Каинск - родина цареубийцы?, о семье Юровских Опции

[Петрович]

Из материалов Томского контрольно-разведывательного отделения:
выписка из протокола допроса нашего земляка Ильи Юровского, брата Якова Юровского, организатора и одного из исполнителей расстрела царской семьи в Екатеринбурге.

ПРОТОКОЛ
допроса подозреваемого Юровского

Имя — Эле-Илья, отчество — Хаймович, фамилия — Юровский, звание — мещанин гор. Каинска Томской губернии, вероисповедания — иудейского, происхождения — из мещан, родился в 1882 году, национальность – еврей, местожительство – гор. Томск, Иркутская ул., №11. Отношение к отбыванию воинской повинности — ратник 1 разряда. Родственные связи — братья: Лейба 32 лет, проживает в г. Томске, Моисей 50 лет — в Харбине, Янкель-Яков 40 лет — неизвестно где, Борис 39 лет — в Германии в плену, Пейсах-Петр — 43 лет — в Америке, жена Лея Мошкова 39 лет проживает в гор. Каинске. Образование — малограмотный, часовой мастер, за границей был в плену в Германскую войну, арестован не был, на иностранных языках не говорит. На предъявленные вопросы отвечаю: я природный сибиряк, из мещан г. Томска, приписан в г. Каинск Томской губернии. В Томск я приехал из Каинска – Карачи 20-21 августа 1919 г., где был на курорте. Чем я болею не знаю. В Карачах я прожил месяца два. На военной службе я служил в 404 пехотном Камышинском полку в конном запасе, с выходом же полка на позицию я в 1916 году был в команде связи ротного командира. На позицию я прибыл 5 июня 1916 г., был дважды контужен (засыпан землей), а 13 июня, в числе около 800 человек, попал к австрийцам в плен, где пробыл один год и восемь месяцев. Из плена возвратился приблизительно 20 июня 1918 г. и приехал в Каинск, где и стал заниматься своим делом – часовым делом, т.к. я часовой мастер. В плену я был в г. Визельбург, в лагере военнопленных, откуда в числе эшелона меня, как инвалида, отправили в Россию в двадцатых числах мая 1918 г. Свидетельств о моей контузии у меня не было и нет, о том, что я был в плену, могут подтвердить мои письма к жене из плена, которые находятся у ней в Каинске, других же документов не имеется.
Из Визельбурга до Каинска я ехал один месяц через следующие города: Вена, куда прибыл 21 мая, Иван-город - 23 мая, Двинск - 26-27мая, Петроград - 3 июня, Вологда - 5 июня, Вятка - 7 июня, Пермь - 10 июня, Тюмень - 14 июня, Курган - 18 июня и Каинск - 20 июня. Через город Екатеринбург я не ехал и никогда в нём не был.

Брат мой Моисей живет в Харбине безвыездно лет двадцать, занимается торговлей и имеет семью, состоящую из: жены Любови, отчества не знаю, урожденной Воронок, дочь томского еврея-кузнеца, многочисленных детей, имени которых и числа их не знаю. Борис в германском плену с 1915 года, который за все время нахождения там посылал мне одну лишь открытку. Где он сейчас, что с ним, жив ли он абсолютно ничего не знаю. Жена его Пана Леонтьевна, урожденная Фугенфирова, проживает в гор. Томске, по Никитской ул., в чьем доме и какой номер не знаю. Пейсах-Петр уехла с семьей в Америку семь или восемь лет тому назад. Переписки я с ним не имею, писал лишь раза два за все время. Изображенная на предъявленной мне маленькой фотографической карточке дама с правой стороны есть жена уехавшего в Америку брата, с левой стороны на той же карточке мужчина мой родной брат Пейсах, который в Америке. Мужчина, сидящий посредине той же карточки, родной брат жены моего брата Пейсаха — Матвей, кажется Леонтьевич (Г)Уревич, сам он из Тобольска, где сейчас живет не знаю. Из Америки как брат, так и его жена в Россию не приезжали. Жена моя Лея сейчас живет в гор. Каинске. Томской губ., где содержит часовую мастерскую. В Томск я приехал с тем, чтобы подыскать помещение, перевести свою мастерскую сюда...

Томск, сентябрь 1919.

[Петрович]

Обо всех передвижениях и связях Я.М. Юровского с большевистским подпольем Томское жандармское управление знало через своего агента «Сидорова», внедренного в Томскую группу РСДРП. Однако ввиду неординарности случая («большевик-коммерсант»), а также с целью выявления его истинной роли в местной большевистской организации решено было его не трогать, что называется, до поры до времени.

Но для того чтобы проследить связь Я.М. Юровского с Ф.И. Голощекиным и Я.М. Свердловым, следует пояснить, что, арестованный в декабре 1909 года на проходившем заседании Московского Комитета РСДРП Ф.И. Голощекин был поначалу помещен в Бутырский Тюремный Замок, откуда по окончании следствия уже в марте 1910 года отправлен по этапу в Нарымскую ссылку сроком на три года. Едва освоившись на новом месте, Ф.И. Голощекин организует Марксистский кружок, за что подвергается новому аресту и помещается теперь уже в Томский Тюремный Замок. Однако в ходе проводимого следствия длиной в несколько месяцев доказать его виновность не удалось, посему «за недостаточностью улик» дело вскоре было закрыто, а «товарищ Филипп» вновь водворен к месту ссылки – село Нарым, откуда ему удалось бежать лишь в сентябре 1911 года.

В свою очередь, будущий Председатель Президиума ВЦИК Я.М. Свердлов, арестованный вместе с Ф.И. Голощекиным, в том же марте 1910 года был выслан в Нарымскую ссылку, откуда ему удалось скрыться уже в июле. Арестованный вновь в Петербурге, Я.М. Свердлов 5 мая 1911 года был вновь сослан в село Нарым, где почти сразу же сумел организовать «Бюро побегов» под руководством ссыльного Бориса Краевского. Как наиболее опасный преступник среди ссыльно-поселенцев, Я.М. Свердлов был переведен в Томский Тюремный Замок, где продолжил свою активную революционную деятельность посредством выражения протеста Томскому губернатору и Томскому Окружному Прокурору по факту нарушения прав заключенных и откуда ему удалось сбежать в декабре этого же года.

Известно также и то, что 4 апреля 1911 года Я.М. Юровский был арестован и ровно месяц провел в томской тюрьме, где в то же самое время находился и Я.М. Свердлов. (Правда, находясь в разных камерах, они не могли общаться.)

Будучи допрошенным 6 и 25 апреля 1911 года, он всячески пытался снять с себя предъявленные ему обвинения по подозрению принадлежности к РСДРП и связанной с этим «противогосударственно-преступной» деятельности, настаивая на том, что лишь желал сменить вид своей коммерческой деятельности, в связи с чем и продал свой часовой бизнес.

Однако не подлежит сомнению, что, попав в поле зрения Охранного отделения, он не случайно решает продать собственное дело, так как не желает дождаться его реквизиции в судебном порядке. Посему, предвидя возможный арест, он отнюдь не случайно передает накануне своих поездок на хранение своей сестре Перле (Пане) 9 единиц хранящегося у него дома оружия (пистолетов и револьверов), принадлежащего местной социал-демократической организации. Таким образом, ведя в Томске активную революционную работу на протяжении более шести лет, причем, что называется, «без отрыва от собственного дела», Я.М. Юровский постепенно входит в доверие первых лиц партии как надежный исполнитель, способный выполнить любое порученное ему дело.

Будучи арестованным, Я.М. Юровский помещается в Томский Тюремный Замок, откуда выходит на свободу ровно через месяц. Но таковая длилась недолго, так как уже на следующий день он был приглашен в полицейскую часть, где у него вновь отобрали паспорт и, предъявив предписание Тобольского губернатора В.И. Азанчевского-Азанчеева о высылке за пределы Томской губернии, предложили ему самому выбрать место для дальнейшего жительства. Получив предписание, запрещавшее ему поселение в 64 административных центрах европейской части России, Сибири и Северного Кавказа {64} , Я.М. Юровский, памятуя полученные им как-то рекомендации Я.М. Свердлова, выбирает Екатеринбург, куда он и был доставлен в сопровождении двух чинов полиции и куда немногим позднее прибыла его семья. Оказавшись в Екатеринбурге, Я.М. Юровский уже 24 мая 1912 года подает прошение на имя товарища министра внутренних дел И.М. Золотарева, в котором просит отменить предписание о своей высылке и разрешить ему возвратиться в Томск {65} . Однако все его старания оказались напрасными, так как таковое было оставлено без ответа.

Смирившись с постигшей неудачей, Я.М. Юровский вновь развивает активную деятельность в области частного предпринимательства. И уже в 1913 году по договоренности с известным на Урале фотографом Н.Н. Введенским он открывает в Екатеринбурге «Фотоателье М.Я. Юровской», специализировавшееся на портретных фотографиях {66} . Располагалось оно на Покровском проспекте в доме № 42 и было зарегистрировано на имя жены Я.М. Юровского – Марии Яковлевны, так как сам он (как лицо, высланное ввиду «вредного направления деятельности») не имел права заниматься каким-либо видом коммерческой деятельности. А сделать это ему это удалось благодаря знакомству с екатеринбургским ювелиром Б.И. Нехидом, вместе с которым он когда-то обучался часовому делу в магазине Пермана и который, по некоторым сведениям, был обязан Я.М. Юровскому жизнью {67} .

64. Я.М. Юровский опознал свою шубу-барнаулку на Ф.И. Голощекине, которого встретил в Екатеринбурге у синематографа «Колизей» вечером 21 февраля 1913 г. Эту шубу он сшил себе на заказ в Томске, а позднее отдал ему в дар во время побега «Товарища Филиппа» из Нарымской ссылки. «Эпизод с шубой» подробно был описан в книге Я.Л. Резника «Чекист». (См.: РезникЯ.Л. Указ. соч., с. 36).

65. В ГАРФ (Фонд Особого Отдела Департамента Полиции) хранится документ следующего содержания: «Каинскому мещанину Якову Михайлову Юровскому Томским Губернатором, в интересах охранения общественного порядка, на основании п. 4. ст. 16 Положения об усиленной охране ввиду вредного направления деятельности названного Юровского, воспрещено на все время действия указанного положения жительство в пределах Томской губернии с правом избрания Юровским места жительства». (М.Д. де Дзулиани. Царская семья. Последний акт трагедии. М., Художественная литература, 1991, с. 99.)

Продолжение следует...