В городе М., Один день военного корреспондента Опции

[VeroNika05]

Заеzжий корреспондент https://t.me/korrzakadrom
В городе М. (Один день одного военного корреспондента)

1. Вступление

Следователь на камеру бубнит - время такое-то в присутствии понятых таких-то и эксперта такого-то я, следователь по особым делам…

В этот момент раздается нарастающий свист, и вся наша группа бросается ничком на битый кирпич. Перед моими глазами - огромное колесо машины. Таким оно кажется, если смотреть на него снизу. Азовсталь - совсем рядом, мы на окраине территории. Там оглушительно грохает прилет. По звуку - ощущение, что какая-то небесная кухарка рассыпала стопку гигантских чугунных противней. Над одним из цехов поднимается облако пыли от взрыва.

Мы встаем, отряхиваться смысла нет. Следователь продолжает читать на камеру одному ему нужное заклинание. Перед ним стоит, опустив голову, человек с руками за спиной. Это следственный эксперимент, на который мы приехали в столь неуютное место. Группа минимальная - прокурорские, эксперт, мы - журналисты, спецназ и местные военные, в руках у них лопаты.

Но это было сегодня, я хотел рассказать о другом дне, начался он не так.

2. Дорога в Мариуполь

От водителя Димы разит спиртным так, что можно прикуривать или похмеляться. За руль он садиться не может, и как доехал до нас - загадка. Дима работал в такси все это время, и иногда мы просим его нас возить. Сегодня надо опять ехать по дороге которую мы уже, кажется, знаем наизусть, и за руль приходится садиться мне.

Работа с событиями в Мариуполе приобрела уже такой график и расписание, что если бы мне об этом сказали какое-то время назад (до 24 февраля) - я бы вообще не поверил, что такое в принципе возможно. Так я не работал никогда. Чтобы каждый выпуск от тебя что-то хотел, а на вечерний - желательно что-то отдельное - это сложно. Спать некогда, писать заметки Заеzжего корреспондента - тоже. Но тут есть один интересный момент. Ровно два года назад я прекратил пить и курить, резко, и в один день. Это было во время длительной командировки в Сирии. Жизнь очень сильно изменилась в лучшую сторону, но я к тому это все говорю - что если бы сейчас надо было бы еще и пить и курить - я бы точно не справился. Каждый день в любой день вставать в 6 утра и писать большой и предполагающий определенную технологическую подготовительную работу текст - это не так просто, как кажется на первый взгляд.

Едем в Мариуполь. Сейчас уже очень многое и даже по дороге говорит о том, что ситуация в городе и вокруг него изменилась. Везде - огромные очереди из машин с еврономерами АН (бывшая подконтрольная Украине часть Донецкой области). Машины уже в основном целые. Расстрелянные и без стекол, но на ходу - скорее исключение. У огромного количества автомобилей - украинский флажок на номере заклеен чем попало, но в основном - скотчем или изолентой. В очередях, когда есть время - я интересуюсь, зачем люди это делают, ведь номер - это формальность. Люди в ответ у меня интересуются, где в Донецке МРЭО и насколько там сложная процедура перерегистрации, как получить номера ДНР. Самый распространенный, усредненный ответ - после всего того, что с нами делала «эта страна» (да-да) мы не хотим иметь с ней ничего общего. Видимо, это какие-то флэшмобские законы - увидел у кого-то и решил сделать сам, но люди с заклеенными номерами ( https://t.me/korrzakadrom/294 ) - очень активно высказываются о том, что Украина им никакая не родина, потому что Родина со своими гражданами себя так не ведет.

По дороге в Мариуполь - райцентр Тельманово, в современной украинской картографии - Бойково, правда я сейчас совершенно не вижу никакой даже приблизительной вероятности, чтобы этот украинский топоним получил какое-то реальное наполнение. В Тельманово есть у дороги толстое дерево, у которого стоит бабушка и продает молоко, я всегда у нее его покупаю. Купил и сейчас. Заходим в магазин - в Мариуполе может очень резко настигнуть чувство жгучего стыда, если вдруг ты мог купить воды, макарон, консервов, хлеба, шоколадок детям - и не сделал этого. Это может и не произойти - если не встретишь того, кому это реально нужно. Но если встретишь, а дать ничего не можешь - на душе становится очень гадливо. Поэтому лучше - в магазин заходить.

В Безымянном, где мы когда-то давно снимали две палатки МЧС для беженцев - сейчас огромный палаточный город, на сотни, если не тысячи человек. Машины вдоль обочин стоят чуть ли не на километр за околицей, в сторону Мариуполя. Здесь - медицина, питание и вода, помощь детям, внесение в базу МВД. Народищу - толпы. С воем в сторону Мариуполя и обратно носятся скорые, очень много скорых. Их три типа - новенькие Газели или Уазики с высокой крышей, и Фиаты и Ситроены, которые остались, я так понимаю, еще с украинских времен (но бортовые надписи сделаны по-русски). Один раз я видел кавалькаду автомобилей ФМБА. Вспоминая хаос и нерв во 2-й больнице ( https://t.me/korrzakadrom/268 ), который мы застали в один из первых дней, когда только попали в город - я радуюсь и на душе становится спокойнее - тех святых врачей, которые все это пережили - не бросили, подмога пришла. И я имею информацию, что в Мариуполь приехали во множестве специалисты из Донецка, которых как раз там так не хватало, и уже ведут работу на постоянной основе.

(продолжение следует)

[VeroNika05]

Никита Третьяков https://t.me/tretyakov_n/120
Очерки с фронта. Три танкиста, три весёлых друга — в XXI веке, в Мариуполе

Три танкиста просто делают свою работу.

Новиков. Жека. Рыба. Нет, это не Евгений Новиков, родившийся в марте, это позывные трёх тружеников фронта. Вот они, на фотографии.

Три друга, экипаж танка Т-72Б Народной милиции ДНР. Я встретил их во временном лагере танковой роты, совсем недалеко от завода имени Ильича в Мариуполе.

Весёлый бородач с позывным «Рыба» оказался самым разговорчивым, он охотно рассказывал о своей машине и о своих боях, с любовью и гордостью, но не как о подвиге, а так спокойно и буднично, как рассказывают о любимой работе или каком-нибудь захватывающем хобби.

«Вот она, наша машина, мы ещё давно когда-то на стволе написали наши позывные, начиная с командира роты «Лося», он тогда с нами ездил. А «Жека» попозже присоединился. Танк красавец был, дважды на параде ездил, а теперь посмотри на него.
Вот тут из РПГ попало, пробило над гусянкой (гусеницей), ушло в сторону, вот тут осколками посекло, вот тут мина прилетела нам почти под корму, но ничего, пронесло, все целы, и уехали своим ходом. Если нашей машине нужен ремонт, садимся на другие, от 10 танков нашей роты осталось 2 на ходу, но погибших нет, вот теперь еще россияне нам танков придали. Я так-то командир танка, но сажусь чаще за механика-водителя…».

Рассказы лились из Рыбы бурной рекой. Он часто перескакивал с одного эпизода на другой: вспоминал то подавление танковым огнем снайперских гнезд, то ночную охоту на украинский Т-64, обнаруженный танкистом во время выхода из казармы по нужде, то прорыв окружения, то случайный заезд на позиции ВСУ, которых в том месте вовсе и не должно было быть…

Чем дольше длился рассказ о военной работе донецких танкистов, тем ярче становилось ощущение нереальности происходящего. Эти парни рассказывали о войне весело и озорно, почти как о компьютерной игре. Даже если две трети их историй списать на хвастовство, оставшейся части все равно хватит, чтобы понять, что за фасадом неряшливой и как-будто нарочито не армейской внешности кроются закаленные в боях, хладнокровные когда это необходимо, профессиональные воины. Ратный труд стал для них необычной обычной работой, и они гордятся тем, что делают её хорошо.

Было легко представить, как вернувшись из боя и вылезая из боевой машины, они будто на крючок вешают необходимые для работы качества — отвагу, хитрость, жесткость, упорство, осторожность — и перевоплощаются обратно в простых донецких ребят.
Это переключение, как тумблером, хорошо видно, когда в речи они мгновенно переходят от тактики боя — «в последнее время мы работаем всегда двумя машинами, один выманивает, вызывает огонь противника на себя, чтобы вскрыть их положение, а второй уже накрывает огнем» — к беспечному обсуждению скорой свадьбы друга, тоже танкиста с позывным «Старик», или к мечтам об отпуске. Или к любой другой теме, не отличимой от тех, что обсуждают по всему миру в свободное от работы время врачи и менеджеры, продавцы и учителя, инженеры и строители.

Три танкиста просто делают свою работу. Они не бредят ею, они не фанатики, не любители ни в одном из смыслов этого слова, не увлеченные неофиты и не помешанные на войне адреналинщики. Они — профессионалы.