игом фашистских оккупантов. И каждый лишний день под кованым немецким сапогом - это чья-то оборванная жизнь. Поэтому завтра мы снова идем в бой. За час до рассвета всем выйти на исходный рубеж. Командиров прошу ко мне на совещание.
***
СУ-122 отдыхала после артподготовки. С ее последними залпами устремились в атаку наши танки и пехота. «Тридцатьчетверки» пошли вперед, закрывая собой «семидесяток», за которыми с протяжным «Урааа» бежали маленькие беззащитные человечки.
Вместе с буксируемыми орудиями «сушка» добросовестно расчищала подступы к вражеским позициям. А теперь с натугой продирала банником ствол гаубицы, прежде чем грузить в боеукладку новые снаряды, заблаговременно выложенные на грунт.
Pz. VI тоже остался в резерве. Но по другим причинам. Линию фронта он пересек с двойным боекомплектом, но сейчас каждый выстрел был для него на вес золота. Он предпочитал больше работать гусеницами и пулеметами (винтовочные патроны было проще доставать), а стрелять только наверняка и то - в случае крайней необходимости.
Наши тем временем преодолели первую полосу вражеских окопов и завязали бой в глубине обороны противника. Оттуда неистово хрипел в рацию командирский Т-34:
- Потери! Дайте огня! Горим! Как дрова горим!..
Кто еще сможет метать снаряды через голову своих подразделений? Самоходка, получив приказ, сорвалась с места и бросилась на подмогу. Чуть помедлив, за ней последовал и Тигр, постепенно обгоняя и выходя вперед уступом.
В горячке боя СУ-122 чуть не проморгала контратаку гитлеровцев. Сбоку на нее, злорадно ухмыляясь, выходили два Pz. IV, которых она заметила в самый последний момент. «Четверке» хватило бы и осколочно-фугасного снаряда в лоб, но самоходка чисто по-женски закрыла лицо руками и пронзительно завизжала.
Выстрел!
«Сушка» вздрогнула. Еще один. СУ-122 недоверчиво приоткрыла один глаз и поглядела в щелку между пальцами:
- Разве я еще жива?
С первого Pz. IV снесло башню. Второй пытался уйти и получил удар в борт. Тигр, развернувшись на месте, стоял теперь к ней в профиль.
- Фройляйн, не отвлекайтесь. Ваша задача - поддержка огнем главных сил. - Угрюмо бросил тяжелый танк, медленно вращая неповоротливую башню в поисках еще какой-нибудь неожиданной опасности.
- Ты это... того... спасибо что ли. - Робко улыбнулась самоходка.
- Пожалуйста. - Чуть смягчился Pz. VI. - Мне было не трудно. Почти.
***
Спорщики неожиданно поменялись местами. Теперь наскакивал «тридцатьчетверка», а Т-70 от него отбивался.
- У него шкура даже толще, чем у «Первого»! - Перешел на театральный шепот Т-34. - За ним в атаке, как за каменной стеной. Но всё равно неспокойно мне... Не наш он. Не наш! Пусть зеленый и со звёздами, но того и гляди - спросонья залеплю ему по силуэту.
- Ты кулачки-то разожми. - Насмешливо посоветовал «семидесятый». С пушкой он уже закончил и теперь неторопливо подтягивал гусеницы, чтобы, не приведи Главный Конструктор, ненароком не разуться в бою. - Он проверку прошел? Прошел. Вместе с нами бок о бок сражался. Тебе мало? Так он еще и брата привел...
- Ага. - Поддакнула ему СУ-76. - Тот, конечно, не такой герой, как наш Тигр, но тоже парень крепкий. Исполнительный.
СУ-122 их не слушала. Налюбовавшись поставленной латкой, она методично заштопывала прореху на груди, втайне мечтая, что когда-нибудь своими руками проколет там дырку для ордена. А может быть даже - Золотой Звезды, кто знает?..
Стоял горячий июль 44-го. В лесах и болотах Беларуси гремела операция «Багратион». 28-я гвардейская танковая бригада из неполного батальона превратилась в могучий ударный кулак, сокрушающий всё на своем пути. Тридцать два Т-34, тринадцать Т-70, четыре СУ-122, четыре СУ-76 и целых два Тигра.
Одним из тёплых летних вечеров на боевое охранение бригады вышел новенький Pz. Kpfw. VI Ausf. E. Он не пытался искать укрытий на местности, шел прямо с зажженными фарами, а в ответ на предупредительный (он же пристрелочный) выстрел поднял руки вверх, сделал брови «домиком» и умоляюще произнес:
- Руссишь панцер! Нихьт шиссен! Битте...
Они сидели вдвоем, замаскировавшись у каких-то сельскохозяйственных построек. Младший говорил, а старший слушал.
- Весной к нам заходил знакомый PzKpfw. III Ausf. N. Он был подбит в бою под Синявками и отправлен на капитальный ремонт в Германию. В общем, мама рассердилась, как ты понимаешь.
- Как она?
- Была истерика, приходил доктор. Ничего страшного, если честно. Но теперь она говорит, что у нее только один сын и наследник. Ты для нее умер. Или даже никогда не существовал.
- А для тебя?
- Я не знаю. Всё так сложно. Я привык, что ты старший, что ты всегда лучше знаешь, как правильно. Но я не хотел разбивать сердце нашей матери. Так что даже помогал ей прятать твои фотографии. Одну только себе оставил. Семейный пикник в Куммерсдорфе. Ты там такой милый. Я всегда считал, что эта башня тебе больше идет...
- Зачем пришел?
- Просто так. Увидел тебя через прицел. Захотелось подойти, поговорить. Узнать, наконец, зачем ты это сделал...
- Долго объяснять.
- А ты попробуй.
- К слову о фотографиях. На вот, посмотри.
Тигр передал брату увесистую пачку снимков и попутно пояснил их происхождение:
- Прорвали фронт, вышли на оперативный простор и наткнулись на какую-то тыловую колонну. Айнзатцкоммандо, как впоследствии выяснилось. И у одной из намотанных на гусеницы прелестей оказалась любопытная привычка - фотографировать свою работу, которая ни одному нормальному человеку не привидится в самом ужасном ночном кошмаре. Наверное, он даже ей гордился и хвастался кому-то своими подвигами...
Младший не просмотрел и половины. Фотокарточки выпали из дрожащих рук, рассыпались под ногами, демаскируя укрытие.
- Пресвятая Дева Мария, да сколько же их?
- Не знаю. - Пожал плечами советский Тигр. - Товарищ Нечипоренко говорит, что каждый четвертый из белорусов...
- Нам же про это ничего не рассказывали...
- Нам много чего не рассказывали. Точнее, рассказывали всё наоборот. Я только здесь узнал про Бабий Яр, о Змиевской балке, про Хатынь...
- Тиигр! Тигрик! - Разрезал воздух ликующий девичий крик.
Со стороны передовой к ним бежала радостная самоходка, выкрикивая на ходу:
- Мы нашли тебе снаряды! Много!
- Вставай, пошли знакомиться, - со странным выражением лица скомандовал брату Pz. VI и пошел навстречу САУ, чтобы получше рассмотреть боеприпас в ее руках.
- Да, это мой калибр. Откуда? - Спросил довольный тяжеловес.
- Раздавили батарею зениток. Флак 36. - Ответил за СУ-122 подошедший Т-34. Вроде и не так спешил, как она, а всё одно - умеет успевать, не торопясь. Зараза.
Тигр уже давно усвоил для себя: хочешь найти «тридцатьчетвёртого» - сначала найди «сушку». И средний танк обязательно нарисуется в паре шагов. Будет стоять спиной, сунув руки в карманы галифе, и старательно рассматривать птичек на небе. Как будто бы он оказался здесь чисто случайно – просто мимо проходил. С кем не бывает.
Неусыпный контроль ослабевал лишь в бою. Но тогда уж и продукту сумрачного тевтонского гения становилось не до лирики – будь он на острие атаки или маясь бездельем в личном резерве комбрига, супертяж гнал от себя все мысли, не касающиеся непосредственно идущей танковой драки.
Им так и не удалось толком поговорить. Хотя, может оно и к лучшему…
- Ты расстроен? Из-за зениток? - Искательно заглянула панцеру в глаза самоходка.
- Нет. Правда. Нечего тут по танкам стрелять, лучше бы там «Суперкрепостям» отбомбиться по детям мешали.
Pz. VI отвернулся, достал папиросы и спички и попытался прикурить, закрывая от ветра слабенький огонек ковшиком из сложенных ладоней. Но отделаться от девушки оказалось не так уж и просто.
- А кто это с тобой? - Не отставала самоходка.
Тигер-младший продолжал сидеть на том же месте, обхватив голову руками. Сбросив кепи на землю, он время от времени бешено ерошил светло-серую, «истинно арийскую» шевелюру, словно придавая дополнительную энергию интенсивно скрипящим извилинам.
- Мой младший брат. Принес вести из дома.
- Всё в порядке?
- В принципе, да. Если не считать того, что меня лишили наследства…
- А у тебя есть, что наследовать?
- Нештачка ёсць. – Криво усмехнулся Pz. VI. Он охотно перенимал разные словечки у хлебосольных белорусов. Причем хлебосольных в прямом смысле слова. Кроме хлеба в разоренном войной краю мало что могли предложить. Даже «бульба дробненькая» здесь почиталась славным угощением.
- Ну ничего. – Умеют же некоторые смотреть снизу вверх, что получается так, будто на тебя глядят сверху вниз. – Ты и без наследства вполне завидный жених.
- Я так не думаю. По-моему, совсем незавидный…
К ним подошел наконец-то нашедший в себе силы подняться Pz. VI(Е).
- Уже уходишь, братишка? – Спросил Тигр.
- Нет. Я остаюсь. С тобой.
- А как же матушка?
- Мы ей потом всё расскажем. Она нас поймет. И простит.
Шверпанцер порывисто обнял младшего, стиснув так, что у того глаза на лоб полезли:
- Гут! Зэр гут, майн либер брудер!
Эпилог
- Ну что же ты так, Тигруля...
Голова Pz. VI лежала на коленях СУ-122, а сверху, почти касаясь лица, над ним нависали два восхитительных полушария.
- Оно того стоило... кхх-кххх-кххх... - Кашель сотряс его большое тело, отдавшись нестерпимой болью в развороченном боку.
- Молчи! Молчи, тебе вредно разговаривать... - Чуть не плакала самоходка.
- Мне сейчас уже ничего не вр... грр-кххх-кххх... ааай, боольнооо...
На голову Тигра, нежно удерживаемую в тонких, но крепких ладонях, измазанных землей и пороховой гарью, упало несколько горячих капель.
- А как же я? Ведь я же...
Он огромным усилием воли поднял вверх ставшую невероятно тяжелой левую руку (что с правой, он не знал и не хотел об этом думать) и погладил ее по щеке.
- Прости, маленькая. Я не хотел этого...
- Но как я смогу... без тебя?..
- Ничего... кх-кхх... Встретишь другого тяжелого танка... хорошего, советского... грр-кхх... с идеологически правильным именем... которым не пугают ваших детей... кхх-кххх... ааайййй...
- Тигруля... тигруленька, миленький...
- Муттерхен, энтшульдиген зи битте... Ихь либе дихь, майне кляй...
*****
Видимо, первой частью Красной Армии, использовавшей трофейные «Тигры», стала 28-я гвардейская танковая бригада (39-я армия, Белорусский фронт). 27 декабря 1943 г. во время атаки «Тигров» 507-го батальона у деревни Синявки, одна из машин застряла в воронке и была покинута экипажем. Танкисты 28-й гвардейской танковой бригады сумели вытащить «Тигр» и привезти его в свое расположение. Машина оказалась совершенно исправной, и командование бригады решило использовать его в боях (к этому времени бригада имела всего 7 Т-34, 5 Т-70 и 1 СУ-122). Экипаж «Тигра» состоял из шести человек: командир танка — гвардии лейтенант Ревякин, механик-водитель — гвардии старшина Килевник, командир орудия — гвардии старшина Илашевский, командир башни — гвардии старшина Кодиков, стрелок-радист — гвардии сержант Акулов. Согласно документам бригады, «экипаж в течение двух суток освоил его. Кресты были закрашены, вместо них на башне нарисовали две звезды и написали «Тигр». Первый бой трофейный танк провел 6 января 1944 года, когда совместно с одним Т-34 и одним Т-70 (назывался «Сокол») ворвался в деревню Синявки и, окопав машины, в течение двух суток удерживали этот населенный пункт, дав возможность нашей пехоте закрепиться на достигнутом рубеже.
Позднее, 28-й гвардейской танковой бригадой был захвачен еще один «Тигр» (сведениями о том, где и когда это произошло, авторы не располагают), так как по состоянию на 27 июля 1944 г. она имела в своем составе 47 танков: 32 Т-34, 13 Т-70, 4 СУ-122, 4 СУ-76 и 2 Pz. Kpfw. VI «Тигр». Эта техника с успехом участвовала в операции «Багратион», изгоняя с территории Белоруссии бывших хозяев советских «Тигров». По состоянию на 6 октября 1944 г. в 28-й гвардейской танковой бригаде имелось: танков Т-34 - 65, танков PzKpfw VI «Тигр» - 1...
Одним из тёплых летних вечеров на боевое охранение бригады вышел новенький Pz. Kpfw. VI Ausf. E. Он не пытался искать укрытий на местности, шел прямо с зажженными фарами, а в ответ на предупредительный (он же пристрелочный) выстрел поднял руки вверх, сделал брови «домиком» и умоляюще произнес:
- Руссишь панцер! Нихьт шиссен! Битте...
Они сидели вдвоем, замаскировавшись у каких-то сельскохозяйственных построек. Младший говорил, а старший слушал.
- Весной к нам заходил знакомый PzKpfw. III Ausf. N. Он был подбит в бою под Синявками и отправлен на капитальный ремонт в Германию. В общем, мама рассердилась, как ты понимаешь.
- Как она?
- Была истерика, приходил доктор. Ничего страшного, если честно. Но теперь она говорит, что у нее только один сын и наследник. Ты для нее умер. Или даже никогда не существовал.
- А для тебя?
- Я не знаю. Всё так сложно. Я привык, что ты старший, что ты всегда лучше знаешь, как правильно. Но я не хотел разбивать сердце нашей матери. Так что даже помогал ей прятать твои фотографии. Одну только себе оставил. Семейный пикник в Куммерсдорфе. Ты там такой милый. Я всегда считал, что эта башня тебе больше идет...
- Зачем пришел?
- Просто так. Увидел тебя через прицел. Захотелось подойти, поговорить. Узнать, наконец, зачем ты это сделал...
- Долго объяснять.
- А ты попробуй.
- К слову о фотографиях. На вот, посмотри.
Тигр передал брату увесистую пачку снимков и попутно пояснил их происхождение:
- Прорвали фронт, вышли на оперативный простор и наткнулись на какую-то тыловую колонну. Айнзатцкоммандо, как впоследствии выяснилось. И у одной из намотанных на гусеницы прелестей оказалась любопытная привычка - фотографировать свою работу, которая ни одному нормальному человеку не привидится в самом ужасном ночном кошмаре. Наверное, он даже ей гордился и хвастался кому-то своими подвигами...
Младший не просмотрел и половины. Фотокарточки выпали из дрожащих рук, рассыпались под ногами, демаскируя укрытие.
- Пресвятая Дева Мария, да сколько же их?
- Не знаю. - Пожал плечами советский Тигр. - Товарищ Нечипоренко говорит, что каждый четвертый из белорусов...
- Нам же про это ничего не рассказывали...
- Нам много чего не рассказывали. Точнее, рассказывали всё наоборот. Я только здесь узнал про Бабий Яр, о Змиевской балке, про Хатынь...
- Тиигр! Тигрик! - Разрезал воздух ликующий девичий крик.
Со стороны передовой к ним бежала радостная самоходка, выкрикивая на ходу:
- Мы нашли тебе снаряды! Много!
- Вставай, пошли знакомиться, - со странным выражением лица скомандовал брату Pz. VI и пошел навстречу САУ, чтобы получше рассмотреть боеприпас в ее руках.
- Да, это мой калибр. Откуда? - Спросил довольный тяжеловес.
- Раздавили батарею зениток. Флак 36. - Ответил за СУ-122 подошедший Т-34. Вроде и не так спешил, как она, а всё одно - умеет успевать, не торопясь. Зараза.
Тигр уже давно усвоил для себя: хочешь найти «тридцатьчетвёртого» - сначала найди «сушку». И средний танк обязательно нарисуется в паре шагов. Будет стоять спиной, сунув руки в карманы галифе, и старательно рассматривать птичек на небе. Как будто бы он оказался здесь чисто случайно – просто мимо проходил. С кем не бывает.
Неусыпный контроль ослабевал лишь в бою. Но тогда уж и продукту сумрачного тевтонского гения становилось не до лирики – будь он на острие атаки или маясь бездельем в личном резерве комбрига, супертяж гнал от себя все мысли, не касающиеся непосредственно идущей танковой драки.
Им так и не удалось толком поговорить. Хотя, может оно и к лучшему…
- Ты расстроен? Из-за зениток? - Искательно заглянула панцеру в глаза самоходка.
- Нет. Правда. Нечего тут по танкам стрелять, лучше бы там «Суперкрепостям» отбомбиться по детям мешали.
Pz. VI отвернулся, достал папиросы и спички и попытался прикурить, закрывая от ветра слабенький огонек ковшиком из сложенных ладоней. Но отделаться от девушки оказалось не так уж и просто.
- А кто это с тобой? - Не отставала самоходка.
Тигер-младший продолжал сидеть на том же месте, обхватив голову руками. Сбросив кепи на землю, он время от времени бешено ерошил светло-серую, «истинно арийскую» шевелюру, словно придавая дополнительную энергию интенсивно скрипящим извилинам.
- Мой младший брат. Принес вести из дома.
- Всё в порядке?
- В принципе, да. Если не считать того, что меня лишили наследства…
- А у тебя есть, что наследовать?
- Нештачка ёсць. – Криво усмехнулся Pz. VI. Он охотно перенимал разные словечки у хлебосольных белорусов. Причем хлебосольных в прямом смысле слова. Кроме хлеба в разоренном войной краю мало что могли предложить. Даже «бульба дробненькая» здесь почиталась славным угощением.
- Ну ничего. – Умеют же некоторые смотреть снизу вверх, что получается так, будто на тебя глядят сверху вниз. – Ты и без наследства вполне завидный жених.
- Я так не думаю. По-моему, совсем незавидный…
К ним подошел наконец-то нашедший в себе силы подняться Pz. VI(Е).
- Уже уходишь, братишка? – Спросил Тигр.
- Нет. Я остаюсь. С тобой.
- А как же матушка?
- Мы ей потом всё расскажем. Она нас поймет. И простит.
Шверпанцер порывисто обнял младшего, стиснув так, что у того глаза на лоб полезли:
- Гут! Зэр гут, майн либер брудер!
Эпилог
- Ну что же ты так, Тигруля...
Голова Pz. VI лежала на коленях СУ-122, а сверху, почти касаясь лица, над ним нависали два восхитительных полушария.
- Оно того стоило... кхх-кххх-кххх... - Кашель сотряс его большое тело, отдавшись нестерпимой болью в развороченном боку.
- Молчи! Молчи, тебе вредно разговаривать... - Чуть не плакала самоходка.
- Мне сейчас уже ничего не вр... грр-кххх-кххх... ааай, боольнооо...
На голову Тигра, нежно удерживаемую в тонких, но крепких ладонях, измазанных землей и пороховой гарью, упало несколько горячих капель.
- А как же я? Ведь я же...
Он огромным усилием воли поднял вверх ставшую невероятно тяжелой левую руку (что с правой, он не знал и не хотел об этом думать) и погладил ее по щеке.
- Прости, маленькая. Я не хотел этого...
- Но как я смогу... без тебя?..
- Ничего... кх-кхх... Встретишь другого тяжелого танка... хорошего, советского... грр-кхх... с идеологически правильным именем... которым не пугают ваших детей... кхх-кххх... ааайййй...
- Тигруля... тигруленька, миленький...
- Муттерхен, энтшульдиген зи битте... Ихь либе дихь, майне кляй...
*****
Видимо, первой частью Красной Армии, использовавшей трофейные «Тигры», стала 28-я гвардейская танковая бригада (39-я армия, Белорусский фронт). 27 декабря 1943 г. во время атаки «Тигров» 507-го батальона у деревни Синявки, одна из машин застряла в воронке и была покинута экипажем. Танкисты 28-й гвардейской танковой бригады сумели вытащить «Тигр» и привезти его в свое расположение. Машина оказалась совершенно исправной, и командование бригады решило использовать его в боях (к этому времени бригада имела всего 7 Т-34, 5 Т-70 и 1 СУ-122). Экипаж «Тигра» состоял из шести человек: командир танка — гвардии лейтенант Ревякин, механик-водитель — гвардии старшина Килевник, командир орудия — гвардии старшина Илашевский, командир башни — гвардии старшина Кодиков, стрелок-радист — гвардии сержант Акулов. Согласно документам бригады, «экипаж в течение двух суток освоил его. Кресты были закрашены, вместо них на башне нарисовали две звезды и написали «Тигр». Первый бой трофейный танк провел 6 января 1944 года, когда совместно с одним Т-34 и одним Т-70 (назывался «Сокол») ворвался в деревню Синявки и, окопав машины, в течение двух суток удерживали этот населенный пункт, дав возможность нашей пехоте закрепиться на достигнутом рубеже.
Позднее, 28-й гвардейской танковой бригадой был захвачен еще один «Тигр» (сведениями о том, где и когда это произошло, авторы не располагают), так как по состоянию на 27 июля 1944 г. она имела в своем составе 47 танков: 32 Т-34, 13 Т-70, 4 СУ-122, 4 СУ-76 и 2 Pz. Kpfw. VI «Тигр». Эта техника с успехом участвовала в операции «Багратион», изгоняя с территории Белоруссии бывших хозяев советских «Тигров». По состоянию на 6 октября 1944 г. в 28-й гвардейской танковой бригаде имелось: танков Т-34 - 65, танков PzKpfw VI «Тигр» - 1...
Последняя СУшка
Часть 1.
Ее создавали не для этого.
Величайшую из войн, которые когда либо вело человечество, Красная Армия встретила, не имея нормальной самоходной артиллерии и штатных средств транспортировки пехоты, не говоря уже об инженерных бронемашинах.
Проектно-конструкторские работы, конечно, велись, кое-что даже воплощалось в металле, но полагаться приходилось на получение по мобилизации из народного хозяйства нужного количества тракторов и грузовиков.
Однако на свои губительные многокилометровые марши под жарким июньским солнцем механизированные корпуса РККА выходили только с тем, что было в парках на момент получения приказа. И били вслепую, почти без разведки, "голыми" танками.
Неудивительно, что к осени остатки былой мощи мехкорпусов переформировали в танковые бригады.
Во время летнего танкового погрома неплохо проявил себя тяжеловес "Клим Ворошилов". Ну, то есть, как неплохо. Двигатель от среднего танка еле тащил перетяжеленную машину - малейшая ошибка мехвода могла запросто убить ходовую на многотонной махине. Пушка тоже досталась от "середнячка", тем не менее, даже в курносой ленинградской Л-11 разрушительной мощи было куда больше, чем в стандартной "сорокапятке", считавшейся основным противотанковым орудием СССР.
Но самым главным была броня. Когда немецкие 37-мм "колотушки" шили насквозь БТ и Т-26, составлявшие костяк бронетанковых войск Советского Союза, КВ оставались практически неуязвимы для всех штатных ПТО вермахта. Правда, окончательно расслабиться и объявить "я в домике" мешали 8.8-см зенитка и 10.5-см гаубица-пушка.
Горячие головы в ГАБТУ предложили навесить еще дополнительные 25-мм экраны, доведя максимальную толщину брони аж до 100 мм, однако такая тушка для движка оказалась и вовсе неподъемной. Пришлось пойти другим путем - слегка уменьшить габариты машины и бортовое бронирование. Скинув 5 тонн стального веса и получив новую коробку передач, КВ-1С забегал гораздо резвее.
В марте 1942 года в рамках НКТП было создано специальное бюро самоходной артиллерии. Задачи, поставленные перед ним, были уже достаточно конкретны: стране необходимы САУ с 76-мм и 122-мм орудиями для поддержки пехоты, 152-мм самоходная гаубица для борьбы с укреплениями противника и 37-мм ЗСУ.
Одновременно под руководством "отца" КВшного семейства Ж.Я. Котина над "оригинальным" КВ-1 проводились смелые конструкторские эксперименты. На машину, обозначенную в проекте как КВ-7, в неподвижной бронерубке установили одно 76-мм орудие, две 45-мм пушки и еще два пулемета в придачу.
Теоретически огневая мощь должна была существенно возрасти. Практически возникала куча вопросов с наведением и перезарядкой такого "пакета". Скрепя сердце, конструкторы заменили две 45-мм пушки на еще одну 76-мм. Но и в такой версии "мамонт-танк" КВ-7 отнюдь не радовал своих создателей - "двустволка" больше годилась для стрельбы по глухарям на току, чем на поле боя.
Тем временем "супертяжей" опередили "середнячки" и "легковесы". В начале 1943 года два первых самоходно-артиллерийских полка на СУ-122 и СУ-76 (самоходки на базе Т-34 и Т-70 соответственно) были отправлены на Волховский фронт, а следующие два весной - на Западный. Первый опыт боевого применения САУ был кратко обобщен в докладной записке начальника штаба артиллерии Красной Армии: "Самоходные орудия нужны, так как ни один другой вид артиллерии не дал такого эффекта в непрерывном сопровождении атак пехоты и танков и взаимодействия с ними в ближнем бою".
Армейский же фольклор увековечил чувства танкистов к самоходчикам частушкой:
Самоходку танк любил,
В лес ее гулять водил.
От такого р0мана
Вся роща переломана...
Отчасти эта любовь была вызвана выпуском на базе Т-34 специализированных "противотанковых" САУ. Когда "тридцатьчетверка" была оборужена 76-мм пушкой Ф-34, ее прикрывала СУ-85 с длинноствольным орудием от хорошо себя зарекомендовавшей стрельбой по немецким танкам зенитки. Когда же Т-34-85 получили свою знаменитую 85-мм "длинную руку", их сопровождали уже СУ-100 с еще более серьезной "дубинкой".
- Глянь, славяне, самоходы притащились!
- Тю! Та на шо?
- Говорят, для поддержки…
- Для поддержки чого? Штанив?..
(х/ф "На войне как на войне")
Несмотря на рекордную массовость выпуска легких СУ-76М, также известных как "сучка", "клизма" и "голопопкый Фердинанд", в историю вошла совсем другая машина. Когда чья-то светлая голова наконец-то додумалась сложить 76 и 76 в один ствол, получив 152 миллиметра сплошной убойной силы, и поставить его на обновленное шасси КВ-1С.
Дебют СУ-152 пришелся как раз на легендарное сражение на Курской Дуге (2 полка по 12 машин), где тяжелая СУшка, несущая самоходный вариант 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20, снискала заслуженную славу "Зверобоя". 48-килограммовая болванка проламывала дифференцированную броню немецкого "зоопарка" как никто другой. Фашисты называли ее "Dosenöffner" или "Консервный нож".
"Пантеры", "Тигры" или "Элефанты" уже не могли безнаказанно записывать на свой счет выбиваемые с безопасного расстояния советские танки. При определенных артиллерийских навыках экипажа самоходные гаубицы могли поражать цели даже с закрытых позиций, но обычно предпочитали идти напролом – выкатываясь на дистанцию прямого выстрела.
А когда КВ-85 передал эстафету ИС-1, и тяжелые САУ перешли на более совершенную гусеничную базу "Иосифа Сталина" со старого доброго "Клима Ворошилова", у нее появилась младшая сестренка ИСУ-122, несущая 122-мм корпусную пушку А-19, также записанная в "Зверобойки". Тяжелым самоходно-артиллерийским полкам даже авансом выписывалось звание гвардейских, такова была вера в могучую технику.
Однако основной ударной силой оставалась все-таки ИСУ-152. Отдельные тсап, выдвигаемые из Резерва Верховного Главнокомандования для усиления удара на приоритетных направлениях, своим губительным огнем прокладывали дорогу танкам и пехоте. При этом наступающим советским войскам не приходилось терять время, ожидая прибытия огневой поддержки – в отличие от буксируемой артиллерии СУшки перемещались сразу за атакующими порядками Красной Армии, а иногда (при отсутствии танков) и в первых рядах. В смертельно опасных танковых дуэлях ИСУ выводила из строя любой вражеский "панцер" с первого попадания. А вот на второй выстрел в случае промаха с ее раздельным заряжанием уже времени не оставалось…
Отчаянно и весело дралась она в жестоких уличных боях при штурме Будапешта, Кенигсберга, Берлина… Там, где нельзя было выдвинуть на прямую наводку старую добрую Бр-2 для уничтожения долговременных фортификационных сооружений, вперед выходили прикрытые толстой броней "Зворобои" и складывали сорокакилограммовым снарядом каменный или кирпичный дом, превращенный немцами в ДОТ. Завершили СУшки войну на другом конце Евразии, перешагнув через Гоби и Хинган в ходе молниеносной наступательной операции РККА против японской Квантунской армии.
В 46-м ИСУ сошли с конвейера. Война закончилась и стране были нужны новые машины – лишенные конструктивных недостатков, порожденных суровыми условиями мобилизационного производства, когда количество явно перевешивало качество. Однако модернизированные "Зверобои" стояли на вооружении СССР аж до 1974 года, поставлялись армиям стран ОВД, воевали на Ближнем Востоке.
Характеристики универсальной тяжелой самоходно-артиллерийской установки (гаубица, штурмовое орудие и ПТ САУ – три функционала в одной боевой машине) оставались вполне приемлемыми и для "нового времени", но с появлением основных боевых танков и весьма внушительных 125-мм гладкоствольных танковых пушек с автоматическим заряжанием ей все-таки пришлось уйти на давно заслуженный отдых.
Часть 2.
Новая беда пришла, откуда не ждали.
Не с запада, откуда наступали наиболее организованные "цивилизаторы", не с юга или востока, откуда раньше набегали несметные полчища "поганцев" и даже не с севера, откуда совсем уже давно приплывали остроносые ладьи под полосатыми парусами…
Изнутри.
От гордыни, застившей разум поколению уже готовящемуся к окончательной победе коммунизма в планетарных, если не галактических масштабах. "И всё подвластно уж, эхма, теперь для нашего ума" – впору было петь советским гражданам вслед за героями детской книжки, запустившими в небо воздушный шар из одуванчикового сока.
Мы перемололи в труху лучшую армию мира, подмявшую под себя всю Европу от Польши до Франции и от Греции до Норвегии. Мы вырвались в космос, первыми отправив за пределы земного щарика не только железную сферу с ее радиочастотным попискиванием, но и настоящего живого человека – старшего лейтенанта ВВС СССР.
Наши учёные, музыканты, танцоры, спортсмены отвечали высочайшим международным стандартам. В советские ВУЗы не ослабевал поток студентов из далеких заграничных стран, жаждущих перескочить из колониального феодализма сразу в индустриальный социализм, минуя стадию первоначального накопления капитала.
Мы помогали революционерам всего мира в их освободительной борьбе против проклятых капиталистов. Наши танки стояли в Берлине, самолеты барражировали у Туманного Альбиона, подводные лодки могли поразить Нью-Йорк, даже не всплывая.
Все народы, не стоит того,
Чтобы мы превратили вас в пепел.
Благодарный и низкий поклон
От самой могущественной в мире…
(Некий казачий хор из Сан-Франциско (sic!)
Мы покорили атомный распад и термоядерный синтез, заставив их служить военным и в придачу немножко штатским. Ну или почти покорили…
"Защита от дурака" на ЧАЭС была. Была система управления и защиты реактора. Была и аварийная защита (A3). Не было только защиты от чересчур умных и деятельных "энтузиастов" с высшим образованием, средний возраст которых составлял всего 26 лет.
А давайте испытаем систему обеспечения безопасности реактора четвертого энергоблока перед его остановкой на регламентные работы без уведомления Министерства среднего машиностроения и даже самого конструктора реактора? Правила и нормы безопасности они же для бюрократов пишутся…
Ну и что, что ни на одной АЭС страны с реакторами РМБК-1000 такие эксперименты не проводились. Заодно и узнаем…
А давайте вытащим 205 из 211 стержней регулирования, поглощающих нейтроны, и отключим систему аварийного охлаждения реактора от контура циркуляции? Подумаешь, что это противоречит нормативным документам и правилам эксплуатации, мы же проверяем способность турбогенератора подавать энергию в аварийных условиях.
Какая еще взаимосвязь превышения давления пара и нейтронно-физических процессов? Не знаем, не слышали…
26 апреля 1986 года в 1 час 23 минуты 40 секунд на четвертом ЭБ ЧАЭС была нажата кнопка АЗ-5. Стержни аварийной защиты начали двигаться в активную зону. Через 5 секунд реактор взорвался. Два последовательных взрыва сместили тысячетонную плиту перекрытия. От 4% до 10% общего количества радиоактивных веществ, находившихся в активной зоне, оказались выброшенными в окружающую среду.
В Полынь-городе упала звезда,
В Полынь-городе отравлена вода,
В Полынь-городе не стало можно жить,
В Полынь-городе уж некого ложить…
"И упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику. И многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки. Имя сей звезде Полынь". Или, как говорят на юго-западных окраинах Империи – Чернобыльник или Чернобыль. Отныне это название будет прочно ассоциироваться с радиационной катастрофой невиданных размеров, причем готовых "рецептов" ее ликвидации еще не было в мировой практике.
"Народ и армия едины" – так распинались замполиты на неотмененных в то время политзанятиях. Громадный человеческий ресурс Советской Армии пришел на подмогу к пожарным Чернобыля и Припяти, вступившим в неравный бой с огнем и радиацией.
И не только человеческий. Старушки-"Зверобойки" тоже пошли в дело.
Три ИСУ-152 были изъяты с баз долговременного хранения для использования в качестве тяжелых инженерных машин. Толстая броня, некогда предохранявшая от немецких снарядов, нынче неплохо защищала от проникающего излучения.
Снабженная дополнительными свинцовыми пластинами, ИСУ спокойно ездила недалеко от аварийного четвертого энергоблока ЧАЭС, расчищая промзону от бетонных зданий. Правда, в те годы, когда создавались самоходы, о противоатомной защите и фильтро-вентиляционных установках никто и не помышлял, поэтому экипажам приходилось носить респираторные маски.
Пригодился и "Карельский скульптор". Бетонобойный снаряд, которым когда-то тренировался на опустевших финских дотах ее дальний родственник КВ-2 с чуть более коротким 152-мм орудием М-10Т (зато во вращающейся башне), использовался первыми СУшками от безысходности для стрельбы по вражеским танкам, оказался вполне подходящим и для уничтожения стен и завалов, против которых был бессилен бульдозерный отвал.
Самоходки-ветераны радовались, что снова могут быть полезны. Вот, смотрите, сколько всякой разной инженерной техники насоздавали советские конструкторы после войны – бронированные машины разграждения ИМР, путепрокладчик БАТ-М. Они добросовестно трудятся на ликвидации радиационного загрязнения, срывают верхний слой почвы, выкорчевывают Рыжий Лес, погибший от запредельной экспозиционной дозы. А кто на переднем крае? Мы, сестрицы. То-то же…
Вот только чуть позже стало ясно, почему "старушек" бросили в бой.
Потому что не жалко.
Две ИСУ были захоронены как "радиоактивные отходы". А у СУшки с тактическим номером 100 заклинило двигатель, и она осталась покинутой у села Корогод в 10-километровой зоне у ЧАЭС.
Сначала она обиделась на людей. Как же так – столько лет верой и правдой служила, болванкам не кланялась, на гамма-излучение грудью бросалась – а в итоге бросили ржаветь под дождем и снегом, словно какой-то ненужный хлам.
А потом пришла спасительная мысль. Ведь с ее толщиной брони ржаветь ей еще лет двести. Значит, она еще послужит. Вот снизится фон в зоне отчуждения и о ней вспомнят, за ней придут, позовут, приставят к делу.
Она так и ждала год за годом. Не стало уже той страны, где ее создали, за которую она сражалась, не щадя ни себя, ни врагов. Она оказалась в совсем другой стране, вроде бы только появившейся на карте, а с другой стороны – старой знакомой, ведь именно здесь три сестры "Зверобойки", не жалея дизельных лошадиных сил, как умели, боролись с радиационным заражением.
СУшка приободрилась. Может быть, здесь она сумеет пригодиться? Вдруг в государственном строительстве новой державы кому-то пригодится ее опыт войны и труда. Нет. Никто не нападал. Никто не устраивал коммунистической "штурмовщины". Жизнь текла мимо своим чередом, по накопленной веками инерции.
И она заснула. Сначала ИСУ спала чутко, прерывая дремоту от каждого шороха. Эй, что там слышно – не идет ли на Русь тевтонец, швед иль басурманин? Нет, всё тихо. Люди играют в какого-то "Сталкера"…
И постепенно ИСУ-152 уснула долгим крепким сном, даже не заметив расколовших страну страшных событий. Где-то там далеко летали НАРы и "Грады". Сходили с постаментов ее братья ИСы и влетали в кювет на марше броневики "Саксон" бывшего "потенциального противника". Просачивались через границу "добровольцы" с сопредельных территорий и перебрасывались военно-транспортными бортами инструкторы НАТО. Но этого она уже не видела.
Не надо ее будить. Что мы ей скажем? Как посмотрим в глаза? Сможем ли хоть как-то объяснить вот это вот всё?..
Пусть спит. Не будите ее. Пожалуйста…
Часть 1.
Ее создавали не для этого.
Величайшую из войн, которые когда либо вело человечество, Красная Армия встретила, не имея нормальной самоходной артиллерии и штатных средств транспортировки пехоты, не говоря уже об инженерных бронемашинах.
Проектно-конструкторские работы, конечно, велись, кое-что даже воплощалось в металле, но полагаться приходилось на получение по мобилизации из народного хозяйства нужного количества тракторов и грузовиков.
Однако на свои губительные многокилометровые марши под жарким июньским солнцем механизированные корпуса РККА выходили только с тем, что было в парках на момент получения приказа. И били вслепую, почти без разведки, "голыми" танками.
Неудивительно, что к осени остатки былой мощи мехкорпусов переформировали в танковые бригады.
Во время летнего танкового погрома неплохо проявил себя тяжеловес "Клим Ворошилов". Ну, то есть, как неплохо. Двигатель от среднего танка еле тащил перетяжеленную машину - малейшая ошибка мехвода могла запросто убить ходовую на многотонной махине. Пушка тоже досталась от "середнячка", тем не менее, даже в курносой ленинградской Л-11 разрушительной мощи было куда больше, чем в стандартной "сорокапятке", считавшейся основным противотанковым орудием СССР.
Но самым главным была броня. Когда немецкие 37-мм "колотушки" шили насквозь БТ и Т-26, составлявшие костяк бронетанковых войск Советского Союза, КВ оставались практически неуязвимы для всех штатных ПТО вермахта. Правда, окончательно расслабиться и объявить "я в домике" мешали 8.8-см зенитка и 10.5-см гаубица-пушка.
Горячие головы в ГАБТУ предложили навесить еще дополнительные 25-мм экраны, доведя максимальную толщину брони аж до 100 мм, однако такая тушка для движка оказалась и вовсе неподъемной. Пришлось пойти другим путем - слегка уменьшить габариты машины и бортовое бронирование. Скинув 5 тонн стального веса и получив новую коробку передач, КВ-1С забегал гораздо резвее.
В марте 1942 года в рамках НКТП было создано специальное бюро самоходной артиллерии. Задачи, поставленные перед ним, были уже достаточно конкретны: стране необходимы САУ с 76-мм и 122-мм орудиями для поддержки пехоты, 152-мм самоходная гаубица для борьбы с укреплениями противника и 37-мм ЗСУ.
Одновременно под руководством "отца" КВшного семейства Ж.Я. Котина над "оригинальным" КВ-1 проводились смелые конструкторские эксперименты. На машину, обозначенную в проекте как КВ-7, в неподвижной бронерубке установили одно 76-мм орудие, две 45-мм пушки и еще два пулемета в придачу.
Теоретически огневая мощь должна была существенно возрасти. Практически возникала куча вопросов с наведением и перезарядкой такого "пакета". Скрепя сердце, конструкторы заменили две 45-мм пушки на еще одну 76-мм. Но и в такой версии "мамонт-танк" КВ-7 отнюдь не радовал своих создателей - "двустволка" больше годилась для стрельбы по глухарям на току, чем на поле боя.
Тем временем "супертяжей" опередили "середнячки" и "легковесы". В начале 1943 года два первых самоходно-артиллерийских полка на СУ-122 и СУ-76 (самоходки на базе Т-34 и Т-70 соответственно) были отправлены на Волховский фронт, а следующие два весной - на Западный. Первый опыт боевого применения САУ был кратко обобщен в докладной записке начальника штаба артиллерии Красной Армии: "Самоходные орудия нужны, так как ни один другой вид артиллерии не дал такого эффекта в непрерывном сопровождении атак пехоты и танков и взаимодействия с ними в ближнем бою".
Армейский же фольклор увековечил чувства танкистов к самоходчикам частушкой:
Самоходку танк любил,
В лес ее гулять водил.
От такого р0мана
Вся роща переломана...
Отчасти эта любовь была вызвана выпуском на базе Т-34 специализированных "противотанковых" САУ. Когда "тридцатьчетверка" была оборужена 76-мм пушкой Ф-34, ее прикрывала СУ-85 с длинноствольным орудием от хорошо себя зарекомендовавшей стрельбой по немецким танкам зенитки. Когда же Т-34-85 получили свою знаменитую 85-мм "длинную руку", их сопровождали уже СУ-100 с еще более серьезной "дубинкой".
- Глянь, славяне, самоходы притащились!
- Тю! Та на шо?
- Говорят, для поддержки…
- Для поддержки чого? Штанив?..
(х/ф "На войне как на войне")
Несмотря на рекордную массовость выпуска легких СУ-76М, также известных как "сучка", "клизма" и "голопопкый Фердинанд", в историю вошла совсем другая машина. Когда чья-то светлая голова наконец-то додумалась сложить 76 и 76 в один ствол, получив 152 миллиметра сплошной убойной силы, и поставить его на обновленное шасси КВ-1С.
Дебют СУ-152 пришелся как раз на легендарное сражение на Курской Дуге (2 полка по 12 машин), где тяжелая СУшка, несущая самоходный вариант 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20, снискала заслуженную славу "Зверобоя". 48-килограммовая болванка проламывала дифференцированную броню немецкого "зоопарка" как никто другой. Фашисты называли ее "Dosenöffner" или "Консервный нож".
"Пантеры", "Тигры" или "Элефанты" уже не могли безнаказанно записывать на свой счет выбиваемые с безопасного расстояния советские танки. При определенных артиллерийских навыках экипажа самоходные гаубицы могли поражать цели даже с закрытых позиций, но обычно предпочитали идти напролом – выкатываясь на дистанцию прямого выстрела.
А когда КВ-85 передал эстафету ИС-1, и тяжелые САУ перешли на более совершенную гусеничную базу "Иосифа Сталина" со старого доброго "Клима Ворошилова", у нее появилась младшая сестренка ИСУ-122, несущая 122-мм корпусную пушку А-19, также записанная в "Зверобойки". Тяжелым самоходно-артиллерийским полкам даже авансом выписывалось звание гвардейских, такова была вера в могучую технику.
Однако основной ударной силой оставалась все-таки ИСУ-152. Отдельные тсап, выдвигаемые из Резерва Верховного Главнокомандования для усиления удара на приоритетных направлениях, своим губительным огнем прокладывали дорогу танкам и пехоте. При этом наступающим советским войскам не приходилось терять время, ожидая прибытия огневой поддержки – в отличие от буксируемой артиллерии СУшки перемещались сразу за атакующими порядками Красной Армии, а иногда (при отсутствии танков) и в первых рядах. В смертельно опасных танковых дуэлях ИСУ выводила из строя любой вражеский "панцер" с первого попадания. А вот на второй выстрел в случае промаха с ее раздельным заряжанием уже времени не оставалось…
Отчаянно и весело дралась она в жестоких уличных боях при штурме Будапешта, Кенигсберга, Берлина… Там, где нельзя было выдвинуть на прямую наводку старую добрую Бр-2 для уничтожения долговременных фортификационных сооружений, вперед выходили прикрытые толстой броней "Зворобои" и складывали сорокакилограммовым снарядом каменный или кирпичный дом, превращенный немцами в ДОТ. Завершили СУшки войну на другом конце Евразии, перешагнув через Гоби и Хинган в ходе молниеносной наступательной операции РККА против японской Квантунской армии.
В 46-м ИСУ сошли с конвейера. Война закончилась и стране были нужны новые машины – лишенные конструктивных недостатков, порожденных суровыми условиями мобилизационного производства, когда количество явно перевешивало качество. Однако модернизированные "Зверобои" стояли на вооружении СССР аж до 1974 года, поставлялись армиям стран ОВД, воевали на Ближнем Востоке.
Характеристики универсальной тяжелой самоходно-артиллерийской установки (гаубица, штурмовое орудие и ПТ САУ – три функционала в одной боевой машине) оставались вполне приемлемыми и для "нового времени", но с появлением основных боевых танков и весьма внушительных 125-мм гладкоствольных танковых пушек с автоматическим заряжанием ей все-таки пришлось уйти на давно заслуженный отдых.
Часть 2.
Новая беда пришла, откуда не ждали.
Не с запада, откуда наступали наиболее организованные "цивилизаторы", не с юга или востока, откуда раньше набегали несметные полчища "поганцев" и даже не с севера, откуда совсем уже давно приплывали остроносые ладьи под полосатыми парусами…
Изнутри.
От гордыни, застившей разум поколению уже готовящемуся к окончательной победе коммунизма в планетарных, если не галактических масштабах. "И всё подвластно уж, эхма, теперь для нашего ума" – впору было петь советским гражданам вслед за героями детской книжки, запустившими в небо воздушный шар из одуванчикового сока.
Мы перемололи в труху лучшую армию мира, подмявшую под себя всю Европу от Польши до Франции и от Греции до Норвегии. Мы вырвались в космос, первыми отправив за пределы земного щарика не только железную сферу с ее радиочастотным попискиванием, но и настоящего живого человека – старшего лейтенанта ВВС СССР.
Наши учёные, музыканты, танцоры, спортсмены отвечали высочайшим международным стандартам. В советские ВУЗы не ослабевал поток студентов из далеких заграничных стран, жаждущих перескочить из колониального феодализма сразу в индустриальный социализм, минуя стадию первоначального накопления капитала.
Мы помогали революционерам всего мира в их освободительной борьбе против проклятых капиталистов. Наши танки стояли в Берлине, самолеты барражировали у Туманного Альбиона, подводные лодки могли поразить Нью-Йорк, даже не всплывая.
Все народы, не стоит того,
Чтобы мы превратили вас в пепел.
Благодарный и низкий поклон
От самой могущественной в мире…
(Некий казачий хор из Сан-Франциско (sic!)
Мы покорили атомный распад и термоядерный синтез, заставив их служить военным и в придачу немножко штатским. Ну или почти покорили…
"Защита от дурака" на ЧАЭС была. Была система управления и защиты реактора. Была и аварийная защита (A3). Не было только защиты от чересчур умных и деятельных "энтузиастов" с высшим образованием, средний возраст которых составлял всего 26 лет.
А давайте испытаем систему обеспечения безопасности реактора четвертого энергоблока перед его остановкой на регламентные работы без уведомления Министерства среднего машиностроения и даже самого конструктора реактора? Правила и нормы безопасности они же для бюрократов пишутся…
Ну и что, что ни на одной АЭС страны с реакторами РМБК-1000 такие эксперименты не проводились. Заодно и узнаем…
А давайте вытащим 205 из 211 стержней регулирования, поглощающих нейтроны, и отключим систему аварийного охлаждения реактора от контура циркуляции? Подумаешь, что это противоречит нормативным документам и правилам эксплуатации, мы же проверяем способность турбогенератора подавать энергию в аварийных условиях.
Какая еще взаимосвязь превышения давления пара и нейтронно-физических процессов? Не знаем, не слышали…
26 апреля 1986 года в 1 час 23 минуты 40 секунд на четвертом ЭБ ЧАЭС была нажата кнопка АЗ-5. Стержни аварийной защиты начали двигаться в активную зону. Через 5 секунд реактор взорвался. Два последовательных взрыва сместили тысячетонную плиту перекрытия. От 4% до 10% общего количества радиоактивных веществ, находившихся в активной зоне, оказались выброшенными в окружающую среду.
В Полынь-городе упала звезда,
В Полынь-городе отравлена вода,
В Полынь-городе не стало можно жить,
В Полынь-городе уж некого ложить…
"И упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику. И многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки. Имя сей звезде Полынь". Или, как говорят на юго-западных окраинах Империи – Чернобыльник или Чернобыль. Отныне это название будет прочно ассоциироваться с радиационной катастрофой невиданных размеров, причем готовых "рецептов" ее ликвидации еще не было в мировой практике.
"Народ и армия едины" – так распинались замполиты на неотмененных в то время политзанятиях. Громадный человеческий ресурс Советской Армии пришел на подмогу к пожарным Чернобыля и Припяти, вступившим в неравный бой с огнем и радиацией.
И не только человеческий. Старушки-"Зверобойки" тоже пошли в дело.
Три ИСУ-152 были изъяты с баз долговременного хранения для использования в качестве тяжелых инженерных машин. Толстая броня, некогда предохранявшая от немецких снарядов, нынче неплохо защищала от проникающего излучения.
Снабженная дополнительными свинцовыми пластинами, ИСУ спокойно ездила недалеко от аварийного четвертого энергоблока ЧАЭС, расчищая промзону от бетонных зданий. Правда, в те годы, когда создавались самоходы, о противоатомной защите и фильтро-вентиляционных установках никто и не помышлял, поэтому экипажам приходилось носить респираторные маски.
Пригодился и "Карельский скульптор". Бетонобойный снаряд, которым когда-то тренировался на опустевших финских дотах ее дальний родственник КВ-2 с чуть более коротким 152-мм орудием М-10Т (зато во вращающейся башне), использовался первыми СУшками от безысходности для стрельбы по вражеским танкам, оказался вполне подходящим и для уничтожения стен и завалов, против которых был бессилен бульдозерный отвал.
Самоходки-ветераны радовались, что снова могут быть полезны. Вот, смотрите, сколько всякой разной инженерной техники насоздавали советские конструкторы после войны – бронированные машины разграждения ИМР, путепрокладчик БАТ-М. Они добросовестно трудятся на ликвидации радиационного загрязнения, срывают верхний слой почвы, выкорчевывают Рыжий Лес, погибший от запредельной экспозиционной дозы. А кто на переднем крае? Мы, сестрицы. То-то же…
Вот только чуть позже стало ясно, почему "старушек" бросили в бой.
Потому что не жалко.
Две ИСУ были захоронены как "радиоактивные отходы". А у СУшки с тактическим номером 100 заклинило двигатель, и она осталась покинутой у села Корогод в 10-километровой зоне у ЧАЭС.
Сначала она обиделась на людей. Как же так – столько лет верой и правдой служила, болванкам не кланялась, на гамма-излучение грудью бросалась – а в итоге бросили ржаветь под дождем и снегом, словно какой-то ненужный хлам.
А потом пришла спасительная мысль. Ведь с ее толщиной брони ржаветь ей еще лет двести. Значит, она еще послужит. Вот снизится фон в зоне отчуждения и о ней вспомнят, за ней придут, позовут, приставят к делу.
Она так и ждала год за годом. Не стало уже той страны, где ее создали, за которую она сражалась, не щадя ни себя, ни врагов. Она оказалась в совсем другой стране, вроде бы только появившейся на карте, а с другой стороны – старой знакомой, ведь именно здесь три сестры "Зверобойки", не жалея дизельных лошадиных сил, как умели, боролись с радиационным заражением.
СУшка приободрилась. Может быть, здесь она сумеет пригодиться? Вдруг в государственном строительстве новой державы кому-то пригодится ее опыт войны и труда. Нет. Никто не нападал. Никто не устраивал коммунистической "штурмовщины". Жизнь текла мимо своим чередом, по накопленной веками инерции.
И она заснула. Сначала ИСУ спала чутко, прерывая дремоту от каждого шороха. Эй, что там слышно – не идет ли на Русь тевтонец, швед иль басурманин? Нет, всё тихо. Люди играют в какого-то "Сталкера"…
И постепенно ИСУ-152 уснула долгим крепким сном, даже не заметив расколовших страну страшных событий. Где-то там далеко летали НАРы и "Грады". Сходили с постаментов ее братья ИСы и влетали в кювет на марше броневики "Саксон" бывшего "потенциального противника". Просачивались через границу "добровольцы" с сопредельных территорий и перебрасывались военно-транспортными бортами инструкторы НАТО. Но этого она уже не видела.
Не надо ее будить. Что мы ей скажем? Как посмотрим в глаза? Сможем ли хоть как-то объяснить вот это вот всё?..
Пусть спит. Не будите ее. Пожалуйста…
Танки грязи тоже боятся.
Нет ничего страшнее на европейских дорогах, чем необученный, перепуганный русский военный водитель за рулем военного "Урала".
Издалека завидев такую машину, немецкие водители сбавляют скорость, прижимаются к обочине.
Поговаривали, что на сдаче экзаменов на право вождения в дорожной полиции существовали негласные правила, экзаменуемые открыто говорили:
- Посмотри налево, посмотри направо - нет ли русского Урала.
- Дороги бывают второстепенными и главными. Главной дорогой считается та, по которой идет русский Урал.
Были и опытные водители, это хозяйственники. Они ездили на ЗИЛах, возили хлеб, продукты, вещевое имущество, топливо. Наиболее подготовленным доверяли перевозку личного состава, в основном это были прапорщики, но много было и солдат срочной службы.
Вместе с тем в батальонах было много так называемых строевых машин, не транспортных. Они стояли на хранении, но иногда выезжали по делам батальонов, в основном на полигоны. За ними закрепляли солдат, получивших права непосредственно перед призывом. Вот эти водители - архаровцы и составляли категорию "грозы дорог".
Нет, они водить умели. После призыва с ними проводили дневные и ночные марши, но в колонне. А езда вне колонны - это уже самостоятельное движение в окружении сплошного потока автомобилей и требует навыков.
Конечно, такому водителю страшно. Он кроме деревенской дороги может ничего и не видел, а тут Дрезден, или Лейпциг, Магдебург. Для него любая поездка - это стресс. Но двойной стресс - для старшего машины.
Находясь рядом с водителем, он находится в тяжелом психологическом напряжении: с одной стороны - отвечает за недопущение происшествий и несет материальную ответственность (с солдата-то что возьмешь?), с другой стороны и сделать ничего не может - руля-то нет. Остается командовать:
- Тише, не спеши. Дай тому обогнать. Вправо сильно не прижимайся! Сейчас будет поворот налево, включай левый поворотник! В зеркало смотри! Да куда ты прешь! Не видишь - желтый загорелся! Сто-о-ой!! Твою ма-а-ать!!! На красный попер! Чего встал?!
- Так вы же сказали - стой!
- Теперь уже езжай! Освобождай перекресток! Скорее!!
- Не могу - заглох!
- Чего заглох? Само заглохло?? Ну, етит твою дивизию! Езжай, потом будешь сопли распускать!
А сзади еще один придурок такой же едет, насмерть распугивая коренное население страны.
Вот в таких условиях лейтенанту Толе Дубареву приходилось выезжать в составе караула на окраину полигона Штаков, где находился караул по охране важного объекта. Сам объект находился в лесу, в пятнадцати минутах езды от караульного помещения.
И на этот раз, с горем пополам проехав десяток населенных пунктов, по дороге, покрывая матом своих водителей и западную цивилизацию вместе с ее культурой вождения, состав караула добрался до караульного помещения. Помощник Дубарева прапорщик Сгибнев инструктирует первую смену:
- Обязанности усвоили, так? А теперь скажи вот ты, Козлов. Охраняешь объект в лесу, и вдруг выбегает незнакомый мужик с палкой! Твои действия?
- Буду кричать: хальт, хенде хох!
- Ну, това-а-а-рищ прапорщик! - Дубарев прерывает инструктаж.
- Откуда здесь мужик с палкой! В центре Европы!
- Ну, хорошо, не с палкой. С копьем! Не пойдет?! Так ведь лес же! Да и обговорили мы уже все нормальные непредвиденные обстоятельства.
- Хватит хохмить! Например, такая вводная. Подъезжает автомобиль, оттуда выходят два незнакомца и пытаются фотографировать объект. Это больше похоже на правду, чем мужик с дубиной? Ваши действия?
- Подаю команду: Хальт! Цурюк! Их верде шиссен! (Стой, назад, стрелять буду, прим. авт.)
- Правильно, после чего задерживаешь и вызываешь по телефону начальника караула, то есть меня. Понятно? Вопросы есть?
- Нет вопросов.
- Поехали. - Усевшись в маленький БТР (был такой, БТР-40 назывался, для лесных дорог в самый раз), смена во главе с Дубаревым выехала на объект.
Читатель, наверное, уже заинтриговался - что это за суперсооружения в лесу, являющиеся объектами? Объекты были важные, но как минимум странные. Короче, этими сооружениями были обыкновенные большие... ямы! Их было много, но они передавались и принимались друг другу по счету и описи - не дай бог какая-то яма исчезнет.
Поговаривали, что они подготовлены на случай ядерной или другой войны, в них заедет техника и будет какой-то тыловой вспомогательный пункт. Но солдату дела нет - охранять так, охранять. Только от кого? Кому они нужны, и что с ними будет, если не охранять? К тому же некоторые ямы обрушились, в сезон дождей внутри собирается грязь, вода, опавшие листья, ветки...
Многие недоумевали - если они как-то ценны, хотя бы кто-то приезжал, чистил, облагораживал. Может, про них вообще забыли?
Минут через пятнадцать смена прибыла на место. На развилке лесной дорожки стояла металлическая будка, снятая с машины - без двери, без стекол, исписанная вдоль и поперек названиями городов: Красноярск, Джамбул, Калуга... По центру корявая надпись краской (откуда взяли, с собой привезли?):
"Служи солдат, как дед служил.
А дед на службу х.е.р ложил!" Рязань.
Рядом стоял столб с лампочкой, внизу на уровне плеча прикручен телефонный аппарат. Возле будки старый тяжелый стол, через который часовые запрыгивали на крышу будки в случае опасности - при появлении диких кабанов.
А они, хрюкая и обнажая грозные клыки, появлялись здесь часто и, как правило, утром, на рассвете. Иногда на свою беду. Потому как часовым в случаях нападения на пост или в целях самообороны приходилось прицельным одиночным огнем с крыши применять оружие на поражение.
После чего составлялся акт на списание боеприпасов, и весь личный состав караула лакомился шашлыками и жареным в котле мясом.
Обойдя окрестности, Дубарев со старым начальником караула, разводящим и новой сменой, осмотрел все ямы, посчитал наличие. Последний инструктаж караульным:
- Вы остаетесь вдвоем. Смена приедет по графику. В светлое время обходите объект, только осторожно - кругом грязь и скользко. В темное время находитесь возле будки, слушайте тишину, связь по телефону. В кабанов не стрелять, и так егеря ругаются.
- А если нападут?
- В исключительных случаях, когда сапоги уже грызть начнут.
- Тогда уже поздно. Завалят вооруженного часового - смеху будет.
- Смотрите, осторожно, пуля-дура! И только с крыши, но я этого не говорил.
- Ясный пень, товарищ лейтенант!
- Старшие смен, докладывайте.
- Товарищ лейтенант, рядовой Игнатенко охраняемый объект сдал.
- Товарищ лейтенант, рядовой Козлов особо важный объект принял! Под охраной состоит окопов пятнадцать, будка одна, столб с телефоном один! Особое внимание обращать в сторону козлиных и кабаньих троп с целью недопущения скрытного подхода диких животных к пункту управления, то есть к будке!
... С самого утра черные тяжелые тучи ползли с запада и скапливались над лесом, предвещая грозу. От резкого порыва ветра затрепетали деревья в саду, где находился караульный городок, посыпались листья на стол, за которым сидел Дубарев. Из помещения выскочил связист:
- Товарищ лейтенант, нападение на охраняемый объект!!
- Кто? Кабаны или козлы?
- Кабаны! Было применено оружие, один нападающий убит. Остальные разбежались. Расход боеприпасов - два. Потерь среди наших нет!
- Когда смена?
- Через двадцать минут.
- Зови помощника. Пусть делает смену и привозит труп.
- На опознание?
- Наглецы вы все. И ты тоже.
Дождь так и не состоялся. Наоборот, свежий утренний ветер разогнал облака, засияло солнце и окружающие лесные поляны заиграли новыми красками.
Ближе к обеду в дворике ароматно дымился огромный котел, в котором шкворчало жареное мясо. Остатки завернули и отложили в сторону, чтобы привезти вечером в полк и раздать офицерам батальона.
Однако, вовремя пообедать не удалось. Опять выскочил связист:
- Товарищ лейтенант, Козлов докладывает - нападение на объект!!
- Что? Опять кабаны? Это уже слишком! Дай команду - не стрелять! Куда мы столько мяса денем!
- Не-е-е! На машине подъехали люди в форме, не наши. Секретный объект фотографируют!
- Как в воду смотрел на инструктаже! Караул, в ружье!! - Дубарев вскочил с места, схватил автомат, солдата-переводчика, а вооруженная группа уже бежала к БТРу.
Подъезжая к посту, Дубарев увидел, что возле одного из окопов стоит легковой автомобиль-внедорожник, возле него три офицера в форме армии ГДР, в руках одного из них карта. Козлов с помощником стояли впереди машины, направив оружие в сторону нарушителей. Из БТРа выскочила резервная группа, половина которой быстро окружила автомобиль, остальные бросились прочесывать окрестности.
- Товарищ лейтенант! Задержано трое нарушителей! Остановились здесь, достали карту, стали отмечать местоположение объекта! По моему и фотографировали.
Дубарев с переводчиком подошел к офицерам. Те заулыбались:
- О-о, руссиш официер! Гутен таг!.., - Дубарев перебил:
- Вы находитесь в зоне охраны военного объекта, поэтому являетесь нарушителями и должны быть досмотрены!
Те продолжали улыбаться. Один из них вышел вперед:
- Я майор Шеффер из танкового полка, вот мои документы. Если мы на объекте, то, простите... где же он?...
- Кто - он?
- Объект.
- Хм... Он... замаскирован.
- Но тогда должны быть какие-то указательные знаки, может ограждение. Во всем должен быть порядок! Мы уточняем маршруты для возможного перегона техники.
Дубарев оглянулся:
- Опустить всем оружие. Ложная тревога. Дружественная армия. Извините, герр майор, служба есть служба.
- Ваши объекты нас не интересуют, фотоаппаратов тоже нет, рад был познакомиться. Мы продолжим движение?
- Да, конечно. Вы неплохо говорите по-русски.
Шеффер не успел ответить, как глаза его расширились:
- Простите, а что это за кровь?.. - показал он вдруг пальцем. Немцы с ужасом переглянулись: трава помята, несколько больших луж крови, крупные кровяные капли по дорожке...
- Что это? - с дрожью в голосе переспросили офицеры "дружественной армии".
- Так... нарушители были... до вас, - ляпнул Дубарев, в голову ничего больше не пришло. Правду ведь не скажешь...
- О майн гот!... Видерзеен, - переглядываясь, пробормотали союзники по Варшавскому договору, заскочили в машину и стремительно умчались за горизонт.
- Сам ты пидер зейн! - рявкнул Козлов. Но все бросились на него:
- Ты чего, мандюк, совсем нюх потерял?? Кровь не мог убрать?
По инстанции доложили о посещении объекта офицерами "дружественной армии". Но при этом добавили, что самого объекта они не заметили. Сверху на всякий случай дали команду замаскировать окопы. Приехала команда, заложила ямы жердями, вырубленными кустами, ветками. Обозначили еле заметными указателями для караула, чтобы часовые не свалились. Теперь стало легче, объекты больше не считали. В целях безопасности.
... Андрей был как-то начальником караула того самого объекта. Время приближалось к обеду, как к нему подскочил связист:
- Товарищ лейтенант, на объекте ЧП!!! Нападение крупными силами!!!
- Кабаны?
- Какие кабаны?!
- Кабаны, что - ли напали, спрашиваю.
- Никак нет!! Танки!
- Караул, в ружье! Сообщить начальнику учебного центра!
Лил дождь. БТР, разбрызгивая из-под колес жидкую грязь, мчался к месту происшествия. Возле объекта встретил первый часовой:
- Товарищ лейтенант, немецкий танк... в объекте!!
- Наверное, на объекте?
- Нет, именно в объекте! В яме! Засел по самую башню. Окопы-то замаскировали. Вот и влетел! А там...грязища, вода.
- А чего доложили, что танковая атака?
- Ну я слышу - танковый шум, и прямо на нас. Я доложил, думал захват объекта, только...
- Что только?
- Только кому он нужен? Объект этот. Видать, танк шел мимо, вот и влетел. Вон еще машина, внедорожник рядом, он чудом не упал тоже.
- Жертвы есть?
- У нас нет.
- Дурак, я про них спрашиваю. Авария-то у них.
- Не знаю, я к ним близко не подходил. По-немецки орут, я-то не ферштеен.
Андрей подошел поближе. В самом крайнем окопе сидел заглохший танк Т-62, вода доходила до середины башни. Вокруг бегали немецкие танкисты и кричали по- своему. К Андрею подошел офицер:
- Я майор Шеффер из танкового полка, говорю по-русски, учился в Москве. Мы перегоняли один танк по проложенному заранее маршруту, никаких ям здесь раньше не было. Были какие-то ваши люди, говорили про какой-то охраняемый объект, но мы его не видели, и сейчас старались объехать. Все же неудача постигла нас, танк, к сожалению, въехал в какую-то замаскированную ловушку. Вы не знаете, что это?
- Экипаж цел?
- Да, все живы, машину надо вытаскивать. У нас нет связи с полком.
- У нас есть. Вы наши братья по оружию, вытащим.
Андрей по телефону сообщил в караульное помещение, оттуда связист доложил перепуганному начальнику учебного центра.
Майор Шеффер с удивлением наблюдал, как Андрей подошел к столбу, взял трубку и с кем-то переговорил.
- Извините, а что, в лесу на каждом шагу у вас... телефоны ? Вообще, странное место... Прошлый раз я видел кровь. Много крови... Ваши военные с оружием здесь бегали, нас в чем-то обвиняли. Телефоны в дремучем лесу, а... ничего нет! Мистическое место. Полтергейст какой-то...
Через час послышался гул танковых двигателей. Андрей за версту узнавал звук своего БТР-50 ПУ - сильный, резкий звук. Приехал на нем Синюк с бригадой ремонтников и Ноздрев на учебном танке, таком же, что сидел в яме. Вскоре подъехала еще пара тягачей. Общими усилиями затонувший танк выдернули из грязи, а потом все вместе и сфотографировались на память. Фотография эта до сих пор хранится у Андрея в альбоме.
- Кто говорил, что танки грязи не боятся? - весело спросил Ноздрев.
- Грязи не боятся, они боятся вот таких секретных замаскированных объектов! - произнес Андрей под общий хохот, от которого закаркали вороны и зловеще заухали лесные совы...
А немцы, съежившись и втянув головы в плечи, долго всматривались в туманную лесную даль в надежде увидеть этот странный объект, совершенно не подозревая, что только что вылезли из него.
Обо всем этом доложили руководству, и вскоре на место происшествия прибыла инженерная техника, ямы засыпали и караул сняли.
А будка с надписями осталась на перекрестке трех лесных дорог как памятник нашим воинам, и только местные грибники, читая надписи, не могли понять - как же завещали служить молодому поколению деды из Рязани...
Теперь так далеко по дорогам дружественной страны "Уралам" с неопытными водителями ездить не приходилось, по крайней мере, исполнять заветы "дедов".
http://artofwar.ru/s/safin_a_b/text_0020.shtml
Нет ничего страшнее на европейских дорогах, чем необученный, перепуганный русский военный водитель за рулем военного "Урала".
Издалека завидев такую машину, немецкие водители сбавляют скорость, прижимаются к обочине.
Поговаривали, что на сдаче экзаменов на право вождения в дорожной полиции существовали негласные правила, экзаменуемые открыто говорили:
- Посмотри налево, посмотри направо - нет ли русского Урала.
- Дороги бывают второстепенными и главными. Главной дорогой считается та, по которой идет русский Урал.
Были и опытные водители, это хозяйственники. Они ездили на ЗИЛах, возили хлеб, продукты, вещевое имущество, топливо. Наиболее подготовленным доверяли перевозку личного состава, в основном это были прапорщики, но много было и солдат срочной службы.
Вместе с тем в батальонах было много так называемых строевых машин, не транспортных. Они стояли на хранении, но иногда выезжали по делам батальонов, в основном на полигоны. За ними закрепляли солдат, получивших права непосредственно перед призывом. Вот эти водители - архаровцы и составляли категорию "грозы дорог".
Нет, они водить умели. После призыва с ними проводили дневные и ночные марши, но в колонне. А езда вне колонны - это уже самостоятельное движение в окружении сплошного потока автомобилей и требует навыков.
Конечно, такому водителю страшно. Он кроме деревенской дороги может ничего и не видел, а тут Дрезден, или Лейпциг, Магдебург. Для него любая поездка - это стресс. Но двойной стресс - для старшего машины.
Находясь рядом с водителем, он находится в тяжелом психологическом напряжении: с одной стороны - отвечает за недопущение происшествий и несет материальную ответственность (с солдата-то что возьмешь?), с другой стороны и сделать ничего не может - руля-то нет. Остается командовать:
- Тише, не спеши. Дай тому обогнать. Вправо сильно не прижимайся! Сейчас будет поворот налево, включай левый поворотник! В зеркало смотри! Да куда ты прешь! Не видишь - желтый загорелся! Сто-о-ой!! Твою ма-а-ать!!! На красный попер! Чего встал?!
- Так вы же сказали - стой!
- Теперь уже езжай! Освобождай перекресток! Скорее!!
- Не могу - заглох!
- Чего заглох? Само заглохло?? Ну, етит твою дивизию! Езжай, потом будешь сопли распускать!
А сзади еще один придурок такой же едет, насмерть распугивая коренное население страны.
Вот в таких условиях лейтенанту Толе Дубареву приходилось выезжать в составе караула на окраину полигона Штаков, где находился караул по охране важного объекта. Сам объект находился в лесу, в пятнадцати минутах езды от караульного помещения.
И на этот раз, с горем пополам проехав десяток населенных пунктов, по дороге, покрывая матом своих водителей и западную цивилизацию вместе с ее культурой вождения, состав караула добрался до караульного помещения. Помощник Дубарева прапорщик Сгибнев инструктирует первую смену:
- Обязанности усвоили, так? А теперь скажи вот ты, Козлов. Охраняешь объект в лесу, и вдруг выбегает незнакомый мужик с палкой! Твои действия?
- Буду кричать: хальт, хенде хох!
- Ну, това-а-а-рищ прапорщик! - Дубарев прерывает инструктаж.
- Откуда здесь мужик с палкой! В центре Европы!
- Ну, хорошо, не с палкой. С копьем! Не пойдет?! Так ведь лес же! Да и обговорили мы уже все нормальные непредвиденные обстоятельства.
- Хватит хохмить! Например, такая вводная. Подъезжает автомобиль, оттуда выходят два незнакомца и пытаются фотографировать объект. Это больше похоже на правду, чем мужик с дубиной? Ваши действия?
- Подаю команду: Хальт! Цурюк! Их верде шиссен! (Стой, назад, стрелять буду, прим. авт.)
- Правильно, после чего задерживаешь и вызываешь по телефону начальника караула, то есть меня. Понятно? Вопросы есть?
- Нет вопросов.
- Поехали. - Усевшись в маленький БТР (был такой, БТР-40 назывался, для лесных дорог в самый раз), смена во главе с Дубаревым выехала на объект.
Читатель, наверное, уже заинтриговался - что это за суперсооружения в лесу, являющиеся объектами? Объекты были важные, но как минимум странные. Короче, этими сооружениями были обыкновенные большие... ямы! Их было много, но они передавались и принимались друг другу по счету и описи - не дай бог какая-то яма исчезнет.
Поговаривали, что они подготовлены на случай ядерной или другой войны, в них заедет техника и будет какой-то тыловой вспомогательный пункт. Но солдату дела нет - охранять так, охранять. Только от кого? Кому они нужны, и что с ними будет, если не охранять? К тому же некоторые ямы обрушились, в сезон дождей внутри собирается грязь, вода, опавшие листья, ветки...
Многие недоумевали - если они как-то ценны, хотя бы кто-то приезжал, чистил, облагораживал. Может, про них вообще забыли?
Минут через пятнадцать смена прибыла на место. На развилке лесной дорожки стояла металлическая будка, снятая с машины - без двери, без стекол, исписанная вдоль и поперек названиями городов: Красноярск, Джамбул, Калуга... По центру корявая надпись краской (откуда взяли, с собой привезли?):
"Служи солдат, как дед служил.
А дед на службу х.е.р ложил!" Рязань.
Рядом стоял столб с лампочкой, внизу на уровне плеча прикручен телефонный аппарат. Возле будки старый тяжелый стол, через который часовые запрыгивали на крышу будки в случае опасности - при появлении диких кабанов.
А они, хрюкая и обнажая грозные клыки, появлялись здесь часто и, как правило, утром, на рассвете. Иногда на свою беду. Потому как часовым в случаях нападения на пост или в целях самообороны приходилось прицельным одиночным огнем с крыши применять оружие на поражение.
После чего составлялся акт на списание боеприпасов, и весь личный состав караула лакомился шашлыками и жареным в котле мясом.
Обойдя окрестности, Дубарев со старым начальником караула, разводящим и новой сменой, осмотрел все ямы, посчитал наличие. Последний инструктаж караульным:
- Вы остаетесь вдвоем. Смена приедет по графику. В светлое время обходите объект, только осторожно - кругом грязь и скользко. В темное время находитесь возле будки, слушайте тишину, связь по телефону. В кабанов не стрелять, и так егеря ругаются.
- А если нападут?
- В исключительных случаях, когда сапоги уже грызть начнут.
- Тогда уже поздно. Завалят вооруженного часового - смеху будет.
- Смотрите, осторожно, пуля-дура! И только с крыши, но я этого не говорил.
- Ясный пень, товарищ лейтенант!
- Старшие смен, докладывайте.
- Товарищ лейтенант, рядовой Игнатенко охраняемый объект сдал.
- Товарищ лейтенант, рядовой Козлов особо важный объект принял! Под охраной состоит окопов пятнадцать, будка одна, столб с телефоном один! Особое внимание обращать в сторону козлиных и кабаньих троп с целью недопущения скрытного подхода диких животных к пункту управления, то есть к будке!
... С самого утра черные тяжелые тучи ползли с запада и скапливались над лесом, предвещая грозу. От резкого порыва ветра затрепетали деревья в саду, где находился караульный городок, посыпались листья на стол, за которым сидел Дубарев. Из помещения выскочил связист:
- Товарищ лейтенант, нападение на охраняемый объект!!
- Кто? Кабаны или козлы?
- Кабаны! Было применено оружие, один нападающий убит. Остальные разбежались. Расход боеприпасов - два. Потерь среди наших нет!
- Когда смена?
- Через двадцать минут.
- Зови помощника. Пусть делает смену и привозит труп.
- На опознание?
- Наглецы вы все. И ты тоже.
Дождь так и не состоялся. Наоборот, свежий утренний ветер разогнал облака, засияло солнце и окружающие лесные поляны заиграли новыми красками.
Ближе к обеду в дворике ароматно дымился огромный котел, в котором шкворчало жареное мясо. Остатки завернули и отложили в сторону, чтобы привезти вечером в полк и раздать офицерам батальона.
Однако, вовремя пообедать не удалось. Опять выскочил связист:
- Товарищ лейтенант, Козлов докладывает - нападение на объект!!
- Что? Опять кабаны? Это уже слишком! Дай команду - не стрелять! Куда мы столько мяса денем!
- Не-е-е! На машине подъехали люди в форме, не наши. Секретный объект фотографируют!
- Как в воду смотрел на инструктаже! Караул, в ружье!! - Дубарев вскочил с места, схватил автомат, солдата-переводчика, а вооруженная группа уже бежала к БТРу.
Подъезжая к посту, Дубарев увидел, что возле одного из окопов стоит легковой автомобиль-внедорожник, возле него три офицера в форме армии ГДР, в руках одного из них карта. Козлов с помощником стояли впереди машины, направив оружие в сторону нарушителей. Из БТРа выскочила резервная группа, половина которой быстро окружила автомобиль, остальные бросились прочесывать окрестности.
- Товарищ лейтенант! Задержано трое нарушителей! Остановились здесь, достали карту, стали отмечать местоположение объекта! По моему и фотографировали.
Дубарев с переводчиком подошел к офицерам. Те заулыбались:
- О-о, руссиш официер! Гутен таг!.., - Дубарев перебил:
- Вы находитесь в зоне охраны военного объекта, поэтому являетесь нарушителями и должны быть досмотрены!
Те продолжали улыбаться. Один из них вышел вперед:
- Я майор Шеффер из танкового полка, вот мои документы. Если мы на объекте, то, простите... где же он?...
- Кто - он?
- Объект.
- Хм... Он... замаскирован.
- Но тогда должны быть какие-то указательные знаки, может ограждение. Во всем должен быть порядок! Мы уточняем маршруты для возможного перегона техники.
Дубарев оглянулся:
- Опустить всем оружие. Ложная тревога. Дружественная армия. Извините, герр майор, служба есть служба.
- Ваши объекты нас не интересуют, фотоаппаратов тоже нет, рад был познакомиться. Мы продолжим движение?
- Да, конечно. Вы неплохо говорите по-русски.
Шеффер не успел ответить, как глаза его расширились:
- Простите, а что это за кровь?.. - показал он вдруг пальцем. Немцы с ужасом переглянулись: трава помята, несколько больших луж крови, крупные кровяные капли по дорожке...
- Что это? - с дрожью в голосе переспросили офицеры "дружественной армии".
- Так... нарушители были... до вас, - ляпнул Дубарев, в голову ничего больше не пришло. Правду ведь не скажешь...
- О майн гот!... Видерзеен, - переглядываясь, пробормотали союзники по Варшавскому договору, заскочили в машину и стремительно умчались за горизонт.
- Сам ты пидер зейн! - рявкнул Козлов. Но все бросились на него:
- Ты чего, мандюк, совсем нюх потерял?? Кровь не мог убрать?
По инстанции доложили о посещении объекта офицерами "дружественной армии". Но при этом добавили, что самого объекта они не заметили. Сверху на всякий случай дали команду замаскировать окопы. Приехала команда, заложила ямы жердями, вырубленными кустами, ветками. Обозначили еле заметными указателями для караула, чтобы часовые не свалились. Теперь стало легче, объекты больше не считали. В целях безопасности.
... Андрей был как-то начальником караула того самого объекта. Время приближалось к обеду, как к нему подскочил связист:
- Товарищ лейтенант, на объекте ЧП!!! Нападение крупными силами!!!
- Кабаны?
- Какие кабаны?!
- Кабаны, что - ли напали, спрашиваю.
- Никак нет!! Танки!
- Караул, в ружье! Сообщить начальнику учебного центра!
Лил дождь. БТР, разбрызгивая из-под колес жидкую грязь, мчался к месту происшествия. Возле объекта встретил первый часовой:
- Товарищ лейтенант, немецкий танк... в объекте!!
- Наверное, на объекте?
- Нет, именно в объекте! В яме! Засел по самую башню. Окопы-то замаскировали. Вот и влетел! А там...грязища, вода.
- А чего доложили, что танковая атака?
- Ну я слышу - танковый шум, и прямо на нас. Я доложил, думал захват объекта, только...
- Что только?
- Только кому он нужен? Объект этот. Видать, танк шел мимо, вот и влетел. Вон еще машина, внедорожник рядом, он чудом не упал тоже.
- Жертвы есть?
- У нас нет.
- Дурак, я про них спрашиваю. Авария-то у них.
- Не знаю, я к ним близко не подходил. По-немецки орут, я-то не ферштеен.
Андрей подошел поближе. В самом крайнем окопе сидел заглохший танк Т-62, вода доходила до середины башни. Вокруг бегали немецкие танкисты и кричали по- своему. К Андрею подошел офицер:
- Я майор Шеффер из танкового полка, говорю по-русски, учился в Москве. Мы перегоняли один танк по проложенному заранее маршруту, никаких ям здесь раньше не было. Были какие-то ваши люди, говорили про какой-то охраняемый объект, но мы его не видели, и сейчас старались объехать. Все же неудача постигла нас, танк, к сожалению, въехал в какую-то замаскированную ловушку. Вы не знаете, что это?
- Экипаж цел?
- Да, все живы, машину надо вытаскивать. У нас нет связи с полком.
- У нас есть. Вы наши братья по оружию, вытащим.
Андрей по телефону сообщил в караульное помещение, оттуда связист доложил перепуганному начальнику учебного центра.
Майор Шеффер с удивлением наблюдал, как Андрей подошел к столбу, взял трубку и с кем-то переговорил.
- Извините, а что, в лесу на каждом шагу у вас... телефоны ? Вообще, странное место... Прошлый раз я видел кровь. Много крови... Ваши военные с оружием здесь бегали, нас в чем-то обвиняли. Телефоны в дремучем лесу, а... ничего нет! Мистическое место. Полтергейст какой-то...
Через час послышался гул танковых двигателей. Андрей за версту узнавал звук своего БТР-50 ПУ - сильный, резкий звук. Приехал на нем Синюк с бригадой ремонтников и Ноздрев на учебном танке, таком же, что сидел в яме. Вскоре подъехала еще пара тягачей. Общими усилиями затонувший танк выдернули из грязи, а потом все вместе и сфотографировались на память. Фотография эта до сих пор хранится у Андрея в альбоме.
- Кто говорил, что танки грязи не боятся? - весело спросил Ноздрев.
- Грязи не боятся, они боятся вот таких секретных замаскированных объектов! - произнес Андрей под общий хохот, от которого закаркали вороны и зловеще заухали лесные совы...
А немцы, съежившись и втянув головы в плечи, долго всматривались в туманную лесную даль в надежде увидеть этот странный объект, совершенно не подозревая, что только что вылезли из него.
Обо всем этом доложили руководству, и вскоре на место происшествия прибыла инженерная техника, ямы засыпали и караул сняли.
А будка с надписями осталась на перекрестке трех лесных дорог как памятник нашим воинам, и только местные грибники, читая надписи, не могли понять - как же завещали служить молодому поколению деды из Рязани...
Теперь так далеко по дорогам дружественной страны "Уралам" с неопытными водителями ездить не приходилось, по крайней мере, исполнять заветы "дедов".
http://artofwar.ru/s/safin_a_b/text_0020.shtml
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.