IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

3 страниц V  < 1 2 3  
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Очень старые баяны, лучшие анекдоты прошлых лет
Петрович
сообщение 5.8.2018, 11:36
Сообщение #41


Главный модератор форума


Группа: Супермодераторы
Сообщений: 6761
Регистрация: 16.6.2006
Из: УѢздный городъ N
Пользователь №: 21



2004

За окном грохнуло так, что сковородка лязгнула на плите, пыхнув масляными искрами. Даже не РПГ, не иначе кому-то всадили зажигательную в бензобак. Рефлекторно закрыв газ, Горелов глянул. Перекрещенные лейкопластырем стекла держались нормально. Ящик с запасными, переложенными тряпьем в кладовке, кончался, а небьющегося оргстекла было не достать, и стоило оно немерено. Не хотелось переходить на фанерки, как соседи победнее.

Он поправил горелку. Зашипел синий зубчатый венчик. Всунулась жена, кончая макияж, и наморщила носик:

— Что там у тебя? Опять опоздаем.

Пятилетний Андрюшка кочевряжился и хныкал. Ладно, в садике позавтракает. Дочь-третьеклассница возила вилкой по лужице маргарина в тарелке, деля залубеневшую макаронину на отрезки.

— Прекрати безобразничать! — одернула жена. — Завтра будет картошка.
— Жареная? — оживилась дочь. — Ура! — сплюнула в ладонь и спустила в угол.

В прихожей Горелов незло рявкнул жене: «Опять забыла пришить дочке лямку к жилету». Обвязал жилет веревочкой и сделал бантик.

— В школе не потеряй! — наказал строго. — Смотай и спрячь в портфель.
— Обеща-ал, — с безнадежным вымогательством затянула она. — У всех почти в классе кевларовые...
— Я сказал — на день рождения. А вообще этот лучше. Прочней.
— Ничем он не лучше... Таких уже и не носит почти никто.
— Вот на калаш старый напорются, тогда будут носить.

Андрюшка в своем жилете катался, как робот-сапер на маленьких ножках.

— Мы выйдем когда-нибудь? — поинтересовалась жена, меняя позу боком к зеркалу.

Горелов выключил свет, открыл внутреннюю дверь и прилип к глазку. АК-47, белый от изношенности, без приклада, снял с предохранителя и передернул затвор. Провернул оба замка и отодвинул засовы.
На лестнице было тихо. В сером свете непривычных теней не рисовалось. Запах спокойный: моча, окурки, цементная пыль...
Он скользнул на площадку, стволом контролируя лестницу:

— Пошли!.. — И вслушивался, внюхивался, пока жена запирала дверь и прятала ключи.
— Сколько раз тебе говорил — не носи пистолет в сумочке! Никогда не успеешь достать.
— А где мне его носить? Я б сказала!
— Перестань при детях! В левом рукаве, ручкой вперед.
— Он слишком большой!
— А где я тебе дамский возьму? И все равно от этих шесть и пять никакого толку.
— У Иванихиной Смит — Вессон-38 вообще в ладони умещается. А калибр девять миллиметров и патрон мощнее Макарова.
— И где она его носит? Так и ходит — в ладони?
— В сумочке!
— Вот шлепнут вас, двух дур с сумочками.
— Я в школу опозда-ю... — заныла дочка.

Сын присоединился мгновенно:

— А когда мне-е купят пистоле-ет!..

О господи, вздохнул Горелов. Еще день не начался. Скорей бы отпуск. Затовариться и спокойно жить дома.

Он ссыпался на пролет вниз, описал дулом широкую восьмерку и сделал жест семье спускаться.

У подъезда ничто не внушало подозрений. Кусты были сбриты под корень, не заслоняя сектор наблюдения. Горелов вынюхал воздух, вслушался, развернулся по сторонам — махнул рукой к троллейбусной остановке, конвоируя семейство сзади-сбоку.

Там рассредоточилось человек десять. Пенсионер с бельмом во весь глаз держал ветхий дробовик в опущенных руках, как гриф штанги, норовя заехать кому-нибудь как раз в причинное место.

— Вы бы, папаша, взяли свою дурынду стволами вверх, — посоветовала дама с наганом, торчащим из брезентовой кобуры, разумно пристроченной прямо к жилету под грудью.
— Видишь, как нормальные люди носят, — заметил Горелов.
— В транспорте сопрут, — хмыкнула жена.

По просадке разбрызгивавших грязь машин можно было определить, у кого заводское бронирование, а кто просто засыпал песком внутридверные пространства.

— Ложись, — вдруг бросил морщинистый мужик с ухоженным симоновским карабином.

Горелов среагировал раньше, чем успел заметить пулеметное рыльце в окошке несущегося БМВ. Он сгреб и придавил к асфальту детей, прикрыв их своим телом, и дернул за ногу жену, свалив рядом. Очередь пробарабанила над головами. Вибрирующей струной запел рикошет, чмокнуло дерево, и звонким металлическим щелчком отозвался столбик навеса.

Морщинистый хищно повел карабином вслед и выстрелил. Отчетливая искра вылетела из заднего крыла исчезнувшего БМВ.

— Забронировали бак, с***, — беззлобно сказал мужик, выбрасывая из патронника дымящуюся гильзу.
— Во ныняшняя-то молодежь кака пошла!.. — воронежской проговоркой запричитала бабка, тряпочкой счищая грязь с чугунной печной вьюшки, пристроенной к животу вместо жилета.
— Дело молодое, — прокряхтел дедуся-пенсионер, собираясь и распрямляясь под прямыми углами, как складной метр. Почистил колени и горестно посмотрел на обляпанный дробовик. — Братва развлекается...
— У нас вот так бухгалтера на той неделе убило, — возбужденно улыбаясь, рассказывала дама с наганом. — Как раз квартальный отчет сдавала, допоздна засиделась накануне, не выспалась, зазевалась — и вот так же!

Как всегда после удачно пережитой опасности, все как-то сблизились в приподнятом настроении.

Заэкранированный кровельными листами троллейбус напоминал макет бронепоезда. Пулю такая «броня», конечно, не держала, но сбивала балансировку траектории и гасила часть энергии, а кроме того, не позволяла возможному стрелку наблюдать цели и попадания, лишая тем самым интереса. Полутемный салон привычно успокаивал уютом убежища, и тем не менее, электрически взвывая и дребезжа, это убежище исправно передвигалось.

— С передней площадочки, передаем за проезд! — проталкивалась кондукторша.

Окна детского сада были до половины заложены мешками с песком. На бетонных плитах блокпоста у входа скакали красные кони и белые зайцы. Охранник пребывал в преклонных летах и не стеснялся носить нелепую в городских условиях армейскую каску.

— Доброе утро! — приветствовал он. — Запаздываем? Ничего, теперь у нас, как в сейфе, будет — сохранность гарантирована.

Он подавил кнопку, и через некоторое время тяжелая дверь отъехала на роликах. Деньги на ее установку собирали с родителей в прошлом году. Хотя налеты на детские сады были крайне редки, но береженого Бог бережет. Маньяков пристреливали при малейшем подозрении.

Школьный звонок был слышен еще от колючей проволоки, но Горелов уцепил рванувшуюся дочь за шиворот, дал воспитательного шлепка и отвел до самого металлоискателя. Здесь службу несли неулыбчивые парни из муниципального предприятия «Кречет» — один дежурил на вышке посреди двора, другой автоматчик контролировал вестибюль. Старшеклассники часто шли в бандиты без отрыва от дневного обучения и стволы сдавали в оружейку гардероба в обязательном порядке, под прицелом.

— Ф-ух, — выдохнул Горелов традиционную утреннюю формулу. — Наследники пристроены.
— Я так всегда волнуюсь за них, — пожаловалась жена. Это звучало, как отзыв на пароль: в семье все нормально.

Гигантский хвост втягивался в метро медленно и торопливо одновременно, как нервный удав в нору, уже запрессованную предыдущей частью тела. Трясли в основном приезжих, фильтруя багаж через «телевизор» на предмет взрывчатки. Горелов с женой придали лицам покорное и зависимое выражение: против милицейского фейс-контроля средств не существовало.

У эскалатора кавказец в хорошей дубленке, доставая бумажки из карманов, просительно доказывал ментам, что никому оружия не передавал, у него вообще нет оружия, получил прикладом по зубам, брызнувшим под ноги обтекающей эту группу толпе, зажал лицо руками и полез наружу. Чего он вообще сюда сунулся, поймал бы частника, подумал Горелов мельком, а теперь с разделанной мордой хрен его кто повезет, не уйдет дальше ближайшего пикета.

Плотный влажный воздух выдавился и вылетел из тоннеля, взвыло, загремело, замелькало — поезд стал у перрона. Из дверей ринулись в узкие дефиле сквозь массу. Дважды негромко хлопнуло, и когда двери сомкнулись вновь, на уплывающей и опустевшей серой полосе, отшлифованной подошвами, осталась лежать в пластунской позе фигура в коричневом пальто с шарфом «берберис». Как ни жмись, ни избегай резких движений, но напора и случайного толчка в толпе избежать иногда невозможно — а город набит психами и неврастениками, и все утром торопятся на работу.

В лицо Горелову дышал мятной жвачкой идиот с ручником Дегтярева, и когда он клонился, следуя равновесию в вагоне, громоздкий диск вминался Горелову в правое подреберье, прямо в печень. Он построил тактичную фразу и обратился мягко:

— Вы бы отомкнули магазин — сорвут в давке на выходе.
— Извините, — интеллигентно сказал мужчина и передвинул пулемет так, чтобы плоский диск приходился перед животом. При этом движении пламегаситель задел дужку его очков, Горелов приподнял зажатую меж тел руку, и очки упали в растопыренную ладонь.
— Спасибо, — поблагодарил мужчина, они встретились взглядами и улыбнулись друг другу.

Черт, ведь хороший народ, подумал Горелов, поддаваясь умилению. Вот и жизнь трудная, и рожи простые, свои заботы у всех, а как-то законтачишь по-человечески на секунду, и прямо теплее все, и вообще жить можно.

Мужик вышел на «Баррикадной», и они еще раз обменялись приязненными взглядами, чтобы разбежаться навсегда, но не сразу забыть.
На «Проспекте Мира» жена пересаживалась. Горелов поцеловал ее и привычно порадовался, что щека еще свежая и хорошо пахнет.

— До вечера, — подмигнул он.
— Будь умницей, — сказала она. — Будь осторожен.

И помахала с платформы из-за голов.

Он без приключений добрался до работы, только в подземном переходе на «Площади Ильича» чуть не повздорил. Хамоватого вида панк, кожаный, шипастый и гребнистый, как ящер, пер вразвалочку навстречу движению. Горелов посторонился от греха и дурака к киоску. Но прикладом М-16, болтающимся по их моде на длинном ремне наперевес, панк больно задел его по колену. Крутнув на плечевом ремне висевший (до этого спокойно) дулом вниз калаш, Горелов зло ткнул его стволом в бок, метя и попав между липучками жилета. Панк покачнулся, обернулся и, как бы даже не имея в виду гореловский палец на спусковом крючке, с секундным замедлением сказал негромким, нормальным голосом:

— Извините, пожалуйста.
— Ничего, — сразу отошел Горелов. Когда вместо скоротечного огневого контакта встречаешь извинения, агрессивность сменяется даже благодарностью. За себя неловко. Нормальный парень, ну мода, ну задел, извинился виновато. Когда ты готов бить на опережение, люди-то вдруг оказываются неплохи.

В двадцать восемь минут десятого, не опоздав, он вошел в офис. Лифт опять не работал, на шестой этаж пешком. В отделе поздоровался, жилет, куртку и автомат повесил на вешалку, причесался перед зеркалом, включил компьютер и с деловым видом вышел курить на площадку: день пошел.

До двенадцати он просидел на телефоне, утрясая пункты договоров с транспортниками, а в двенадцать заглянул Фома Юрьевич.

— До тебя не дозвониться, — недовольно сказал Фома Юрьевич. — Контракт на холодный прокат готов? Занесешь мне.

Проект был составлен еще в пятницу. Горелов спустил девять страниц на принтер и постучал в соседнюю дверь.

— Ну? — прозвучало вместо «да». Фома Юрьевич, не обращая на него внимания, вытряхнул из крошечного пробного пузырька на палец душистую каплю и провел сначала по правой щеке, а потом по левой. Сейчас опять к своей телке поедет в «местную командировку».
— Проект взгляните.

Фома Юрьевич зачем-то понюхал первую страницу и спросил:

— Если что, мы их взорвать можем?
— Легко. От всего их холдинга потрохов не останется.
— Да? Да? Легко? А ты лимиты на взрывчатку учел — конец квартала?
— Убытки из предварительно образованного демпферного фонда за счет стороны, допустившей форсмажор. Вот статья 26 — Б и В.
— Ладно, — пробурчал Фома Юрьевич, отодвигая страницы на край стола. — После обеда завизирую.

В обеденный перерыв Горелов спустился в супермаркет — покупки было лучше совершать засветло.

— Что ж вы мне гнилую подсовываете! — горячилась толстуха у прилавка, вертя и отпихивая пакет с картошкой.
— Женщина, что ж вы зря говорите! — повышала противные профессиональные ноты продавщица. — Вот я подряд беру — ну смотрите, где гнилая?! — она раздраженно шлепнула на прилавок охапку картофельных пакетов. — Не нравится — выбирайте сами! — и отвернулась к следующему покупателю. — Очередь задерживаете!
— Я что, не знаю, специально фасуете гнилье! — толстуха поворошила пакеты и взвизгнула: — Вот и стоят тут все в золоте, серьги с кольцами!
— А с вашей фигурой лучше на диете посидеть, — чуть улыбнулась продавщица своему умению ответить с тем беглым отработанным хамством, к которому трудно придраться по форме, и оттого оно особенно бесит.

Бацнул выстрел. Продавщицу отбросило на полки с овощами. Толстуха торжествующе дунула в дуло ТТ.

— Виктория Афанасьевна! — затянули дуэтом из молочного.

Толстуха бацнула еще дважды в кассовый аппарат и двинулась к двери спиной вперед, поводя в стороны пистолетом. Покупатели, стараясь занимать в пространстве поменьше места, подчеркивали позами, что чужие проблемы их абсолютно не касаются.

Толстуха достигла дверей, когда в хлебном просунулся меж тортов дробовой обрез. Зарядом ее снесло с крыльца. Картонный кружочек пыжа покружился и спланировал на порог. В заложенных ушах звенело.

— Сволочи, — сказало красное лицо, вырастая над белым кремом, как клубника-мутант на пирожном. — Ходят тут. Неизвестно, чего им надо.
— Опять в овощном работать некому, — поддержал дуэт из молочного.
— А эти тоже там. Берут гнилье пересортицей, а мы торгуй.
— Не хочешь — не покупай, — задабривающе зазвучала очередь. — А скандалить-то зачем.
— Ну тоже. Чужую жизнь не жалко, так хоть свою побереги.

Когда Горелов поднимался обратно со своим пакетом, где хек каменномороженный постукивал, как об лед, о банку с горошком, его окликнули курившие на площадке четвертого этажа.

— Сы-слыхал уже? — спросил Олег, заика из отдела оргтехники.
— В смысле?
— Ры-ры-рыжова секретарша шпокнула.
— В смысле трахнула?
— В смысле грохнула.
— Ка-ак? — удивился Горелов. Положил пакет на подоконник и прикурил от дружески поднесенной зажигалки. — У него же вроде новенькая? Ей что, триста баксов мало?
— Во-о-вот именно, что триста, а не двести. Ее же с обслуживанием взяли. А у Ры-ры-рыжова один туркмен. Го-го-гость, прием, ба-ба-бабки пилить. А она вчера в-в-в сауне отказалась его обслужить.
— Ну так и уволилась бы. А чего отказалась? Чего шла тогда?
— Да он какой-то особенно жи-жирный и противный. Она и уперлась, что нацмена не будет, подряжалась только на своих. Ну вы-вы-вызвали девок. А ей-ей сегодня Рыжов сказал: штрафанет.

Пухлячок Сан Саныч не выдержал спотыкливого темпа новости и выпустил струей между двумя заиканиями:


— Он ей что, будет кого скажет, по полной, а она что, может, он воображает себя гигантом, а сам козел вонючий и импотент, он волыну из стола хвать, а она юбку вверх, трусы вниз, он замлел, а у нее там подбрюшная кобура, переделанный газовик, вальтер РР, две сотни на «Горбушке», он-то рот открыл, что она ему сейчас даст, а она-то ему в рот и засадила, ползатылка на стену вылетело.
— Хрен ее теперь кто на работу возьмет, — сказал Горелов.
— Т-ты-ты-риста баксов ей не деньги!.. Т-ты-тоже...
— Еще на Мальдивы хотел с ней слетать...
— А вообще оружие скрытой носки запретить надо.
— Все потому, что семья разрушается, — наставительно сказал Горелов. — Моральные устои, они сдерживают. Работа и секс — отдельно! С женой спать надо — дольше проживешь, статистика.
— Ага, — насмешливо возразил Иван Александрович, пенек старой школы, эксперт по списыванию трупов. — То-то у Тимошкина была примерная семья, пока он жену не пристрелил вместе с сыном и тещей, так они его задоставали. А ведь какой тихий был человек. И работник-то исполнительный.

А вечером после работы, покупая сигареты у старушки возле метро, Горелов увидел того мента. Точно: сержант, рано полноватый, пушистые пшеничные усики, и под фонарем заметен рубчик в правом углу губ, словно ему когда-то пасть порвали.

— К Калашникову 7,62 у вас патроны наши или китайские? — спросил Горелов старушку, ощущая стук сердца.
— Польские. — Со своего картонного подносика она готовно вытащила зажатую между сигаретными пачками и пистолетными десятками стянутую резинкой тридцатку автоматных патронов. — Они хорошие, все покупают. Берете?
— Пятнадцать дайте, — поколебался Горелов.
— Ой, мне развязывать. Молодой человек. Берите уж тридцать.

В том месяце сержант догнал его на опускающемся эскалаторе, козырнул:

— Мужчина, вы пьяны.
— Я?!

Ох, мать. Прикол типичный. От милиции, да еще в метро спасения нет. Вверху двое и внизу двое, и телефоны по линии. Убьешь — не убежишь, и не убьешь — не убежишь. Обезьянник, поломанные ребра, вывернутые карманы, и хрен докажешь, спасибо, если жив.

— Ну что вы, — жалко сказал он. — Могу дыхнуть.
— Вы покачнулись, когда входили. Документики можно?

Э-э, нет. Отдай паспорт — и повязан. Мент фиксировал его на мушке. Горелов готовно рылся в карманах и бумажнике: мол, есть деньги, все отдам, но мало, нет смысла меня прихватывать...

— Нарушаем? — ухмыльнулся старшина-автоматчик внизу.

В ухмылке уже содержались отбитые почки, порванная печень, сломанный копчик и агония в грязи под забором, куда выкинут из несущегося милицейского уазика.

Горелов долго молил, юлил и каялся, с любовным выражением отдал все деньги, отстегнул часы — дешевку не взяли, но старание оценили, послали снисходительно. Ушел обгаженный, но живой.

И вот сейчас у спуска в подземный переход сержант с парой товарищей примеривается к прохожим. Гранатку бы, да случайный народ жаль.

Горелов взял его метров с семидесяти, из-за газетного киоска, улучив момент, когда директриса была свободна. Как всегда после правильного выстрела, еще миг с непониманием ждал результата, хотя прицел точно (вроде?) упирался под шею над краем жилета. Потом вдруг резко, как срубленное ударом, тело слетело на спину, задрав в падении ноги. Горелов смешался с толпой, перешел улицу и спустился в метро с другого входа.

Лесной санитар, конечно, вздыхал он глубоко, до корней легких, в трясущемся гремящем вагоне. Если не научишься гасить гадов спокойно, чтоб руки не дрожали потом и во рту не сохло, так на что ты в жизни можешь рассчитывать?.. Какое мне дело, что ему тоже семью кормить, и работы другой нет, и на зарплату не прожить. А лучше я над ним поплачу, чем он надо мной. И на патроны деньги потратил, дурак, вечно я перестраховываюсь, до конца месяца хватило бы.

К своему подъезду он шел короткими несимметричными зигзагами. Самый опасный момент: темнота, время и место появления фиксированы и регулярны — здесь людей и берут. Внутрь он вбежал с пальцем на спуске. Послышалось или нет, что когда стальная дверь захлопывалась, в нее звякнуло? Утром фиг разберешь среди старых отметин.

Семья сидела в сборе перед ужином. Андрюшку забирала жена. Дочку привозила школьная развозка — бронированная «газель». Это стоило двадцать долларов в месяц дополнительно, но думские дебаты о том, чтобы развозить за счет школьного бюджета, успехом до сих пор не отличались.

М. Велллер (с) Б. Вавилонская
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Петрович
сообщение 9.8.2018, 0:03
Сообщение #42


Главный модератор форума


Группа: Супермодераторы
Сообщений: 6761
Регистрация: 16.6.2006
Из: УѢздный городъ N
Пользователь №: 21



2005

САТАНИСТЫ ОБЕЗВРЕЖЕНЫ! - Сообщает популярнейшая газета города Мухосрaнска "Православный Мухосрaнск".

Оперативной группой 7 отделения милиции нашего Мухосрaнска была обезврежена секта сатанистов, практиковавшая кровавые ритуалы.
Навела на след секты жительница Мухосрaнска, чей муж состоял ее членом. Сначала оперативники не хотели верить описываемому - слишком жуткими были рассказы 36-летней Ирины Ж. Но, так как женщина была очень напугана, и, по всей вероятности, не беспочвенно, было решено проверить информацию. Ирина говорила, что сатанисты хранят трупы жертв в сарае одного из домов, и там же собираются для совершения ритуалов. Да, наши опера привыкли ко всему, но то, что предстало их глазам в сарае, исписанном магическими триграмматонами, хотя там для отвода глаз хранились дрова, превысило ожидания. Нервы у некоторых сотрудников милиции не выдерживали.

В сарае были развешаны под потолком трупы рыб. Рыбы были, согласно магическому обычаю, умерщвлены в соли, после чего, в угоду Князю Тьмы, пролежали около недели под гнетом. У некоторых были садистски вспороты животы. Рыбы были подвешены на страшных крюках, насквозь проходящих через оба глаза - вероятно, чтобы рыбы не смогли увидеть в посмертии Свет Божий и поплыть к нему, вырываясь из сетей Князя Тьмы. В холодильнике были также обнаружены трупы рыб, замороженные по сатанинскому обряду.

Милиционеры решили устроить засаду - и ждать долго не пришлось. Первым из пойманных сатанистов был муж Ирины, Виктор Ж., 40-летний мухосрaнец. Через некоторое время заявились еще двое - они принесли с собой тайное зелье, желтый пенистый напиток, который, видимо, полагалось употреблять при ритуалах. Напиток был конфискован, он имел специфический запах. Позже химический анализ показал в нем наличие солода и дрожжей.

Кроме того, отец Евлампий, известный в нашем городе настоятель Церкви св.Лужка Строителя, потребовавший своего непосредственного участия в анализе конфискованной жидкости и взявший большую часть анализа на себя, сказав экспертам-криминалистам: "Изыдите, грешники, я нутром чую, что диавол внутри канистры!", после проверки своим нутром содержимого десятилитровой канистры был уязвлен нечистым духом, содержавшимся внутри - пел песни нецерковного содержания, изображал из себя ангела, спустившегося на грешную Землю, для чего порхал по клумбе с цветка на цветок, и вообще вел себя неподобающим сану образом. Затем бесы, содержащиеся в напитке, не выдержали заключения в святом желудке о.Евлампия и были извергнуты наружу, при этом богохульно приведя в негодность его парадную рясу. Утром, проснувшись, о.Евлампий чувствовал себя совершенно разбитым и больным, но, сотворя молитву, он выпил литр церковного кагора и исцелился. Это, по его словам, и является доказательством того, что напиток был действительно дьявольским - так как его пагубные для истинного христианина последствия были ликвидированы освященным вином для причастия. Для верности экзорцизма о.Евлампий вылил себе на голову бутылку охлажденной воды "Святой источник", благославленной к продаже во всех местах патриархом, и пошел в свою церковь, дабы отдохнуть от трудов праведных. Перед уходом он благословил работников милиции и сообщил, что сейчас он пойдет помолится минут шестьсот, а потом, ежели подобный богомерзкий напиток будет еще обнаружен, то надобно позвонить на мобильный телефон, и напиток непременно будет уничтожен таким же способом, поскольку ему только что было видение, что теперь это его святая обязанность. При этом о.Евлампий особо отметил, что до его прихода емкости с сатанинской жидкостью надобно поместить в холодильник, дабы бесы, привыкшие к адской жаре, дополнительно мучились от холода.

Сатанисты были задержаны и доставлены под строжайшей охраной в 7 отделение милиции. То, что они рассказывали на допросах, не поддается описанию - это слишком чудовищно. Как показал Виктор Ж., глава и идейный вдохновитель секты, сатанисты собирались на черную мессу почти еженедельно, каждые выходные, прикрываясь срочной работой либо двухдневной командировкой. Сбор проходил на берегу реки, где сатанисты с помощью их дьявольских приспособлений - жердь, оснащенная длинной нитью из какого-то искусственного материала, непонятным кусочком пенопласта либо пластмассы яркой расцветки и крючком, вылавливали рыб из воды.

Диакон Серафим, заведующий отделом внешневнутренних сношений Церкви им. великомученика Никона, дал свои пояснения к истинной символике данного предмета сатанинского культа. Длинная и прочная нить из полупрозрачного материала, как показали на допросах задержанные, называется "лесска". Очевидно даже на поверхностный взгляд, вся богохульность этого предмета - первая часть слова, "лесс", явно происходит от латинского "lessus", что обозначает плач над покойником (умерщвляемыми рыбами), "ка" содержит явный намек на египетскую богопротивную языческую религию, в которой "Ка" обозначает душу - т.е. "лесска" можно перевести как "плач над умерщвленной душой" - явное указание на то, что сатанисты не просто убивали бренные тела своих жертв, но и отдавали их души Сатане. Помимо того, данная "лесска" имеет значительную длину при небольшой толщине, и при этом он не содержит полого канала внутри - из чего следует, что, по богомерзкому учению З.Фрейда, как и любой неполый предмет, у которого длина превышает диаметр, "лесска" символизирует фаллос, что наглядно показывает извращенность магических ритуалов, практикуемых в секте.

Все пластмассовые и пенопластовые яркораскрашенные предметы культа были проверены на присутствие бесов по классической методике - брошены в воду. Диакон особо отметил, что ни один из колдовских предметов не утонул - что и доказывает их одержимость. Все они были немедленно сожжены на костре, разведенном на берегу реки. Теологический анализ оставшихся предметов культа произведен не был, но то, что один из них вонзился диакону Серафиму в палец, как только он взял коробку с ними в руки, показывает, что злобные демоны всенепременнейшим образом наличествовали. К сожалению, коробочка с магическими приспособлениями упала в реку, а единственный оставшийся (в пальце диакона) предмет был необратимо поврежден при извлечении в травматологическом отделении. Позднее диакон сказал, что лично видел, как из этого кусочка магического железа вылетело со страшными воплями (которые были слышны всем, кто ожидал Серафима у двери медицинского кабинета) ровно 72 демона. Остается только догадываться, сколько же злоковарных созданий преисподней остались ждать своего часа в глубинах реки.

В дальнейшем на допросе секстанты показали, что из некоторых несчастных созданий божьих, выловленных при помощи этих колдовских приспособлений, тут же на месте приготовляли магическое зелье для повышения силы. Зелье это называлось "Ух-Ха" (происхождение слова неизвестно, предполагается на основе общего анализа звучания, что слово восходит к языку, на котором разговаривали еще австралопитеки), оно приготовлялось из отвара живых рыб. Считалось, что жизненная сила убитых переходила к употребляющим. Другую часть рыб живьем бросали в соль, чтобы приготовить из них так называемое "Воб-Ла". Первая часть названия, по анализу диакона Серафима, явно представляет собой сокращение сатанинского прощания "Satanas Vobiscum!" (Сатана с вами!), а вторая часть названия содержит начало имени основателя современного сатанизма ЛаВея. "Воб-Ла", по обряду, употребляли в пищу с дьявольским напитком, над которым провел экзорцизм о.Евлампий, под названием (как показывают материалы следствия) "Пиффо".

Даже непосвященному в истинно христианское учение, позволяющее определить наличие Диавола в любом, на первый взгляд, безобидном предмете, очевидно, что это название происходит от имени Пифон (Piqon - греч.), ужасного змея-разрушителя, рожденного Землей (Геей). Думается, читателю не надо напоминать, кто является Князем мира сего, т.е. Земли, и кто, согласно нашему истинно верному христианскому учению, любит являться людям в образе Змея. Во время проведения черной мессы сектанты, зверски убивающие рыб, смеялись, рассказывали анекдоты (даже повидавшие многое за свою профессиональную деятельность следователи были возмущены таким цинизмом), употребляли спиртное, купленное не в церковном ларьке, и пели под гитару сатанистские гимны. Кстати, обратите внимание, что у гитары шесть струн, а, если перевернуть цифру "6", то мы получим "9" - одно из чисел, ассоциируемых оккультистами с Сатаной. К радости всех истинно верующих, в нашем славном Мухопрелестнске после этих вызывающих ужас событий теперь запрещена продажа этих музыкальных инструментов, способствующих сатанинскому разврату, а также всех остальных вплоть до решений церковной комиссии, возглавляемой о.Евлампием. На данный момент комиссия уже разрешила свободную продажу инструмента, который подчеркивает образ святой Троицы, и трехструнные балалайки завезены уже во все музыкальные магазины.

Жили они все это время в большом ритуальном шатре, который имел пять петель для крепления на земле - по числу лучей пентаграммы. После завершения мессы и группового употребления "Ух-Ха" устраивалась дьявольская оргия с ведьмами, которые были заранее приглашены на этот шабаш. Сатанисты иногда приглашали на свои сборища не осознающих опасности потерять свою душу людей, в том числе - лиц, не достигших совершеннолетия. Вот что рассказывает одна девушка, которую пригласили побывать там в роли "ведьмы":
- Я пришла в условленное место, и меня встретили сатанисты. Они дали мне отпить "Пиффо" - по их словам, это напиток, придающий силу. После этого мы сели в электричку, и там продолжали понемногу пить "Пиффо", в результате чего мне все стало казаться радостным и веселым. Но когда мы приехали на озеро, и когда сатанисты достали свои дьявольские жерди с крючками, я почувствовала страх. Михаил, который пригласил меня, сказал, чтоб я ничего не боялась, и даже предложил поучаствовать в вылавливании рыб. Я отказалась, и тогда он дал мне выпить вина для успокоения. Они разожгли костер, и после того, как Виктор исполнил под гитару гимн "Черные свечи коптят, Дьявол стоит за спиной", стали готовить "Ух-Ха". Когда я отведала зелья, то мне сказали, что теперь в меня вольется сила убитых рыб. Оно действительно помогло мне согреться, потому что было прохладно. Продолжая вылавливать рыб, они пили вино и "Пиффо", и кто-то все время пел гимны. "Как здорово, что все мы здесь на мессу собрались" спели даже два раза. Потом, когда стало совсем поздно, Михаил повел меня в свою, специально предназначенную для оргии маленькую палатку, и, спев "Бесы бродят по лесным дорожкам" стал нежно гладить меня сначала по голове, потом...

Голос девушки дрожал и прерывался, когда она описывала, как гнусный сатанист ласкал ее, отыскивал на теле эрогенные зоны и говорил, что настоящий сатанист может довести женщину до оргазма даже в полевых условиях. Присутствовавший при взятии показаний свидетельницы о.Евлампий постоянно ерзал на месте от возмущения, перебирал четки под рясой и обращал очи к небесам, призывая на помощь Господа. Отдельные моменты святой отец просил повторить, так как не мог поверить, что все эти гнусности совершались на самом деле.

-Я действительно испытала оргазм, и не один - продолжает свой рассказ семнадцатилетняя Нина П. - и была напугана тем, что мне, девушке из православной семьи, понравились чувственные наслаждения. Я расплачивалась за то, что ушла от Бога... Наутро я решила бежать, и, сказав, что отлучусь ненадолго, со всех ног кинулась прочь. Когда я вышла на трассу, то стала останавливать машины, и попросила шофера довезти меня до места, где есть люди. Он оказался хорошим православным человеком и довез меня до храма, где я упала в ноги батюшке, умоляя меня исповедовать и никому не говорить о том, где я была. Сейчас я послушница мухосрaнского монастыря, готовлюсь принять постриг, но до сих пор боюсь оставаться одна в келье, боюсь темноты и воспоминаний о Михаиле... Самое страшное то, что Сатана даже в монастыре не отступается от меня - постоянно возникает желание еще раз попробовать "Пиффо", еще раз испытать оргазм, хотя теперь я точно знаю, что это грешно, кроме того, Диавол постоянно насылает на меня зевоту во время молитв и мешает сосредоточиться на общении с Богом, закрывает мне веки и погружает в сон во время чтения православной духовной литературы, насылает на меня выделение слюны во рту при виде скоромной пищи в пост и так далее... Но я всеми силами не поддаюсь на искушения. Например, во время поста мы с матерью-настоятельницей ходим охотиться на бобров - как водоплавающие, они разрешены к употреблению в пищу.

Как потом выяснилось в ходе следствия, сатанист Михаил, чтобы вернуть беглянку, в короткое время поставил на ноги чуть ли не весь город, говоря, что девушка пропала неизвестно куда во время турпохода, и что ответственность лежит на нем, так как он ее взял. Но сейчас ясно, что это - всего-навсего ложь и что он только лишь хотел вернуть Сатане душу Нины. Ему это не удалось.

Сейчас ведется следствие по делу о зверских убийствах рыб, причинении женщинам оргазма и употреблении колдовского зелья.
Мы уверены, что правда восторжествует и рыбоубийцы получат максимальные сроки, хотя может ли это спасти их души?

January XXXV A.S.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

3 страниц V  < 1 2 3
Ответить в данную темуНачать новую тему

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 19.12.2018, 2:03IPB Skins Team
Яндекс.Метрика