Что делать в случае войны?, За Родину!.. как в 1941-м... Опции

[Петрович]

У парней вот здесь - http://pikabu.ru/story/chto_delat_v_slucha...161936#comments - уже сложились определённые мнения...

"Периодически как хомячки в жэжэ, так и люди достаточно бывалые в реале, высказывают одну и ту же мысль.
Типа, "если на эту страну нападут, то ей п..ц, никто за нее воевать не будет, армия в развале, воевать некому, народ будет сидеть и ждать".
Это настолько заe..ло, что я решил высказатся.

Мой дорогой друк.
Позволь мне обрисовать тебе подобный расклад.
Вот допустим, НАТО нанесло первый удар. Частью ядерный, но, в основном - нет.
Ну наши там вяло в ответ, получилось плохо, танки переходят границу, передовые части опрокинуты, смяты, частью уничтожены, бегут на восток. Сопротивление минимальное, "Абрамсы" прут на Москву.
Вот тут начинается некоторое расхождение между представлениями хомячков и реальностью.
На самом деле, когда подобная тема осознается где надо, случится следующее.
В твою дверь позвонят.
Открыв ее, ты увидишь похмельного мента, еще более похмельного лейтеху и пару солдат.
Тебе вручат повестку, и скажут, что приказом Верховного главнокомандующего ты призван на военную службу. И должен собрать вещи и выйти из хаты прямо сейчас, иначе тебя арестуют.
Понимая, что их больше, и они вместе сильнее, ты подчиняешься, и одетый во что попало, с парой смен белья и носков выйдешь во двор.
Там будет стоять автобус. Старый и покоцанный. Или два.
В нем будут сидеть твои соседи - те самые, которых ты каждый день видел на парковке, когда приходил туда за своей "Короллой" утром.
Вас свезут в ближайшую учебку. Они сейчас не считаются учебками, но восстановить недолго.
Правда, в казармах будет не хватать окон, и укрываться ночью придется матрасом, но это не смертельно.
Тебя наскоряк обучат. Ты выроешь пяток-другой окопов "в рост". Отстреляешь три-четыре сотни патронов из АК, несколько десятков раз кольнешь штыком иссохшееся чучело.
Кинешь муляж гранаты. Раз десять.
Один раз тебе придется бежать по полю под взрывы петард, на ходу стреляя холостыми.
Потом тоже самое ты сделаешь ночью, под висящими в небе осветительными снарядами - не до конца понимая, что ты делаешь.
Там, правда, будут парни, которые сделают по два десятка выстрела из граника. Но ты - нет.
А потом Вас погонят на войну.

Такие, как ты, в условленном месте встретят других - которые стреляли из пушек, вытащенных со складов хранения - на одной из них ты увидишь клеймо "1956".
Потом подтянутся третьи - у них будут конфискованные на "гражданке" КамАЗы и ЗиЛы, которые наспех кисточками перекрасили в оливковый цвет.
Среди Вас будут ходить старшие командиры - кадровые, которых прислали вами командовать, и когда тебе удастся увидеть какими глазами они смотрят на тебя, ты будешь видеть страх и жалость.
Рядом будут такие мобилизованные, которые уже тянули срочную, и ты с жадностью будешь выспрашивать у них обо всем подряд, инстинктивно понимая, что не знаешь того, что тебе необходимо для выживания.
У тебя будет обшарпанная стальная каска - не такая, которую ты видел по телеку до войны.
У тебя не будет броника - на тебя его просто не хватит. У тебя будут кирзачи вместо ботинок. Но хоть тебе не советская форма достанется - среди вас будут и те, кому выдали шинель, а может и галифе.
В последний день приедет хмурый седой генерал с толстым животом. Он вручит вашему командиру знамя, скажет, что теперь вы все - 105-я мотострелковая бригада, и должны гордо нести это имя. Он надеется, что Вы выполните свой долг.
Регулярная армия, где были настоящие танки и настоящие солдаты, у которых были нормальные кевларовые каски и ботинки, уже погибла, кроме вас никого нет.
Утром Вам дадут противотанковые средства - кому повезло, одноразовые РПГ, тебе старые и тяжелые противотанковые гранаты, две штуки.
У системного администратора, который будет следующим в списке после тебя, вообще будет карабин СКС вместо автомата. И он такой будет не один.
Потом Вы на своих реквизированных грузовиках, таща на буксире старые пушки выйдете в район развертывания.
Соседние колонны разбомбят, и ты увидишь сгоревшие машины и трупы, но вы успеете развернуться на местности и окопаться.
Вам дадут водку, и вы будете по очереди прикладываться к сивушной бутылке, потому, что вам забыли выдать кружки.
А дальше ваше с миру по нитке собранное воинство будеть останавливать орды высокотехнологичных танков, роботов, вертолетов, и самолетов. Вокруг будет огненный ад, в последнюю секунду перед первым взрывом на твоих позициях ты с ужасом наконец-то осознаешь, насколько враг сильнее.
А потом они перейдут в атаку, и ты будешь останавливать их своим автоматом и парой гранат. А сисадмин - карабином и одной гранатой. И будет казаться, что все.

И знаешь, что парень?

Ты их остановишь. Да, да, это ты именно и сделаешь, а потом ты еще раз их остановишь в другом месте, а потом ты погонишь их обратно, и помяни мое слово, воткнешь флаг в развалины их столицы.
А если тебя убьют, то это сделает сисадмин. А если его тоже убьют, то тот, похожий на ублюдка типок, который продавал телефоны в магазине напротив. А если его убьют, то тот ублюдок, которого ты пиз..ил за то, что он ссыт в подъезде. Если не ты, то кто-то из них сделает это обязательно.
Просто потому, что их НАДО будет остановить, потому, что в тот день, когда их не остановят, Вселенную накроет тьма, потому, что это будет конец человечества. Потому, что это будет конец всего вообще.
Ты вспомни, их всегда останавливали. При том, что они всегда были сильнее. И в этот раз эта честь выпадет тебе, хомяк.
Потому, что больше никого нет.
Удачи.

ЗЫ. Это, конечно, аллегория, СКС дадут вряд ли, АК полно, а РПГ-7В встречается чаще, чем одноразовые "Мухи", но главное в том, что суть показана верно. Я в Чечне на разных людей насмотрелся: и на уличных хулиганов, и на "ботаников", которые и драться то никогда не дрались, и на обычных парней. Да много на кого. И подавляющее большинство (кроме малого числа трусов) нормально тянуло тяжелую солдатскую лямку на войне.

ЗЗЫ. Если кто не понял, то этот пост о силе внутреннего духа, осознании общности, патриотизме. А не о количестве автоматов на душу населения и превентивности применения ЯО.

http://twower.livejournal.com/499548.html, ну и там дальше каменты...

(с) сперто в инете один в один

[Петрович]

Небольшая историческая параллель с 1812 годом.
Журнал "Коммерсантъ Власть"
13.08.2012, 00:00

"Чиновники, духовенство также бежали из города"

...
200 лет назад, 18 августа 1812 года, русские войска оставили Смоленск. А вошедшие в город французы сформировали из местных жителей муниципалитет во главе с мэром. Руководитель историко-архивной службы ИД "Коммерсантъ" Евгений Жирнов восстановил историю этого органа управления и преследования его членов после изгнания оккупантов.

"Хотят иметь кофе и сахар"
Недруги России издавна твердили о том, что самое естественное состояние для нее — быть постоянно ни к чему не готовой. Особенно к войне. Однако, как показывает опыт трех Отечественных войн, злопыхатели заблуждались. К войнам готовились, но не всегда для подготовки хватало ресурсов и времени.

Задолго до первой из Отечественных войн — 1812 года — все здравомыслящие люди в Российской Империи понимали, что столкновения с французской армией не избежать. Главным препятствием на пути завоеваний Наполеона стала Британия, с всевластием которой на морях император Франции поделать ничего не мог. В 1806 году он решил, что лучшим способом борьбы против могущества Соединенного королевства станет подрыв торговли, а потому закрыл все подконтрольные ему европейские порты для британских товаров.

В 1807 году после разгрома русской армии под Тильзитом Александр I был вынужден присоединиться к этой континентальной блокаде. Но на деле поставки английских колониальных товаров в Россию так и не прекратились. Наполеон раздраженно говорил, что русские препятствуют его планам потому, что "хотят иметь кофе и сахар". Недовольство Наполеона из-за того, что в воздвигнутом им препятствии имеется значительных размеров дыра, нарастало с каждым месяцем. Так что уже в начале 1811 года мало кто в России сомневался в том, что вскоре может последовать акция устрашения в излюбленном наполеоновском стиле — быстрое вторжение, генеральное сражение, победа французских войск и подписание мира на крайне унизительных для проигравших условиях.

Очевидно, в близость войны верил и Александр I, так как еще в 1810 году, как свидетельствуют его указы, он начал принимать энергичные меры по накоплению средств в казне и резкому улучшению снабжения армии. В 1811 году правительство приложило немало усилий для увеличения продовольственных резервов — наполнялись существующие и создавались новые запасные хлебные магазины. Пополнялась и армия, для чего проводились дополнительные рекрутские наборы. А в начале 1812 года, задолго до того как армии Наполеона подошли к Неману, император поручил подготовить прочувствованный манифест, призывавший подданных всех сословий объединиться для борьбы с врагом. Однако усилия правительства и усердие исполнителей оказались недостаточными, и военные неудачи начали объяснять внезапным и вероломным нападением французов на не подготовленную к войне страну.

Похожая картина наблюдалась и перед Первой мировой войной, которую в России именовали Второй Отечественной. Когда в 1910-1912 годах в стране началась кампания за пересмотр таможенных тарифов и торговых договоров с Германией, по сути превративших Россию в сырьевой придаток западного соседа (см. "Россия — германская колония особого рода", "Власть" N37, 2006 год), оставалось немного сомнений в том, что немцы не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить существующее положение. Естественно, правительство Российской империи, судя по документам, начиная с 1912 года проводило массу мероприятий для укрепления армии и создания резервов. Но что-то не получилось, а что-то к августу 1914 года не успели закончить. Так что неудачи вновь пришлось списывать на силу и вероломство врага.

А если просмотреть решения Политбюро ЦК ВКП(б) за 1940-й и первую половину 1941 года, нельзя не поразиться тому, что все усилия, все человеческие и материальные ресурсы страны направлялись на подготовку к войне, в неизбежности которой никто не сомневался. Но снова многого не успели.

"Сжечь самого комиссионера"
Удивительно похожими (естественно, с поправкой на уровень техники и вооружений) оказались и описания событий, происходивших в армейском тылу после начала всех трех Отечественных войн. Вслед за всеобщим шоком после объявлений о войне наступал патриотический подъем. К примеру, историк Василий Иванович Грачев так описывал приход отступающих русских войск в Смоленскую губернию:

"Уже все знали, что неприятель гонится по пятам за нашею отступающею армиею; но, вместо страха и уныния, во всех слоях русского народа разгоралось единодушное, сердечное усердие к спасению родины. По деревням, как и по городам, помещики, мещане и купцы, сельское духовенство, гражданские чиновники всякого положения — все одушевлены были пламенною любовью к России и сильнейшим негодованием против неприятеля; все готовы были на всякую жертву для обороны родины и для истребления дерзкого врага. Кто жил в это время, тот во всю жизнь его не позабудет".

Правда, как водится, находились и те, кто пытался сделать себе состояние на войне. Начальник Главного штаба 1-й Западной армии генерал Алексей Петрович Ермолов вспоминал о событии, случившемся в те же дни в Смоленской губернии:

"В Поречье генерал-провиантмейстер Лаба докладывал военному министру, что комиссионер, в похвальном намерении не допустить неприятеля воспользоваться магазином, сжег его. В нем находилось несколько тысяч четвертей овса и 64 тысячи пудов сена. Не восхитился министр восхваляемою расторопностию, а я испросил позволения его справиться по делам, как давно об учреждении магазина дано было повеление: нашлось, что от подписания бумаги две недели. Есть ли возможность в один пункт свезти такое большое количество запасов в том месте, где во множестве взяты обывательские подводы в пособие армии? Я осмелился сказать министру, что за столь наглое грабительство достойно бы вместе с магазином сжечь самого комиссионера. Генерал-провиантмейстер Лаба выслушал все, не смущаясь; во время отправления им должности происшествие сие, конечно, не первое, ему встретившееся".

Подобные события, конечно же, оказывали влияние на настроения обывателей, однако не столь сильное, как прибытие в Смоленск 9 июля 1812 года императора Александра I (здесь и далее даты даются по старому стилю). Вскоре после его приезда пришло сообщение о заключении мира с Турцией, что высвобождало для войны с французами Третью русскую армию. Кроме того, императору доложили, что заключен договор со Швецией, согласившейся стать союзницей России в войне против Наполеона. Радостные вести, о которых император тут же с балкона объявил подданным, благодарственный молебен и торжественный обед с дворянством создали у жителей Смоленска впечатление, что перелом в войне практически наступил и врага вот-вот погонят назад.

Сложившееся впечатление усилил рескрипт императора епископу Смоленскому и Дорогобужскому Иринею от 10 июля 1812 года, зачитывавшийся в церквах:

"Узнав, что некоторые поселяне и жители, оставляя поля и работы, скрываются и бегут от малочисленных неприятельских разъездов, появляющихся в далеком еще расстоянии от Смоленска, возлагаем мы на вас пастырский долг: внушениями и увещеваниями своими ободрять их и не только отвращать от страха и побега, но, наоборот, убеждать, как того и требует долг и вера христианская, чтобы они, совокупляясь вместе, старались вооружиться, чем только могут, дабы, не давая никакого пристанища врагам, везде и повсюду истребляли их и, вместо робости, наносили им самим великий вред и ужас".

Во исполнение рескрипта епископ Ириней приказал взять со священников подписки о невыезде с мест службы, причем все сочли этот приказ совершенно правильным и само собой разумеющимся. Ведь государь, а вслед за ним и губернские власти усиленно демонстрировали, что сдавать смоленские земли врагу не собираются. Воодушевленные этими событиями и манифестом императора о создании народного ополчения жители губернии начали жертвовать все ценное, как бы сказали гораздо позднее, в Фонд обороны:

"Каждый,— писал Грачев,— жертвовал по своим средствам, чем кто мог: богатый сыпал щедрою рукою золото, бедный отдавал последнюю копейку... Пожертвования простирались до 9 824 000 рублей. Кроме хлеба из запасных магазинов пожертвовано: деньгами 52 600 руб.; муки 105 740 четвертей, круп 8856 четвертей; овса и разного хлеба 211 796 четвертей, печеного хлеба 9260 пудов, сухарей 41 600 пудов; сена 2 516 000 пуд., скота крупного 31 680 и мелкого 38 900 штук; говядины более тысячи пудов; лошадей для артиллерии, строевых и подъемных 1112; телег 854; тулупов 1910; холста 1000 аршин; рубах 2 тысячи".

Однако по мере приближения армий Наполеона к Смоленску энтузиазм начал уступать место неуверенности и страху.

"У всех чиновников билеты были отобраны"
В середине июля в Смоленск начали приходить и приезжать жители других, уже занятых французами, городов и весей, и в городе мало-помалу начала нарастать паника.

"Смоленские дворяне,— констатировал Грачев,— неоднократно просили главнокомандующего не скрывать истинного положения дел, но Барклай-де-Толли уверял их, что Смоленск будет защищен от неприятеля... На просьбу Смоленского губернатора барона Аша о том, не следует ли ему принять каких-либо мер ввиду приближения неприятеля к пределам губернии, главнокомандующий Барклай-де-Толли дал совет: тайно, ночью, скрывая не только от жителей, но и от чиновников, отправить в г. Юхнов денежные суммы, дела и карты, из которых неприятель мог бы извлечь сведения о состоянии края, и в заключение писал: "Я уверяю вас, что городу Смоленску не предстоит еще ни малейшей опасности. И невероятно, чтобы оный ею угрожаем был"".

Однако выполнить указание главнокомандующего губернатору не удалось.

"Виновником этого,— писал тот же автор,— явился уездный предводитель дворянства Воеводский, который 24-го июля донес Барклаю, что губернатор забрал с полей всех работников и до 700 телег с лошадьми "для выпровождения всех архивов и чиновников в Москву и тем всех жителей привел в робость, а неприятелю, еще вдали в малых отрядах появляющемуся, подает отвагу". Главнокомандующий принял этот донос горячо; губернатору сделал строгий выговор и приказал ничего с места не вывозить и подводы взять для военных надобностей".

Одновременно пострадали и жители Смоленска, у которых отобрали документы на право выезда из города:

"В полчаса чрез полицию у всех чиновников билеты были отобраны, и никто из жителей с имуществом на заставах не пропускали".

Только 4 августа, когда враг подошел к Смоленску, выезд из города снова открыли. Причем первыми оставило город его светское и духовное начальство.

"4-го августа с рассветом,— писал Грачев,— поспешил оставить г. Смоленск губернатор Аш со всеми гражданскими чиновниками, а вслед за ним выехал и епископ Ириней, приказав перед отъездом ключарю собора о. Василии Соколову взять соборную чудотворную икону — Одигитрию и везти ее вслед за ним в село Цуриково... Вслед за властями города поспешили оставить Смоленск горожане, преимущественно состоятельные. Чиновники, духовенство также бежали из города в соседние губернии. В городе остались лишь преимущественно люди бедные".