Чудаки и флаеры
СУББОТА, АВГУСТ 2, 2014
Относительно недавно познакомился я с одним коллекционером - человеком, на мой взгляд, очень интересным, страстно увлеченным, как все истинные коллекционеры, и хорошо разбирающимся в предметах своего собирательства.

В то же время он оказался персоной довольно закрытой: наотрез отказался сфотографироваться, и не захотел, чтобы я о нем что-нибудь написал. “Если уж напишете, то не упоминайте фамилию, только имя, например, Владимир”, - сказал он. Что ж, Владимир, так Владимир.

Раскрывается он только тогда, когда говорит о своей коллекции. Предметы его собирательства весьма своеобразны и даже необычны. Однако, как ни странно, они не являются чем-то чрезвычайно дорогим или особенно редкостным. Напротив, они зачастую буквально валяются у нас под ногами. Хотя этого нельзя отнести ко всему, что Владимир коллекционирует. Взять к примеру меню ресторанов и кафе. Тут он не одинок, хотя конкурентов у него, думаю, немного.

Главными же преметами коллекции Владимира являются листовки, анонсирующие гастроли заезжих артистов и театральных коллективов, флаеры русских ресторанов, кафе и магазинов, а также других русских предприятий мелкого бизнеса. Причем под определением “русский” понимаются все выходцы из всех республик бывшего СССР, а также Российской империи, то есть поляки и финны. Но это уже старинные редкости.
...

Не торопитесь посмеиваться и крутить пальцем у виска. Однако прежде чем продолжить, я хотел бы сделать небольшое отступление и сослаться на самого себя, а именно на очерк “Перемены, перемены…”, опубликованный полтора месяца назад в “Вечернем Нью-Йорке”. Я там писал об исчезнувших тайских, турецких, мексиканских и некоторых других ресторанах, от которых ничего не осталось кроме случайно сохранившихся меню и редких фотографий.

Не являются исключением и различные мелкие и средние бизнесы, основанные выходцами из бывшего СССР. На протяжении последних двадцати-тридцати лет магазины, рестораны, пекарни, прачечные и тому подобные заведения и предприятия постоянно возникали, какое-то время существовали, а потом бесследно исчезали. Выжили лишь немногие. Но канув в Лету, они все равно оставили свой след в истории нашей общины, и эти следы важно сохранить, потому что по ним (подчеркну - лишь в определенной степени) можно пронаблюдать становление и развитие последней волны нашей эмиграции, борьбу людей за экономическую независимость, стремление к самостоятельности и материальному благополучию. Все те, в ком билась предпринимательская жилка, и кто не мог реализоваться в стране развитого социализма, не опасаясь попасть под какую-нибудь статью уголовного кодекса, могли попробовать себя здесь в частном бизнесе. У кого-то получилось, у кого-то нет. Не все же могли сразу заняться врачебной деятельностью или пойти в адвокатуру. Да и не все этого хотели.

Вместе с Владимиром я уверен, что должен быть создан музей русской или советской эмиграции, ибо время его пришло. Несомненно появятся люди, которые напишут научные работы и диссертации на эту тему, потому что эмиграция из Советского Союза и постсоветских республик внесла весомый вклад в науку, здравоохранение, искусство, литературу, бизнес и другие стороны жизни Соединенных Штатов Америки, став отдельной страничкой в их общей истории, и эту страничку невозможно вырвать из летописи этой страны.
...

Кстати, Владимир считает, что национальная комьюнити живет примерно 40 лет, потом она начинает размываться, рассасываться и ее вытесняют другие пришельцы. С этим трудно не согласиться, и здесь хорошим примером может служить Бенсонхерст. Если заглянуть не на сорок, а всего на двадцать лет назад, то лично мне легко вспомнить, как много русскоязычных эмигрантов в середине девяностых годов там проживало и как много русских бизнесов там было. Объясняется это тем, что именно в Бенсонхерсте я поселился со своей семьей, сразу после приезда в Америку. Сейчас этнический состав жителей Бенсонхерста сильно изменился, а русских бизнесов там практически не осталось, если не считать долгожителя - продуктовый магазин “Карелия”. А я оттуда давно съехал.

Совсем рядом с домом, где я жил, на углу Bay 17th Street и Bath Avenue находилась пекарня, хозяином которой был выходец из СССР. Это было время, когда по вечерам у ее входа складывали в мешках вчерашний, чуть зачерствевший, но вполне качественный хлеб, свозимый из близлежащих магазинов, и каждый желающий мог брать его бесплатно в любых количествах. Однако вскоре эта лафа законилась. Немного позже при пекарне открылся продуктовый магазин. Ближе к концу второй половины двухтысячных годов и то, и другое закрылось.

Тогда же совсем близко от пекарни на углу Bath & 17th Avenues существовал продуктовый магазин “Копейка”, пришедший на смену магазину “Таллин”. В начале десятых годов “Копейка” куда-то закатилась, и освободившееся помещение долго стояло пустым. У меня сохранились фотографии обоих этих магазинов, сделанные летом 2006-го года.

Совсем недавно я не поленился и поехал посмотреть на те здания, в которых когда-то располагались эти предпрития русского бизнеса. Одноэтажный дом пекарни стало вообще не узнать, ему нарастили еще два этажа, и в нем разместилась какая-то непонятная контора, а помещение бывшей “Копейки” занято ныне китайским образовательным центром “Chang Learning”. Снимки прилагаются.

Наш Брайтон еще держится, он уже чуть пережил этот срок, так что век “Маленькой Одессы” близится к закату, и надо пользоваться моментом. Там и сейчас полно русских бизнесов, и как и везде они рождаются и умирают, даже несмотря на оригинальные, привлекательные, иногда даже задушевные названия. Вот, например, кафе “У Пети за углом”, действительно располагавшееся за углом Brighton Beach Avenue на 12 Brighton Street. Когда я дней десять назад заглянул туда, то обнаружил там мужчину и женщину, стряпающих пирожки, и множество металлических листов с готовыми отправиться в печь хлебо-булочными изделиями. На мой вопрос про кафе, мужчина, говорящий с сильным кавказским акцетом, сообщил мне, что кафе уже давно пришел п…ц. Я поблагодарил за информацию и ушел восвояси.

И таких примеров - тьма. Вот кафе с таким знакомым названием “Изба”, располагавшееся на Coney Island Avenue. Сразу вспоминается изба-читальня, в которой наши родители могли подкрепиться духовной пищей за неимением обычной. А тут распахнула двери “Изба” с хорошей едой. Однако было, да сплыло. Раскатали “Избу”, что называется, по бревнышку. Но у меня осталась бизнес-карта этой исчезнувшей общепитовской точки.

Или кафе “Черт побери”, которое еще относительно недавно активно рекламировалось на нашем русскоязычном телевидении. Сегодня его нет. Кто и куда его забрал, догадайтесь сами. Между прочим, выражение “черт побери” частенько использовал мой незабвенный, пожилой, маленький и усатый, школьный учитель химии Александр Иванович, и это казалось в середине пятидесятых годов в речи педагога необыкновенным вольнодумством и чуть ли не бесценной лексикой. Но наша школа в те времена была мужской, и нам эта “мужская резкость” нравилась. Кафе же с таким хлестким названием просуществовало недолго, но что, черт побери, поделаешь, когда дело не пошло? Однако фотография этого кафе, сделанная летом 2010 года, у меня есть, так что я не голословен.

И еще два примера. Вот небольшой продуктовый магазин “Чайка”, гордо именовавший себя гастрономом, расположенный на углу Avenue Z и East 27 Street. Снимок сделан в мае 2010 года. Примерно три года назад вышел из бизнеса. Все окна закрыты жалюзи, вывеска сохранилась до сих пор. Помещение сдается в аренду, но желающих пока нет.

Ресторан с украинской кухней “Старий Замок”, располагавшийся на Emmons Avenue. Закрылся с год назад. Здание перестраивается.

Читать весь текст http://www.borisrubin.com/index.php?s=%D0%...%B9%D1%82%D0%B8