Экология и промышленность города, чистый город: миф или реальность? Опции

[proROCK]

Начну своё повествование с фирмы "САХО химпром". Многие знают, что данное ООО расположено в одном из бывших цехов Химического завода. Не удивительно, что производятся там химические вещества, а точнее гербициды и пестициды, применяющиеся в сельском хозяйстве. Данное производство очень рентабельное. А что мешало организовать данное производство на самом химзаводе, поправив его материальное положение? - спросите Вы. - Да, такие предложения были, а местный Санэпиднадзор не позволил воплотить эту идею на химзаводе... Верно. Химии у нас и без этого хватает, НО областные власти одобрили этот проект с условием образования в Куйбышеве представительства ООО САХО химпром (вообще это мощный холдинг, имеющий производства во многих уголках России) Таким образом местное сопротивление было подавлено. Большие дяди стали получать денежки, а местные жители дозу загрязняющих веществ. Здесь нужно упомянуть о том, что Куйбышев и без этого вредного производства уже лидировал по числу онкозаболеваний по НСО, хотя чиновники упорно утверждают, что деятельность Химического завода практически безобидна. Всё дело в диоксине - одном из компонентов производства пестицидов и гербицидов. Интересен тот факт, что диоксиноподобные вещества применялись США в войне с Вьетнамом в 1960- 1972 годах. Самолетами производилось распыление данных соединений на вражеской территории с целью разрушения естественной экоситемы. Конечно, что после таких атак территория Вьетнама оказалась загрезнена опасными веществами, оказывающими губительное воздействие не только на растения и насекомых, но и на человека. Да, в сельском хозяйстве сейчас используется меньшее количество химикатов, но вредители и сорняки имеют свойство приспосабливаться к ядам, поэтому все время нужно увеличивать дозу... Сельхоз производитель все больше денег тратит на химикаты, все меньше остается финансов на удобрения, качество продукции стремительно ухудшается... Производитель химикатов наращивает объемы производства, соответственно и прибыль.
Все мы знаем как организуют работу частные фирмы... Никакие законы, нормы им не писаны. Поэтому не стоит надеятся, что отходы, получаемые от производства САХО химпром надежно защищены от попадания в окр. среду. Многие замечали, как непреметный грузовичок периодически вывозит с территории данного предприятия кузов с коробками... а возвращается пустой... А еще на востоке города иногда можно вдыхать ароматы чего то кисловатого.. 2-этилгексилового эфира 2,4-Д кислоты? Лично я знаком с одной из работниц САХО. Её работа заключается в слежении процесса фасовки химикатов... Частенько она приходит домой с руками, окрашенными в красный цвет и объясняет это банально: "сегодня опять на розливе шланг сорвало..." .Вот так, значит элементарных средств индивидуальной защиты (галиц примитивнейших) работникам не выдают, оборудование работает кое-как... О какой безопасности можно говорить? Следующие фотографии сделаны летом 2008 года. Такова реакция молодых клёнов, растущих у проходной САХО химпром. Рядом с нормальными листочками можно встретить и уродцев... Как Вам такой пейзаж?

А еще хочу поведать о Каинском Нефтеперерабатывающем заводе. Вот здесь его официальный сайт. Неужели идея 1996 года еще жива? Почитал, прямо за душу взяло... Возродят в Каинске чуть ли не каждый второй завод, всю инфраструктуру... А посмотрите на планы... Эх, заживём! ) Обязательно дочитайте до конца страницы, и вы узнаете сколько млрд долларов надо сюда вложить...

Прикрепленные файлы

 1.JPG ( 46,93 килобайт ) Кол-во скачиваний: 58
 2.JPG ( 55,27 килобайт ) Кол-во скачиваний: 53
 3.JPG ( 31,52 килобайт ) Кол-во скачиваний: 47
 4.JPG ( 79,56 килобайт ) Кол-во скачиваний: 44
 5.JPG ( 37,23 килобайт ) Кол-во скачиваний: 48
 ____.JPG ( 18,51 килобайт ) Кол-во скачиваний: 53

 

[Петрович]

Как это было во Вьетнаме.

Виталий Бабенко. Встреча.

«Через пять лет я попал во Вьетнам, на Международный симпозиум по изучению последствий применения токсических веществ на организм человека и окружающую среду. Это было в Хошимине в январе восемьдесят третьего. На улице Во Ван Тан была открыта выставка. Я разглядывал гранатометы, кассетные химические бомбы, приспособленные для разбрасывания отравляющих веществ, самоходные бронированные машины, на которых были смонтированы распылители. В залах висели фотографии: изуродованные люди, уничтоженные леса, жуткие раны земли...
Вывод, к которому пришли на симпозиуме крупнейшие специалисты, я помню наизусть: "Операция "Рэнч хэнд" была, по существу, химической войной с использованием гербицидов в широких масштабах в пространстве и времени, первым массированным их применением в истории войн. Она совершенно отличалась от взрывов или несчастных случаев на химических заводах".
Потом я был в госпитале "Тызу". В светлых палатах лежали дети, у которых война отняла возможность ходить в школу, играть со сверстниками, познавать мир. Эти дети не знали войны. Военные, жившие в другом полушарии, отрабатывали на их родителях действие химических агентов с цветными названиями - "оранжевый", "белый", "голубой"... За этими безобидными обозначениями стояли 2,4-D и 2,4,5-Т, никлорам и какодиловая кислота - стойкие высокотоксичные яды.
Я вышел на галерею, идущую по второму этажу госпиталя, и, прислонившись к резной укосине, бессмысленно разглядывал двор. Внезапно сердце у меня екнуло. По двору шел двухметровый мужчина с золотистой копной волос. Олав! Что он здесь делает?
Я навел справки. Ольсена тоже интересовали последствия применения токсических веществ. По некоторым параметрам ОВ и лучевое оружие действуют сходным образом... Эксперт Терри Лейтон изучал опыт своих коллег».

Действие сходным образом.

В Советском Союзе после Чернобыльской аварии в апреле 1986 года были приняты 2 радиационные нормы. Одна из них – 60 мкбэр/ч – названа допустимым уровнем, другая – 120 мкбэр/ч – уровнем реагирования (бэр – биологический эквивалент рентгена). Излучение до 60 мкбэр/ч, то есть превышающее естественный фон не более, чем в 4-5 раз, принято считать допустимым и не наносящим вреда организму человека. Если же интенсивность излучения достигает 120 мкбэр/ч, то есть превышает фоновое излучение не менее чем в 8-10 раз, то в таких случаях требуется обращаться к специалистам для принятия соответствующих мер.
В этих нормах нашла свое отражение так называемая пороговая концепция воздействия ионизирующих излучений на биологические материалы, принятая национальной комиссией по радиационной защите (НКРЗ) в апреле 1989 года. Предполагалось, что воздействие малых уровней излучения может быть скомпенсировано защитными ресурсами организма. При этом совершенно не учитывалось то обстоятельство, что даже естественный радиационный фон (10-12 мкр/ч) является мутагенным фактором и дает вполне заметный вклад в появление различных отклонений здоровья в последующих поколениях…

Между прочим, Анджелина Джоли усыновила вьетнамского мальчика, от которого отказались родители. Он родился в госпитале «Тызу»...

[BAXXTER]

Вот это да. Статья впечатляет.
Получается, что наш вроде бы находящийся в глубоком упадке Химический Завод больно бьёт по экологии не только своего, но и нескольких соседних районов НСО. Неужели прибыль производства настолько велика, что можно так запросто жертвовать здоровьем местного населения?...

И почему наша горячо йоаная администрация молчит и смотрит в другую сторону?... Ждёт подобных этому расследований местных журналистов? Печально.

А ребята молодцы - красиво тему расковыряли.

От себя добавлю: один мой близкий родственник рассказывал о производстве ракетного топлива на Куйбышевском Химическом Заводе (кажется, это вещество называлось гидразин-гидрат, насколько знаю - производится до сих пор КХЗ в существенных объёмах). Так вот - этот мой родственник стоял у истоков создания КХЗ, занимал там довольно высокую должность и многое знал, чего другим знать было не положено. Когда была создана линия по производству этого ракетного топлива возникла проблема с переработкой отходов этого производства. Проблему пробовали решать своими силами, но соли, которые были отходами производства, невозможно было перерабатывать при высоких температурах, т.к. даже при минимальном содержании продукта они оставались взрывоопасными, а это топливо бабахает - будь здоров. Короче - проблему решили просто - стали вывозить отходы с содержанием гидразина-гидрата за несколько км от КХЗ и вываливать в яму.
Как результат - возможное попадание гидразина-гидрата из ямы в грунтовые воды, в реку Омь, и соответсвенно - в наши желудки. Помните, как много раз на речке был массовый мор рыбы?...

Воздействие же этого токсичного продукта на человека страшное - от аллергии и дерматитов до изменения состава крови, онкозаболеваний и поражений почек и печени.

Делайте выводы.

[silver2007]

Вот это да. Статья впечатляет.
Получается, что наш вроде бы находящийся в глубоком упадке Химический Завод больно бьёт по экологии не только своего, но и нескольких соседних районов НСО. Неужели прибыль производства настолько велика, что можно так запросто жертвовать здоровьем местного населения?...

И почему наша горячо йоаная администрация молчит и смотрит в другую сторону?... Ждёт подобных этому расследований местных журналистов? Печально.

А ребята молодцы - красиво тему расковыряли.

От себя добавлю: один мой близкий родственник рассказывал о производстве ракетного топлива на Куйбышевском Химическом Заводе (кажется, это вещество называлось гидразин-гидрат, насколько знаю - производится до сих пор КХЗ в существенных объёмах). Так вот - этот мой родственник стоял у истоков создания КХЗ, занимал там довольно высокую должность и многое знал, чего другим знать было не положено. Когда была создана линия по производству этого ракетного топлива возникла проблема с переработкой отходов этого производства. Проблему пробовали решать своими силами, но соли, которые были отходами производства, невозможно было перерабатывать при высоких температурах, т.к. даже при минимальном содержании продукта они оставались взрывоопасными, а это топливо бабахает - будь здоров. Короче - проблему решили просто - стали вывозить отходы с содержанием гидразина-гидрата за несколько км от КХЗ и вываливать в яму.
Как результат - возможное попадание гидразина-гидрата из ямы в грунтовые воды, в реку Омь, и соответсвенно - в наши желудки. Помните, как много раз на речке был массовый мор рыбы?...

Воздействие же этого токсичного продукта на человека страшное - от аллергии и дерматитов до изменения состава крови, онкозаболеваний и поражений почек и печени.

Делайте выводы.

Во второй половине 50-х годов высокими темпами сооружался в Куйбышеве (Новосибирская область) химический завод № 227 по производству гептила и других компонентов ракетного топлива. Гептил относится к первому классу опасности. Чрезвычайно ядовит. Специалисты считают, что одна десятитысячная доля миллиграмма на литр воздуха этого вещества является смертельной концентрацией. Он вреден при любых поступлениях в организм — через желудочно-кишечный тракт, органы дыхания, кожу и слизистую. Гептил не только чрезвычайно токсичен, но и летуч. Он неограниченно растворяется в воде. Способен к миграции и накоплению. При его разложении образуется еще более опасное вещество — нитрозодиметиламин. Технологический процесс этого завода был рассчитан на впервые применяемый в промышленном масштабе метод производства гептила. Для его функционирования использовалось уникальное оборудование контроля, автоматическое дистанционное управление и регулирование процессов производства с одного центрального пульта. Однако серьезные недостатки были допущены в проектной схеме очистки сточных вод, которая обусловила недопустимо высокое содержание в них гептила. Поэтому была введена временная схема очистки сточных вод, модернизация которой требовала более значительных технических решений и капвложений. В соответствии с временным проектом сброс производственных стоков завода в реку Омь производился по открытой канаве протяженностью около 3 км, которая проходила в черте города и воду из нее использовало население для бытовых нужд. Необходимо было немедленно открытую канаву заменить закрытым коллектором, увязав его со строительством городской канализации. Но для этого требовались значительные капвложения, 10–12 млн. руб5.

На заводе, с начала ввода его в действие, работала лаборатория по анализу воздушной среды и сточных вод на присутствие вредных примесей. По данным этой лаборатории за 1961 г. проведено 349 анализов на присутствие в воздухе производственных помещений серной кислоты, из них в 26 анализах предельно-допустимая норма превышала в 2–3 раза. Из 129 анализов на присутствие азота в воздухе превышена норма в 2–4 раза в 127 анализах. Значительно сложнее экологическое состояние было в основных производственных цехах. Так, в цехе № 3 из 2671 анализа на присутствие гептила в воздухе превышение предельно-допустимой нормы в 2–13 раз отмечено в 639 анализах, причем в 48 из них превышение составляло в 6–13 раз. В 1962 г. экологическое состояние в этом цехе ухудшилось. Из 2495 анализов, осуществленных лабораторией, предельно-допустимая норма превышалась в 2–10 раз в 1070 анализах. Кроме того, отмечалось превышение предельных норм аммиака и хлора в воздухе, а также озона, аммиака и паров серной кислоты в воздухе цехов №1 и №4. Содержание вредных примесей в воздухе выше допустимой нормы наблюдалось, как правило тогда, когда в цехах проводились ремонтные работы с промывкой оборудования, а также в аварийных случаях6.

К 1963 г. на заводе значительно улучшились санитарно-бытовые и метеорологические условия в основных и вспомогательных цехах. В течение года не было ни одного случая профессиональных заболеваний7, хотя влияние вредных отходов на здоровье рабочих и служащих еще долго сказывалось в последующее время.

И.М.Савицкий

ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ
ПРЕДПРИЯТИЙ ОБОРОННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
В НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ


"КОСМИЧЕСКИЕ" ВОЕННЫЕ РАЗГОВАРИВАЮТ НЕОХОТНО

30 января мне довелось быть участником знаменательной встречи.
В тот день в Москве в редакции "Новой газеты" случилась встреча двух
сторон - общественности и государства - вокруг токсичного ракетного
топлива, в народе именуемого гептилом. От Международного
Социально-экологического союза (МСоЭС) было два сопредседателя
его Совета - координатор программы МСоЭС "За экологическую безопасность
ракетно-космической деятельности" Сергей Кричевский и я, президент
Союза "За химическую безопасность" Лев Федоров. От Минобороны тоже
пришло двое - начальник эксплуатации и ремонта вооружения космических
войск, генерал Виктор Ремишевский и начальник лаборатории экологической
безопасности ракетно-космической техники НИИ Минобороны Дмитрий Овсянников.
До сих пор давние оппоненты по вопросу экологизации ракетной деятельности
фехтовали заочно, теперь вот встретились впервые.
ОБ ЧЕМ СПИЧ?
Повод был традиционный. Корреспондентка "Новой газеты" Екатерина
Игнатова 28 ноября 2002 года опубликовала статью "Старьевщики на орбите",
где покритиковала проект запуска ракет на гептильном топливе на новом
российском космодроме "Свободный" в Амурской области. Этот объект в
головах некоторых горячих голов из нашей армии видится этаким нашим
российским Байконуром. Поэтому труженики "военного космоса" относятся к
нему очень нежно и с тщанием отслеживают всякую критику. А тут выход
был на первый взгляд простой - проштрафилась "безответственная
журналистка" из не Бог весть какой газеты, которую жуют все, кому не
лень. Поначалу журналистку даже пригласили в очень высокий кабинет
космических войск и попытались решить вопрос по-старинке: опровержение,
извинения перед армией, ну и т.д.
И... сорвалось. Потому что была причина.
Причина была более глубока, чем просто судьба отдельного космодрома
(при всем к нему почтении) и отдельного вида запускаемых с него ракет.
Вопрос, вокруг которого уже многие годы ломают копья экологи и военные,
вроде бы прост - гептил экологически опасен и не учитывать этой фактор
в процессе масштабной ракетной активности невозможно. А на самом деле он
очень сложен, потому что хозяева родной земли (тем более ее защитники),
думая о будущих планах, должны учитывать прошлые экологические результаты.
Если, повторяю, они действительно защитники Родины, а не браконьеры.
Многие годы наши военные ракетчики не обнаруживали желания встречаться
с экологической общественностью. Жили они своей жизнью, ели жирный бюджетный
хлеб с толстым слоем не всегда заслуженного масла и менее всего думали
о природе родной земли и здоровье населявших ее людей. А вот в последние
годы им пришлось замечать людей, называемых экологическими активистами -
денег стало мало, а отрицательной информации, напротив, стало прорываться
в печать слишком много.
А тут еще журналисты "распоясались".
Однако, прежде, чем говорить о деталях самого разговора, отвлечемся
на гептил - токсичное ракетное топливо, которое многие годы стояло на
страже обороноспособности страны и о котором еще 15 лет назад вслух
нельзя было говорить без опасности очутиться на нарах.
ГЕПТИЛ
Гептил - очень токсичное вещество первого класса опасности. Знающие
люди утверждают, что оно в 6 раз более токсично, чем синильная кислота.
При падении ступеней стратегических ракет гептил разлагается в окружающей
среде, однако не так быстро, как хотелось бы отдельным представителям
армии. Чтобы понять это, достаточно заглянуть в государственный доклад
"О состоянии окружающей природной среды Российской Федерации в 1995 году".
Там написано, например, что по гептильным ракетам, стартующим с полигона
"Плесецк", в районах падения была зафиксирована в грунте в районе падения
"Койда" (Архангельская область) максимальная концентрация гептила
268,4 мг/кг, то есть 2684 ПДК. Другими словами, районы падения,
расположенные в арктической и субарктической климатических зонах, имеют
очень слабую способность к самоочищению. Исследование загрязненных
компонентами ракетного топлива мест падения разной давности (от 5 до 23 лет)
показало, что уменьшение концентрации гептила до уровня 1-2 ПДК происходит
более чем за 20 лет. Кстати, в Якутии, куда падает основная часть ступеней
гептильных стратегических ракет, не теплее, чем в Архангельской области.
СОКРЫТИЕ ИЛИ НЕЗНАНИЕ?
Лично я полагал, что военные решили пойти на встречу с экологами
в надежде выявить неясные проблемы и попытаться сыскать пути их хотя
бы прояснения, если невозможно найти решение. К сожалению, за 4 часа
непрерывного "диалога" участникам встречи не удалось достичь ни
одной точки соприкосновения.
Переходя к деталям диалога, трудно отказаться от мысли, что наши
ракетчики сочетают незнание одних фактов со злонамеренным сокрытием
других.
Мы, например, с грустью констатировали явное незнание военными
некоторых деталей их профессиональной работы. В частности, генерал не
мог не признать, что у него нет полной информации об общем количестве
ступеней гептильных ракет, свалившихся на регионы страны за десятилетия
боевого дежурства. В первую очередь - на Якутию, не говоря уж об Алтайском
и Красноярском краях, Томской области и т.д., причем было этих упавших
ступеней с гептилом много тысяч. Это вполне похоже на правду, особенно
если учесть нежелание военных знать что-либо сверх исполнения ежедневных
обязанностей. Он же признал, что не располагает статистикой по здоровью и
смертности солдат, которые в течение десятилетий работали с гептилом,
особенно заправщиков ракет. Да и ассистировавший генералу специалист по
"экологической безопасности" из военного НИИ тоже сильно отличился, когда
заявил, что стратегические ракеты в Свободном по 28 лет стояли на боевом
дежурстве без смены заправки гептила, так что вопрос о судьбе окислившегося
топлива вроде бы беспредметен. Если б было так, то у нас была бы самая
надежная техника в мире! На самом деле смена токсичного топлива раз в
3-4 года была сущим бедствием для ракетчиков, потому что дальше ему
(топливу) предстояла регенерация, после чего отходам предстояла
"утилизация" в соседнем болоте (в Кировской, Томской областях, в
Марийской республике и т.д.), а солдатам-заправщикам - путь в госпиталь.
Сокрытие фактов демонстрировалось столь же бесхитростным образом.
Во время разговора генерал попытался, например, "продать" идею, что в
упавших на землю ступенях гептиловых ракет остаются считанные килограммы
топлива. На самом деле их там остаются тонны, иначе ни одна ракета никогда
не долетит до цели - заведомый избыток ядовитого топлива тому порукой.
Попытался генерал и продвинуть мысль, что во времена квартирования
дивизии РВСН в районе Свободного не было выполнено ни одного отстрела
ракет, стоявших на боевом дежурстве. Это он, конечно, сильно погорячился
в расчете на некомпетентность собеседников - надеяться, что за несколько
десятилетий дорогостоящая ракетная дивизия стратегического назначения
не выполнила ни одного контрольного пуска, значит обрекать страну и ее
национальную безопасность на полную незащищенность. Стратегические ракеты
регулярно отстреливались, это делалось строго по плану, причем наши
вероятные противники за океаном старательно за этим следили, а начальники
полигона Ключи на Камчатке посылали в Москву доклады о точности приземления
макета боеголовки (подсчет шел на метры). А еще наш генерал попытался
подбросить мысль, что в Свободном будто бы вообще нет склада гептила, так
что разговор об утечках гептила вроде бы беспредметен. И этот пассаж -
суть чистая ложь, поскольку ни дивизия РВСН, ни сменивший ее космодром не
могут обойтись без топливного склада, иначе нечем будет заправлять
ракеты, не из цистерн же с колес.
НЕЗНАНИЕ
Строго говоря, мы не очень стремились задавать военным вопросы
информационного свойства. Ясно, что в армии нашей ни одна правая рука
не в курсе активности левой пятки. Поэтому мы не спрашивали их о
судьбе сотен полков ПВО, имевших в течение десятилетий на вооружении
гептильные ракеты С-75 (такова обратная сторона "героического" снятия
с курса злостного шпиона Пауерса). И сотен складов с гептилом. Тем
более мы не интересовались попавшей в прессу историей с конкретными
полками ПВО, который после ухода позабыли свое ракетное топливо в районе
Малой Сазанки и не только, хотя те 4 полка могли бы и быть известны
нашим собеседникам - именно они создавали защитный зонтик над дивизией
РВСН в Свободном.
Не спрашивали мы наших сухопутных ракетчиков и об экологических
сторонах работы с морскими стратегическими ракетами - это отдельный и
недоступный им мир. А работы по ремонту и переоборудованию морских ракет
различного класса на гептиле ведутся в Северодвинске (Архангельская
область) и в Большом Камне (недалеко от Владивостока). Тем же занят и
химический завод "Факел" в закрытом городе Красноярск-35.
Не интересовались мы и экологией противоракетных ракет на гептиле -
эта информация для них была запредельна.
Тем более мы не интересовались экологической стороной деятельности
8 общеармейских складов гептила, которые относились к сфере
активности не столько ракетчиков, сколько военных специалистов по
снабжению горючим. Перечислим железнодорожные станции, на которых
находятся эти склады, чтобы была ясна сложность вопроса: Латышская
(Московская область), Рада (Тамбовская область), Ильино (Нижегородская
область), Мулянка (Пермская область), Нижняя Салда (Свердловская
область), Мошково (Новосибирская область), Красноярск, Туринская
(Читинская область), Ванино (Хабаровский край).
Просим контрразведчиков не тревожиться - данные эти получены из
США, куда они были отправлены из России по официальным каналам.
И уж конечно мы не беспокоили военных разговорами о судьбе отходов
от промышленного выпуска гептила, происходившего на мощнейших
нефтехимических комбинатах в Ангарске (Иркутская область) и Салавате
(Башкирия). Не говоря уж о более раннем производстве гептила в Дзержинске
(Нижегородская область), Куйбышеве (Новосибирская область) и других
местах. И если речь вести о выданных ими на-гора примерно 200-300 тысячах
тонн гептила, то можно прогнозировать и соответствующее количество
больных: ведь только часть гептила "ушла" со стартующими ракетами,
остальное досталась его создателям и другим жителям. То же самое
относится к двигателям для гептильных ракет - их делают в Омске и
Воронеже, а испытывают - вне этих городов (в поселке Крутая Горка и
в Шиловском лесу) на настоящем гептиле. А рядом живут люди.
И о судьбе токсичных отходов, возникших при делах разоруженческих,
например, при уничтожении сухопутных и морских стратегических ракет в
Пибаньшуре (Удмуртия) и Суроватихе (Нижегородская область), мы тоже не
интересовались.
Кстати, и сами военные старались поддерживать свой имидж Иванов,
не помнящих родства, на высоком уровне. Во всяком случае они
постарались вообще не включаться в разговор об экологических
последствиях деятельности дивизии РВСН, которая несколько десятилетий
оперировала в Свободном тысячами тонн токсичного гептила. Дивизия имела
на вооружении 60 ракет РС-10 (SS-11). Потом эта дивизия была
расформирована, ракеты уничтожены, на основе дивизии в Свободном был
развернут новый космодром России, а вот судьба гептила осталась для
общественности не известной.
А ведь таких дивизий РВСН в Советском Союзе было 29 штук (то есть
тех, кого не обошла гептильная эпитимья - твердотопливные дивизии не в
счет). В Читинской области их две - в пос. Ясная (Оловяннинский район)
и в пос.Дровяная (Улетовский район). На их вооружении 140 ракет РС-10
(SS-11). Еще две дивизии РВСН облюбовали себе Красноярский край: одна -
в Ужуре, другая - близ Красноярска. В первой на вооружении 64 тяжелые
ракеты РС-20 (SS-18), во второй - 40 ракет РС-10 (SS-11). По одной дивизии
РВСН расположились в Домбаровском (Оренбургская область) и в Карталы
(Челябинская область). У них на вооружении находятся тяжелые ракеты РС-20
(SS-18): 64 и 46 шт., соответственно. Малоизвестный тип ракет РС-16
(SS-17) выползают время от времени из лесов в районе Выползово (Тверская
область). Всего в этой дивизии РВСН имеется 47 ракет. Еще один тип ракет -
легких ракет РС-18 (SS-19) дал возможность существования двум дивизиям
со 170 ракетами, что стоят под Козельском в Оптиной пустыни (Калужская
область) и в Татищево (Саратовская область). Ну и т.д. Общественности
сообщили, что дивизии РВСН в районе Перми и в Алейске (Алтайский край)
были ликвидированы, а вот о судьбе гептила и других экологических
аспектах этого дела что-то не слышно.
В этом месте разговора генерал наш разыграл даже легкую обиду на
"этих гражданских", которые не могут отличить военно-космического
генерала от стратегического, хотя и это он делал напрасно - за знание
такого отличия 10 лет назад тоже могли запросто отправить на нары.
Впрочем, и про это мы не особо спрашивали. Однако были вещи, которые
обойти не было никакой возможности. Ну, например, каковы результаты
мониторинга на диметилнитрозоамин в районах, где армия работала с
гептилом. (Дело в том, что наши военные собеседники педалировали мысль,
что в природе гептил будто бы живет не очень долго. Это почти верно для
ряда подходящих по климату мест. Только при окислении гептила одним из
основных продуктов является диметилнитрозоамин, который живет в
природной среде очень и очень долго. И, похоже, для наших собеседников
было откровением, что этот долгоживущий продукты является жесточайшим
мутагеном.) Или о том, как познакомиться с заключительными документами
экологических экспертиз, связанных с гептильными ракетами. В этом месте
генерал Ремишевский даже не постеснялся воскликнуть: "Дать информацию?
Для кого? Чтобы вы потом статейки писали?"
СТИЛЬ
В процессе дискуссии наши военные собеседники время от времени
переходили в наступление. Однако их аргументы, к сожалению, сильно
отдавали пропагандой, хотя наверное в другой аудитории и вполне
сходили с рук. Ну, например, пассаж "выхлопы от машин тоже вредные",
которым живут многие поколения генералов и обслуживавших их офицеров
званием пониже, во время встречи военные попользовали более пяти(!)
раз, несмотря на нашу просьбу вернуться к серьезному разговору.
А уж чего стоит их идея о том, что российские экологи живут на
иностранные деньги, с ничем не прикрытым намеком на то, что и наши
экологические соображения и вопросы - это не более чем отработка
заокеанских заданий. Странно было слышать такое от взрослых и вполне
неглупых представителей армии, которые все уничтожение ракет по
договору СНВ-1 провели исключительного на доллары. И далеко не из
своего кармана. И даже не российско-бюджетного.
Особо стоит указать на специалиста по "экологической безопасности",
который лихо отбояривался, как говаривали при советской власти, от
любых соображений, касающихся той самой безопасности, если она
затрагивала ракетную активность армии.
Кстати, не брезговали наши военные переходом на личности - так плохо
у них было иной раз с аргументацией.
К сожалению, наши военные так и не поняли главного. Вся ракетная
активность, связанная с использованием токсичного ракетного топлива
гептила, в прошлом проходила только с ущербом для здоровья причастных
людей и вовлеченной в этот процесс природы. И, судя по всему, они хотят
этот опыт продолжить в будущем. Между тем, разговор о возможности
применения гептильных ракет на космодроме в Свободном напрямую связан с
расчетом армии перед страной за прошлый экологический ущерб. Без оценки
ущерба, уже нанесенного природе и людям упражнениями с гептилом в течение
десятилетий в прошлом, не может быть и речи о возобновлении разговоров
об использовании гептильных ракет в будущем.
А еще создалось впечатление, что наши собеседники чего-то ждут.
Ну, например, что вернется время, когда все дела в стране вновь будут
вершить генералы и бегающие у них на посылках цивильные холуи, а
экологов, задающих неудобные вопросы, будут просто по старинке
отправлять на нары. Чтобы не мешали растаскивать бюджет под видом
заботы о национальной безопасности.
ЭРГО
Итог печален. Наши военные от космоса, равно как и вообще военные,
до сих пор, видимо, не заметили, что времена в России резко изменились,
несмотря на брюзжание отдельных скептиков. Им как-то невдомек, что с
мнением общества придется считаться и с каждым днем все больше, иначе
ком экологических проблем, связанных с военно-ракетными делами, будет
только расти.
Вернемся к тому, с чего начали.
Если рассматривать территориальный аспект гептильной проблемы, то
получается, что гептильным загрязнением охвачено пол-России. И в связи
с этим той деятельности, которой занимаются экологические общественные
организации, не хватит. Это под силу лишь государству. Между тем
государство наше пока к регионам, обожженным токсичной химией, не
обратилось. Государство вообще проблему воздействия гептила на людей и
природу как острейшую экологическую и медицинскую проблему не поставило.
С точки зрения проблемы гептила в России состоялась необъявленная
химическая война. Мины замедленного действия, вызванные использованием
гептила в качестве ракетного топлива, были разбросаны по России в сотнях
мест. Этим процессом были охвачены миллионы людей. И вот этой
экологической частью военно-технической деятельности надо заняться
срочным образом.
Таким образом, нам всем очень нужны регистры. Регистр точек страны,
где с гептилом работали (от ведра до тысяч тонн, от производства до
уничтожения), это будет несколько сот точек. И регистры людей, получивших
острый токсический удар от гептила (это десятки тысяч), и людей,
получивших токсический удар в микродозах (их миллионы). Создание этих
регистров будет признаком того, что наш бюрократический аппарат заметил
проблему. В переводе на русский язык, нам нужна опережающая экологическая
политика в связи с военной ракетно-космической деятельностью. Какая бы
ни была военная политика, экологическая должна все равно существовать.
Люди, миллионы людей, находящиеся фактически на грани дебилизации, должны
знать, куда попали. И государство, которое их в эти условия поставило,
должно о них позаботиться.
Не полагаясь на армию, если она для этого еще не созрела.
Лев А. Федоров, доктор химических наук,
президент Союза "За химическую безопасность"
Журнал "Экология и право", No 6, февраль 2003 г.