Развесистая каинская клюква или как искажается история, глюки про наш город на других сайтах Опции

[Петрович]

Чего только не пишут в инете про наш город, каких только фото не выкладывают.
Иногда встречаешь такое, что не знаешь, шутка это, ошибка или чего похуже...

Ну вот, например - фото "Центр города" на zap-sib-rail.narod.ru. Что-то я не помню такого места в Каинске...



оригинал здесь

[Петрович]

Великолепное утверждение, что в Сибири у инородцев существует странный обычай давать имена рекам и озерам по имени кого-либо в них утонувшего или даже невольно выкупавшегося, не выдерживает никакой критики. Кто согласится с этим утверждением, тот должен признать, что за все время существования р. Томи, если даже считать от P. X., на протяжении 19 столетий, на такой далеко не маленькой реке, Джульета севера, княжна Тома не нашла себе соперника или соперницы, которые хоть бы не только утонули, а даже случайно выкупались, ибо в противном случае р. Томь имела бы столько же названий, сколько улусов было на ее берегах. Скажите, куда бы девалась «поразительная живучесть географических названий».

По моему скромному мнению, этот странный обычай представляет собой махровую развестистую клюкву, под которой с удовольствием, в жаркий летний день отдыха, эдак семейке, хорошо полить чайку в прикуску с калачиком. Лингвист должен вскрыть географические названия. Нужно к ним подойти без всяких романтических фантазий, иначе мы рискуем получить такую геологическую карту, о которой еще только мечтают наши геолкомщики.

Этим я совсем не намерен умалять для истории и смежных с ней дисциплин значения легенд и преданий, особенно, религиозных. Они нужны, но нужны для правильного чтения, как исторических актов, так и вещественных остатков. Каковы бывают последствия пренебрежения ими, можно видеть на следующем примере: проф. Чугунов, разрыв могильники Каинского уезда, обнаружил в главной могиле странные похороны. Тело оказалось разрублено на 14 кусков, разбросанных ио могиле без всякой системы относительно стран света, к которым ориентировался профессор. Факт разрубания трупа на части, заботливое и прочное устройство могильного склепа, а равно насыпание громадного кургана,—все это говорит за то, что похороны сопровождались определенным ритуалом, характерно близким к мифу об Озирисе и Изиде. Там, в этом мифе, свирепый Сэт, убив бога Солнца—Озириса, разрубает его на 13 частей и разбрасывает в беспорядке по всему свету. Изида, жена и сестра Озириса, долго ходит и собирает дорогие останки, и, только собрав весь труп, оживляет Озириса. Время, пока Озирис был мертв, было временем мрака, временем смерти природы. Миф явно носит следы северного происхождения, так как время власти Сэта, время мрака, скорее нужно приравнять к зиме, а не к тому периоду палящего зноя, какие знает Северная Африка.

И вот проф. Чугунов натыкается на странные похороны в Западной Сибири, где труп разрубается на части и разбрасывается по могиле, и никто не осмеливается сблизить эти два факта.

Кто знает? Быть может гиксы Египта и чудь Западной Европы— две ветки одного и того же племени. Быть может сибирский курган и египетская пирамида—одна и та же форма могильной насыпи, выраженная разным материалом: черноземом и камнем. Быть может большая квадратная башня, построенная из чернозема, без крыши, без окон и дверей и поныне чернеющая на дороге между д. Дубасовой и с. Ниже-каргатским, Барабинского округа (народное название—Киргизское чучело) есть одна из форм, так называемых, башен смерти. Быть может письмена, близ д. Письменной, на скалах р. Томи есть более поздние остатки этой древней, возможно, более культурной, чем современные туземцы, ветви народов Азии. Проф. Чугунов, на основании найденных им золотых вещей работы мастеров города Трои, гибель которой воспета Гомером, датирует свои могильники 4 веком по P. X. Он думает, что необходимо было не менее семисот лет, чтобы эти золотые вещицы смогли попасть из Греции в Западную Сибирь. Если бы он имел смелость сделать те сближения, какие я выше сделал, то разрытые им могильники он смог бы отнести к более древней эпохе. При его эрудиции можно было легко учесть и те формы, в какие с течением времени вылился первоначальный обряд, и те формы, из которых данный похоронный обряд возник. Это значило бы открыть историю Азии на новой странице.

Неожиданное подтверждение своих, достаточно смелых выводов я нашел в открытиях нашего известного путешественника П. К. Козлова в Монголии.

К сожалению, мне пока еще не удалось подробно ознакомиться с описанием работ его экспедиции, и я пользуюсь всего лишь библиографической заметкой П. Хороших, помещенной все в том № 3 «Сибирских Огней».

Найденные погребения, отнесенные к III веку до P. X., на необходимые 700 лет древнее могильников Чугунова. Разнообразное и богатое убранство гробниц говорит за оживленные сношения с внешним миром, в том числе и с Грецией. Описание устройства гробницы очень живо напоминает описание Чугуновских могильников. Интересная подробность: основание курганов «прямоугольное... выраженное рядом больших бесформенных камней...» Пирамиды Египта также имеют прямоугольное основание.

В полном противоречии с богатством даже драгоценностей, найденных в гробницах, предполагают, что они подверглись разграблению: «так как ни в одном из курганов не было найдено целиком человеческого костяка—найдены отдельные кости». Спрашивается почему же трупы разбросаны и ограблены, а убранство могил осталось цело, да ни в одном, а во всех более, чем десяти курганах?

Значит, это массовое ограбление велось систематически и если смогли проникнуть в самую гробницу, то почему не могли ограбить окружающие ее коридоры.

Точно такое же, более чем осторожное, заключение по. поводу разбросанных костяков сделал и проф. Чугунов.

Мне кажется, что только похоронный обряд может быть привлечен к об‘яснению находки разбросанных костяков в гробницах. В самом деле невозможно предполагать, что грабители, имевшие время разрыть все курганы и ограбить их, не имели времени снять золотые пластинки с крышки гробницы. Обряд связан с верованиями, а где верования там и религиозный миф, религиозная легенда. Легенды нужно привлечь для правильного чтения находок как П. К. Козлова, так и проф. Чугунова.

Следовательно, легенды нужны, но нужны, как вспомогательный материал, особенно легенды религиозные. Сами по себе, как историческая поэма, как устная летопись, они—материал, более чем ненадежный—они слишком много впивают в себя от миросозерцания как рассказчика, так и лица, записывающего их. Тем страшнее с целью выяснения географических названий пытаться подвести под них историческую базу, как это сделал Мягков с легендой о Томе и Ушае, которая, к его несчастью, оказалась вымыслом поэтически настроенного студента.

Очень печально то, что страницы сибирских журналов полны такими преданиями и сказаниями. Порой они красивы, но зачастую они нелепы. Нелепы именно для сибиряка, хоть сколько-нибудь знакомого с ходом завоевания Сибири и бытом туземцев. Необходимо более критическое отношение к сибирским легендам и преданиям. Желательно, чтобы лица, любящие перелистывать пыльные акты истории, больше внимания отдали критическому разбору и изучению уже собранных вещественных данных.

"Сибирские огни", 1926, №4