„Государственная Дума настаиваетъ предъ правительствомъ на томъ, чтобы смертная казнь въ нашемъ государствѣ была отмѣнена. Для того, чтобы своимъ требованіямъ придать характеръ законности, она представляетъ различные доводы. Въ ряду этихъ доводовъ находится и шестая заповѣдь „Не убій“. 18 числа мая мѣсяца одинъ изъ ораторовъ Думы, взошедши на трибуну, произнесъ слѣдующія слова: „Дума должна вынести смертный приговоръ смертной казни... Три тысячи лѣтъ тому назадъ на скрижаляхъ начертано: „не убій“. Правительство теперь не должно попирать священное значеніе завѣта, предъ которымъ преклоняются всѣ народы". Ссылку на священный аргументъ, т.-е. на заповѣдь „не-убій", вь прежнихъ засѣданіяхъ дѣлали и другіе ораторы Думы, также требовавшіе отмѣны смертной казни. Аргументъ, взятый изъ области Божественнаго законодательства, на многихъ членовъ Думы п на обыкновенныхъ смертныхъ нашего русскаго общества можетъ имѣть весьма внушительное, даже неотразимое вліяніе. Богъ вь заповѣди „не убій' запретилъ смертную казнь, какъ говорятъ, ораторы Думы. Какое же тутъ можетъ быть еще возраженіе противъ ея незаконности, противъ отмѣны ея? Между тѣмъ аргументу этому Богомъ въ Его законодательствѣ, дано было примѣненіе не то, какое даютъ ому ораторы Думы, и примѣненія, какое даютъ ему послѣдніе, совсѣмъ не можетъ быть. А потому аргументъ этотъ не можетъ быть и опорою для зданія, которое строитъ на немъ Дума.
Въ заповѣди „не убій", согласно съ значеніемъ этого слова, Господь запрещаетъ человѣку убійства вообще, не исключая, конечно, и политическихъ, если и не одобряемыхь открыто Думой, то и не порицаемыхъ ею. Смертная казнь не есть убійство—ни простое, ни политическое. Она, какъ и всякое наказаніе по закону, есть воздаяніе человеку вѣчной правды за его злодѣянія, за нарушеніе имъ нравственныхъ законовь Творца, лежащихъ въ природѣ его разума, въ основахъ своихъ, начертанныхъ Богомъ на двухъ скрижаляхъ Синайскаго законодательства и дарованныхъ Богомъ черезъ пророка Моисея израильскому народу, а въ лицѣ его и всему человечеству. Она, несомнѣнно, сопровождается умерщвленіемъ преступника. Равнымъ образомъ и убійство сопровождается лишеніемъ жизни того, кто дѣлается его жертвою. Въ этомъ отношенiи она и убійство имѣютъ между собою сходство. Но это сходство далеко не даетъ намъ права признавать ихъ за одно и то же, и разница между ними слишкомъ велика. Въ основѣ убійства никогда не лежитъ идея воздаянія чсловѣку по закону за его преступлснія; между тѣмъ какъ смертная казнь есть осуществленіе этой идеи—она есть самый страшный, реальный акгь воздаянія правосудія по отношепію къ тяжкимъ преступникамъ. Убійство есть дѣйствіе одного или нѣсколькихъ лiцъ, сопровождаемое нарушеніемъ нравственныхъ законовъ; смертная казнь есть мѣра правосудія, направленная къ огражденію этихъ законовъ отъ нарушенія. Такъ какъ убійство и смертная казнь далеко не одно и то же, то заповѣдь Божественнаго законодательства „не убій“. воспрещающая человеку убійства, въ томъ же самомъ зваченіи не можетъ быть примѣняема къ смертной казни, какъ къ воздаянію за преступления. Какое, въ самомъ дѣлѣ воспрещающее значеніе по отношенію къ воздаянію правосудія за убійство можетъ имѣть заповѣдь, воспрещающая человѣку послѣднее? Тѣ ораторы Государственной Думы которые относительно настоящего предмета думаютъ иначе, сильно заблуждаются. Вы возразите въ данномъ случаѣ и скажете, что въ смертной казни практикуется та мѣра, которая воспрещается шестою заповѣдію Божественнаго законодательства, чего не должно быть. Да какое же наказаніе не сопровождается такими мѣрами, которыя воспрещаются Божоственнымъ нравственнымъ законодательствомъ? Каторжные работы, лишеніе свободы, конфискація имущества и пр.— все это не согласно съ заповѣдію о любви къ ближнему и, потому, все это не согласно съ требованіями Божествевнаго нравственнаго закона. И неужели, поэтому, мы должны отмѣнить всѣ наказанія въ своемъ отечествѣ и дать просторъ въ немъ всякимъ злодѣяніямъ? Нѣтъ, Самъ Богъ этого не желаетъ. Онъ Самъ караетъ нарушителей Его воли н человѣку повелѣваетъ наказывать дѣлающихъ беззаконія. Съ этою цѣлью Онъ вмѣстѣ съ нравственнымъ закономъ, начертаннымъ на двухъ скрижаляхъ, далъ израильскому народу и уголовный законъ, опредѣляющій наказанія за преступленія Я хочу сказать больше, Господь въ Своемъ законодательствѣ не только не воспретилъ смертной казни, а еще узаконилъ ее, сдѣлалъ ее обязательною для тяжкихъ преступниковъ. Въ нравственномъ Своемъ законодательствѣ Богь говорилъ народу израильскому; „но убій“. А послушайте, что Тотъ жо Самый Іѳговя говорить тому же самому Израилю черезъ того же самаго пророка Моисея въ Своемъ уголовномъ законодатольствѣ. „Кто“, говорить Онъ, ударитъ человѣка такъ, что тотъ умретъ, да будетъ преданъ смерти. Если кто съ намѣреніемъ умертвить ближняго коварно (и прибѣжитъ къ жертвеннику) то и отъ жертвенника Моего бери его на смерть. Кто ударитъ отца своего или свою мать, того должно предать смерти. Кто злословитъ отца своего или свою мать, того должно предать смерти. (Исходъ 21, ч. ст. 12, 14, 15, 17). Достаточно и этихъ немногихъ строкъ для того, чтобы убѣдиться въ правдивости высказанной мною мысли, мысли о томъ, что смертная казнь въ людяхъ но воспрещена, а узаконена Богомъ, какъ воздаяніе правды за преступленiе. Она есть самое первое наказаніе, установленное Богомъ для человѣка преступника. Еще во время пребыванія прародителей нашихъ въ раю, до согрѣшенiя ихъ она была Богомъ установлена. Отъ древа, говорить Богъ прародителямъ нашимъ въ раю, еже разумѣть доброе и лукавое, не снѣсте отъ него, смертію умрете.—(Бытія 2 ч. 17 ст.) Смертію умрете, - вотъ первое опредѣленіе Бога о наказаніи человѣка-преступника. И наказаніе, установленное этимъ опредѣленіемъ, есть смертная казнь: „смертію умрете". Спаситель, приходившій не разорить, а восполнить законъ, также не воспретилъ смертной казни. Онъ признавалъ ее, какъ высшее удовлетвореніе правдѣ Божіей за преступленіе, и свободно отдалъ Себя на смертную казнь на распятіе, чтобы удовлетворить правдѣ Божісей за грѣхи (преступленія) рода человѣческаго Такимъ образомъ, Богъ не воспретилъ смертной казни, а установилъ ее, какъ высшее удовлетворенiе правдѣ за преступленіе
.(Хар.Губ.Вед.)
ТГВ №49, 5 июля 1906 года.