Некоторые подробности из жизни каинского купца 2-й гильдии Моисея Левако, как разрешался еврейский вопрос в царской России... Рейтинг Опции

[Петрович]

Сведения о каинских купцах Левако, полученные из открытых источников.

Левако Иосиф Абелевич (Илья Абрамович) – уроженец г. Каинск (ок.1873 г). Купец 2-й гильдии. Торговля жировыми товарами и мануфактурой (1903). Владелец кожевенного завода, 2-эт. дома с магазином и подвалом, построенного в 1911 г. на углу Иркутской (Коммунистической) и Думской (Папшева) улиц (краеведческий музей). В списке допущенных к выборам гласных на 1907 год № 548, недв. имущ. Ходатайствовал об открытии в Каинске драматического общества (1908). Мещанин, г. Каинск (1909). Присяжный заседатель Каинского уезда по списку №3 (1909). Купец 1-й гильдии (1909). Взял кредит на 40 000 рублей в Сибирском торговом банке (1910). Присяжный заседатель Каинского уезда по списку №3 (1911, 1913). В списке лиц, имеющих право быть присяжными заседателями на 1913 год по Каинскому уезду, № 519. По неподтвержденным данным, выехал с семьей в Палестину. Недвижимое имущество национализировано Каинским Совдепом (1918). В 30-х гг. ХХ века в доме Левако размещалось местное отделение НКВД.

Левако Мовша Абелевич (Моисей Абрамович) – Родился в 1860 г. в г. Вильно. В 1899 г. приписан к каннскому купечеству. Купец 1-й гильдии. Скупка зерна в Омске. Торговля кожевенными товарами. В списке допущенных к выборам гласных на 1907 год № 549, недв. имущ. и торг.-пр. пр. Взял кредит на 25 000 рублей в Сибирском торговом банке (1910). Присяжный заседатель Каинского уезда по списку №1 (1911, 1913). В списке лиц, имеющих право быть присяжными заседателями на 1913 год по Каинскому уезду, № 520. Избран запасным присяжным заседателем по Каинскому уезду на сессию Томского окружного суда с 10 по 15 апреля 1917 г.

Казалось бы, на этом можно поставить точку. Более подробные сведения об истории семьи Левако скрывают архивы, добраться до которых не всегда представляется возможным. Но, оказалось, что в 1913 году простой каинский купец стал причиной необычайного происшествия, едва не потрясшего устои законодательства Российской империи:

В КАКОМ ГОДУ РОДИЛСЯ МОВША ЛЕВАКО

Я предвижу недоумение читателя.
Какой интерес может представить вопрос о том, в каком именно году родился виленский еврей Мовша Левако? Недоумение это тем более возрастет, когда читатель узнает, что возникший в 1913 году вопрос этот сосредоточился вокруг спора о том, родился ли Левако в 1860 или в 1861 г.

Вопрос этот оказался, однако, столь серьезным, что для решения его был поставлен на ноги правительственный аппарат в лице трех министерств: внутренних дел, финансов и юстиции. Три высших органа царской России во имя сохранения еврейских ограничительных законов были заинтересованы в том, чтобы Мовша Левако родился именно в 1860 г. Но сам Левако упорно настаивал на том, что он родился в 1861 г. От исхода этого спора зависела участь всей его многочисленной семьи, состоявшей из 8 детей и неограниченного количества внуков. А возник весь спор при следующих обстоятельствах.

В 1866 г. виленский еврей Абель Левако был сослан в Сибирь на поселение. Приехал он туда вместе с женой и малолетним сыном Мовшей, поселился в г. Каинске, где и был приписан к местному мещанскому обществу. Через 32 года сын Левако — Мовша, успевший обзавестись семьей и 8 детьми, был зачислен в сословие местных купцов.

Наступил 1913 г. Россия пышно праздновала 300-летие дома Романовых, а Мовша Левако скромно справлял в 47 раз в Сибири свои национальные праздники. В ряде патриотических статей по поводу 300-летия в газетах шла агитация за дальнейшее укрепление самодержавия и православия и за сплочение верноподданных против ...
[текст отсутствует]

...пошел по инстанциям, попал в министерство финансов, во главе которого стоял почти что «либерал» - Коковцов.

Министерство нашло доводы каинской администрации правильными. И вот, в один прекрасный день Мовша Левако, уже глава большой семьи, получил извещение, что приписка его и его отца – отменена. В перспективе выселение. Куда? Куда денется старик с сыновьями и внучатами, родившимися в Каинске, — до этого администрации дела нет. Закон — прежде всего. Бросился Левако в Питер к известному специалисту по еврейским делам пр.(исяжному) пов.(еренному) Айзенбергу, чуть ли не единственному в старой России человеку, разбиравшемуся в сложном и запутанном законодательстве о евреях и еще более запутанных сенатских решениях. Выяснилась дилемма: либо обратиться на высочайшее имя с просьбою простить Левако за то, что он родился на 1 год раньше, чем это полагается по закону, либо доказать, что он родился в соответствии с требованиями закона, т.-е. в 1861 г. Остановились на втором варианте.

Поехал Левако в Вильно, где нашел свидетелей, удостоверивших, что он родился в 1861 г. С этими показаниями Мовша Левако возбудил в окружном суде иск к покойным родителям в лице назначенной опеки (такова была форма) о признании его, родившегося в 1861 г., их законным сыном. Дело прошлое. Насколько были достоверны эти свидетельские показания – трудно сказать. Формально все было правильно. Суд иск к покойным родителям удовлетворил. Министерства финансов и внутренних дел должны были скрепя сердце отменить решение о признании незаконным поселения Мовши Левако.

Отсюда вывод: при старом режиме, производя потомство, еврей должен был строго сообразоваться с требованиями ограничительных законов, памятуя, что потомству за малейшую неосторожность в этом деле придется расплачиваться даже через полвека.

В кн.: Л.М. Клячко. Повести прошлого. Изд-во писателей в Ленинграде, 1929. Со стр.174

[Петрович]

Неожиданное продолжение

My Father Misha Levaco
By BEN LEVACO

My Father was a man who, until his dying day, was very much in love with his wife, my Mother Rachel. He idolized her. Throughout his life he never argued with her and never, never raised his voice. He always called her Rayushenka, an affectionate Russian term for Rachel. Mother could do no wrong; she was in truth my Father’s queen.
Michael Levaco was the middle son of three sons of my Grandfather Movshev Levaco of Kainsk, Siberia, who was a prominent industrialist. Father worked in Movshev’s enterprises and did not have a financial care in the world. Events soon changed that.

Мой отец был человеком, который до самой смерти очень любил свою жену, мою мать Рэйчел. Он боготворил ее. За всю свою жизнь он никогда с ней не спорил и никогда, никогда не повышал голоса. Он всегда называл ее Раюшенькой, ласковым русским словом, обозначающим Рэйчел. Мать не могла сделать ничего плохого; она действительно была королевой моего отца.
Михаил Левако был средним сыном из трех сыновей моего деда Мовши Левако из Каинска, Сибирь, который был выдающимся промышленником. Отец работал на предприятиях Мовши и не имел финансовой заботы в мире. События вскоре изменили ситуацию.

Father's first experience of being without the protection and security of wealth occured on September 1, 1923, when he was 37 years old. On that day, a disastrous earthquake struck Yokohama, Japan, where we lived. Father was left with only two Japanese Yen in his pocket, the equivalent of less than one American dollar. Our house was in flames as we dashed out to safety when the quake struck and Father did not even have time to grab his jacket in which he had left his wallet. There was no returning for the money or. for anything else for that matter, including Mother's substantial amount of jewelry. Father’s business assets were also destroyed, in a warehouse, which was burned to the ground. Unfortunately, they were uninsured, and we were thus left penniless.

Until that day, Father was a jovial, outgoing, happy individual — as a boy, teenager and young man in Siberia. This continued through our earlier years to Harbin, Manchuria, where we had settled in 1915 after leaving Siberia “temporarily” at Grandfather's insistence, to ride out the brewing advent of Bolshevism.

Первый опыт пребывания отца без защиты и сохранности богатства произошел 1 сентября 1923 года, когда ему было 37 лет. В тот день катастрофическое землетрясение произошло в Иокогаме, Япония, где мы жили. В кармане отца осталось всего две японские иены, что эквивалентно менее чем одному американскому доллару. Наш дом горел, когда мы бросились в безопасное место, когда произошло землетрясение, и Отец даже не успел схватить куртку, в которой он оставил свой бумажник. Возврата денег не было. за все остальное, включая значительное количество материнских драгоценностей. Бизнес-активы отца также были уничтожены на складе, который сгорел дотла. К сожалению, они не были застрахованы, и мы остались без гроша в кармане.
До этого дня Отец был веселым, общительным и счастливым человеком — мальчиком, подростком и молодым человеком в Сибири. Это продолжалось в наши ранние годы в Харбине, Маньчжурия, где мы поселились в 1915 году после того, как «временно» покинули Сибирь по настоянию дедушки, чтобы переждать назревающее пришествие большевизма.

All that changed on that fateful day. Father was lost. It was as though the became shell-shocked. The burden of having to care for a wife and two sons was too much to bear. That is when Mother took over the reins. From that moment on, Mother was the leader and the guiding light of the family. Father would not do anything without first consulting her.
It was Mother’s decision not to go to the United States, our original destination, but instead to return to Harbin after the earthquake. Without my Grandfather's backing Father was on his own for the first time in his life. He had no professional skills, thus he was just another White Russian refugee having to find a way to make a living in a strange country — China.

Все изменилось в тот роковой день. Отец потерялся. Он как будто был контужен. Бремя необходимости заботиться о жене и двух сыновьях было непосильным. Именно тогда Мать взяла бразды правления в свои руки. С этого момента Мать стала лидером и путеводной звездой семьи. Отец ничего не делал, не посоветовавшись с ней.
Это было решение Матери не ехать в Соединенные Штаты, нашу первоначальную цель, а вместо этого вернуться в Харбин после землетрясения. Без поддержки дедушки отец впервые в жизни остался один. У него не было профессиональных навыков, поэтому он был просто еще одним белым русским беженцем, которому приходилось искать способ зарабатывать на жизнь в чужой стране — Китае.

There was no hope for any further financial help from Siberia as the Bolsheviks had, by this time, already confiscated all of Movshev’s enterprises. Luckily, due to Grandfather's standing among the Jewish communities of Siberia, and because he was also well- known to the merchants of Harbin. Father was able to obtain credit to establish a haberdashery in Tientsin, China in 1924.
Running a small haberdashery when there were wealthier better established and bigger competitors was extremely difficult. The limited financial returns created problems with meeting datelines for paying outstanding obligators. This was more than Father could cope with and he never regained his equilibrium. His self-assurance, formerly his best quality, was completely lost and he began questioning his abilities.

На дальнейшую финансовую помощь из Сибири надежды не было, поскольку большевики к этому времени уже конфисковали все предприятия Мовше. К счастью, благодаря положению дедушки среди еврейских общин Сибири, а также потому, что он был также хорошо известен торговцам Харбина, отцу удалось получить кредит на открытие галантерейной лавки в Тяньцзине, Китай, в 1924 году.
Управлять небольшой галантерейной лавкой, когда существовали более состоятельные, авторитетные и более крупные конкуренты, было чрезвычайно сложно. Ограниченные финансовые доходы создали проблемы с соблюдением сроков выплаты непогашенных обязательств. Это было больше, чем отец мог вынести, и он так и не восстановил равновесие. Его самоуверенность, бывшая его лучшее качество, полностью утеряна, и он начал сомневаться в своих способностях.

Writing poetry became his solace. He wrote feverishly, in Russian, a language in which he was well accomplished. I have volumes of Father's poem's. They encompass a variety of subjects. Many of the poems are dedicated to Mother, expressing his undying love for her. The quality of Father’s poetry can be compared to the works of a professional. His poems have a deep meaning, they are expressive, descriptive, they touch the heart and leave a lasting impression. They are warm, compassionate, poigrjant; some are bitter-sweet, many are sentimental. Those written to his Grandson Ron, my brother Bob’s son, when he was a little tot are merry, humourous and all thoroughly enjoyable, many are fables similar to Aesop's.
The store never did well and the time came when Father had to give it up and pull out what little capital was left. From then on, he had to find other ways to make a living. After being a fur broker, he eventually went to work for others and took the position of managing a small haberdashery in Shanghai where our family lived in the 40's.

Написание стихов стало его утешением. Он лихорадочно писал на русском языке, на котором хорошо владел. У меня есть тома стихов отца. Они охватывают самые разные темы. Многие стихотворения посвящены Матери и выражают его бессмертную любовь к ней. Качество поэзии Отца можно сравнить с произведениями профессионала. Его стихи имеют глубокий смысл, они выразительны, описательны, трогают сердце и оставляют неизгладимое впечатление. Они теплые, сострадательные, пронзительные; некоторые горько-сладкие, многие сентиментальны. Те, что написаны его внуку Рону, сыну моего брата Боба, когда он был маленьким, веселы, юмористичны и очень приятны; многие из них похожи на басни Эзопа.
Магазин никогда не преуспевал, и пришло время, когда отцу пришлось отказаться от него и вывести тот небольшой капитал, который еще оставался. С тех пор ему пришлось искать другие способы зарабатывать на жизнь. Проработав меховым брокером, он в конце концов пошел работать на других и занял должность управляющего небольшой галантерейной лавкой в Шанхае, где наша семья жила в 40-х годах.

Ultimately, he and Mother, together with Bob's family, moved to the United States in 1949. After a short stay in San Francisco, they lived in Chicago for a few years before moving back to San Francisco. While in Chicago, Father had a small job with one of the department stores. Upon retirement, he spent his time in taking care of Mother, writing poetry and doing most of the cho'res at home.
Here was a man who had never uttered an angry word either to my Mother or to my brother Bob and to myself. He did not have a single enemy in the world, never committed an act that could be called offensive.
An unassuming, gentle man like his father Movshev — his sterling qualities were unfortunately not recognized by us during his lifetime. He succumbed to cancer in San Francisco in 1971 at the age of 85.

FAREWELL!

В конце концов, он и мать вместе с семьей Боба переехали в Соединенные Штаты в 1949 году. После недолгого пребывания в Сан-Франциско они несколько лет жили в Чикаго, прежде чем вернуться в Сан-Франциско. В Чикаго отец работал на небольшой работе в одном из универмагов. Выйдя на пенсию, он проводил время, заботясь о матери, сочиняя стихи и выполняя большую часть работы по дому.
Это был человек, который ни разу не произнес сердитого слова ни моей матери, ни моему брату Бобу, ни мне самому. Он не имел ни одного врага в мире, никогда не совершал поступка, который можно было бы назвать оскорбительным.
Скромный, мягкий человек, как и его отец Мовше, — его безупречные качества, к сожалению, не были признаны нами при его жизни. Он умер от рака в Сан-Франциско в 1971 году в возрасте 85 лет.

Источник