В городе М., Один день военного корреспондента Опции

[VeroNika05]

Заеzжий корреспондент https://t.me/korrzakadrom
В городе М. (Один день одного военного корреспондента)

1. Вступление

Следователь на камеру бубнит - время такое-то в присутствии понятых таких-то и эксперта такого-то я, следователь по особым делам…

В этот момент раздается нарастающий свист, и вся наша группа бросается ничком на битый кирпич. Перед моими глазами - огромное колесо машины. Таким оно кажется, если смотреть на него снизу. Азовсталь - совсем рядом, мы на окраине территории. Там оглушительно грохает прилет. По звуку - ощущение, что какая-то небесная кухарка рассыпала стопку гигантских чугунных противней. Над одним из цехов поднимается облако пыли от взрыва.

Мы встаем, отряхиваться смысла нет. Следователь продолжает читать на камеру одному ему нужное заклинание. Перед ним стоит, опустив голову, человек с руками за спиной. Это следственный эксперимент, на который мы приехали в столь неуютное место. Группа минимальная - прокурорские, эксперт, мы - журналисты, спецназ и местные военные, в руках у них лопаты.

Но это было сегодня, я хотел рассказать о другом дне, начался он не так.

2. Дорога в Мариуполь

От водителя Димы разит спиртным так, что можно прикуривать или похмеляться. За руль он садиться не может, и как доехал до нас - загадка. Дима работал в такси все это время, и иногда мы просим его нас возить. Сегодня надо опять ехать по дороге которую мы уже, кажется, знаем наизусть, и за руль приходится садиться мне.

Работа с событиями в Мариуполе приобрела уже такой график и расписание, что если бы мне об этом сказали какое-то время назад (до 24 февраля) - я бы вообще не поверил, что такое в принципе возможно. Так я не работал никогда. Чтобы каждый выпуск от тебя что-то хотел, а на вечерний - желательно что-то отдельное - это сложно. Спать некогда, писать заметки Заеzжего корреспондента - тоже. Но тут есть один интересный момент. Ровно два года назад я прекратил пить и курить, резко, и в один день. Это было во время длительной командировки в Сирии. Жизнь очень сильно изменилась в лучшую сторону, но я к тому это все говорю - что если бы сейчас надо было бы еще и пить и курить - я бы точно не справился. Каждый день в любой день вставать в 6 утра и писать большой и предполагающий определенную технологическую подготовительную работу текст - это не так просто, как кажется на первый взгляд.

Едем в Мариуполь. Сейчас уже очень многое и даже по дороге говорит о том, что ситуация в городе и вокруг него изменилась. Везде - огромные очереди из машин с еврономерами АН (бывшая подконтрольная Украине часть Донецкой области). Машины уже в основном целые. Расстрелянные и без стекол, но на ходу - скорее исключение. У огромного количества автомобилей - украинский флажок на номере заклеен чем попало, но в основном - скотчем или изолентой. В очередях, когда есть время - я интересуюсь, зачем люди это делают, ведь номер - это формальность. Люди в ответ у меня интересуются, где в Донецке МРЭО и насколько там сложная процедура перерегистрации, как получить номера ДНР. Самый распространенный, усредненный ответ - после всего того, что с нами делала «эта страна» (да-да) мы не хотим иметь с ней ничего общего. Видимо, это какие-то флэшмобские законы - увидел у кого-то и решил сделать сам, но люди с заклеенными номерами ( https://t.me/korrzakadrom/294 ) - очень активно высказываются о том, что Украина им никакая не родина, потому что Родина со своими гражданами себя так не ведет.

По дороге в Мариуполь - райцентр Тельманово, в современной украинской картографии - Бойково, правда я сейчас совершенно не вижу никакой даже приблизительной вероятности, чтобы этот украинский топоним получил какое-то реальное наполнение. В Тельманово есть у дороги толстое дерево, у которого стоит бабушка и продает молоко, я всегда у нее его покупаю. Купил и сейчас. Заходим в магазин - в Мариуполе может очень резко настигнуть чувство жгучего стыда, если вдруг ты мог купить воды, макарон, консервов, хлеба, шоколадок детям - и не сделал этого. Это может и не произойти - если не встретишь того, кому это реально нужно. Но если встретишь, а дать ничего не можешь - на душе становится очень гадливо. Поэтому лучше - в магазин заходить.

В Безымянном, где мы когда-то давно снимали две палатки МЧС для беженцев - сейчас огромный палаточный город, на сотни, если не тысячи человек. Машины вдоль обочин стоят чуть ли не на километр за околицей, в сторону Мариуполя. Здесь - медицина, питание и вода, помощь детям, внесение в базу МВД. Народищу - толпы. С воем в сторону Мариуполя и обратно носятся скорые, очень много скорых. Их три типа - новенькие Газели или Уазики с высокой крышей, и Фиаты и Ситроены, которые остались, я так понимаю, еще с украинских времен (но бортовые надписи сделаны по-русски). Один раз я видел кавалькаду автомобилей ФМБА. Вспоминая хаос и нерв во 2-й больнице ( https://t.me/korrzakadrom/268 ), который мы застали в один из первых дней, когда только попали в город - я радуюсь и на душе становится спокойнее - тех святых врачей, которые все это пережили - не бросили, подмога пришла. И я имею информацию, что в Мариуполь приехали во множестве специалисты из Донецка, которых как раз там так не хватало, и уже ведут работу на постоянной основе.

(продолжение следует)

[Петрович]

Заеzжий корреспондент https://t.me/korrzakadrom
Palyanytsa: Азовсталь и порт (ч.1)

Следователь на камеру бубнит - время такое-то в присутствии понятых таких-то и эксперта такого-то я, следователь по особым делам…

В этот момент раздается нарастающий свист, и вся наша группа бросается ничком на битый кирпич. Перед моими глазами - огромное колесо машины. Таким оно кажется, если смотреть на него снизу. Азовсталь - совсем рядом, мы на окраине территории. Там оглушительно грохает прилет. По звуку - ощущение, что какая-то небесная кухарка рассыпала стопку гигантских чугунных противней. Над одним из цехов поднимается облако пыли от взрыва.

Мы встаем, отряхиваться смысла нет. Следователь продолжает читать на камеру одному ему нужное заклинание. Перед ним стоит, опустив голову, человек с руками за спиной. Это следственный эксперимент, на который мы приехали в столь неуютное место. Группа минимальная - прокурорские, эксперт, мы - журналисты, спецназ и местные военные, в руках у них лопаты.

Обвиняемый - спокойный. Это пленный. Зовут его Антон. В результате, как говорится, «комплекса оперативно-следственных мероприятий» было установлено, что он до того, как сдаться в плен - убил человека. После того, как сдался - помалкивал, но были свидетели, и это стало известно. Сегодня он должен показать место - где совершил убийство, и место - где спрятал тело.

Это бывшая украинская воинская часть. Самая окраина Мариуполя - и периферия территории завода. Недалеко - женская колония. Стены ее разрушены прямыми попаданиями, говорят, что часть женщин-заключенных разбежались, часть - остались сидеть в помещениях без части стены. Убитая - вроде бы и была оттуда. Задержана - потому что «была за Россию и обладала информацией о передвижении русских». Это он так рассказывает.

Какой информацией может обладать человек, вышедший из колонии через пролом в стене? Арестованного зовут Антон. Он просит отстегнуть ему наручники чтобы сходить в туалет. Его просьбу выполняют, и пока возятся с ключами - я смотрю на крупные, рабочие руки, кажется, что грязь в них въелась. Он потирает запястья. Кажется, что взгляд все время обращен куда-то далеко, он смотрит на все не конкретно, а куда-то за горизонт, сквозь тебя и сквозь себя. В ДНР ведь есть смертная казнь.

Находим воронку от попадания, из-под присыпанной земли на глубине торчат ноги женщины. Он рассказывает, как сделал выстрел - ему было немного интересно, как человек умирает, раньше он этого никогда не видел - это он спокойно рассказывает прямо на камеру, в интервью. Но она в последний момент дернулась и пыталась закрыться - это естественный рефлекс, об этом говорит судмедэксперт. Выстрел пришелся в теменную часть. Солдаты с лопатами спускаются в яму, несколько движений - и они достают тело. Один из них сразу отбегает к дереву и его рвет. На улице тепло. Мы все стараемся дышать ртом.

Обстрел не прекращается - с каждым новым «выходом» и свистом - мы инстинктивно все время падаем, приседаем, забегаем хоть в какие-то стены. Куда она полетит - никто ведь сказать не может, а летит энергично. Подразделения ДНР, дислоцированные здесь - предпочитают находиться в цехах. Там жгут костер, и посмеиваются над нашими реакциями - говорят, мы сейчас находимся в самом центре артиллерийской дуэли. Одна батарея лупит по другой, которая отвечает. А мы где-то посередине между ними.

Второй обвиняемый. Второй следственный эксперимент. Дело происходило в поселке Мирный - тоже недалеко от Азовстали. Остановил двоих мужчин 35-40 лет для проверки, одному из них велел сказать «паляныца». Был послан, мужчина попытался уйти. Но был убит очередью из трех выстрелов. Убийца говорит, что хотел стрельнуть одиночным под ноги, но автомат стоял на стрельбе очередью, и из-за отдачи ствол повело вверх. Кроме того - был пьян. Считал тогда, что поступил правильно. Сейчас так не считает. Мы беседуем о наказании - каким оно может быть в этой ситуации? Он смирился уже со всем - просит его судить. Я спрашиваю - и что? Сидеть в тюрьме, смотреть телевизор и трехразовое питание? Нет, говорит. Я согласен на расстрел.

Он в курсе, что такая статья есть в УК ДНР. У обоих убийц - семей и детей нет. Оба - с восточной Украины, один из Кривого Рога, другой - вообще из Бердянска. В мирное время - работали бы по своим мирным специальностям - один докером в порту, второй электриком. Но все вышло вон как, совсем по-другому. Очень невеселая съемка, вообще - веселого крайне мало последнее время. Мне теперь становится понятно, почему местные солдаты армии ДНР, которые и доставали тело - ездят на машине с прицепом. Собирают по району тела.

Прокурорские под обстрелом решают не заполнять какую-то ситуационную схему, а сделать это потом. Нарушение признано незначительным - всем нам хочется поскорее убраться из этого места.

Азовсталь - это уже целый набор пейзажей в дыму с высоченными трубами, который мы наблюдали в разных ракурсах и конфигурациях с разных точек города. Мы уже были везде вокруг нее - но пока не были внутри. Но это неминуемо произойдет, все к этому идет.

Кто был на металлургических предприятиях - понимает, о сооружениях каких масштабов идет речь. Доменные печи, высотой с многоэтажные дома - причем, во время семки мы находимся, как правило, примерно в середине конструкции - то есть вниз еще столько же, ведь туда должен подьехать локомотив со специальными вагонами, в которые после выпуска польется чугун.
Сам так называемый «выпуск» - очень красочная и зрелищная процедура. Специальным длинным сверлом внизу печи протыкают какую-то технологическую корку, начинают бить искры - и в их фонтане можно с удивлением заметить человека, кажущегося в этот момент просто невероятно маленьким, который в специальном войлочном костюме, не боящемся капель раскаленного металла - поправляет бур и пускает чугун. Потом он стоит рядом с нами и смотрит на эту льющуюся реку красного металла, которая отражается у него в специальных очках - это самая распространенная фотография металлурга за всю историю фотографии. Такой же горновой (памятник) со своим инструментом - стоит на вьезде в Мариуполь со стороны Донецка, своими глазами я его еще ни разу не видел. Но очень жду этого момента. Он - своеобразный символ, дух города.