Загадка старой фотографии, Артемьев или Богусланов? Опции

[Петрович]

Те, кто постарше, должны хорошо помнить эту фотографию. Военная форма, мужественное лицо. Это Петр Артемьев, единственный уцелевший из числа расстрелянных 28 июля 1919 года 14 заключенных Каинской тюрьмы. На следующий день он был схвачен колчаковцами и расстрелян повторно.

Из открытых источников об Артемьеве удалось узнать немногое

Артемьев Петр Максимович, уроженец Каинска. Прапорщик, участник I мировой войны. Член РСДРП (III.1917). Комиссар продовольствия Каинского Совдепа (1918). Арестован и заключен в Каинскую тюрьму (VI.1918). Расстрелян 26.VII.1919. Похоронен в братской могиле на городском кладбище.

Первые сомнения появились при внимательном рассмотрении фото.
Мундир и кокарда на фуражке были явно не армейского образца. Пришлось заняться униформой чиновников статского ведомства.
Оказалось, что форменная одежда, изображенная на фото - не шинель и не мундир. Шинель выглядела бы более представительно, а на мундире в петлицах полагалось носить эмблему ведомства. Таким образом, это была тужурка, иначе - короткое пальто.

Принадлежность к ведомству удалось определить по цвету выпушек - окантовки петлицы и воротника, которые даже на черно-белом фото намного светлее фона. Согласно Полному своду законов Российской империи, мундиры чиновников Министерства юстиции имели следующие цвета:

Фуражка. Тулья черная, кант бирюзовый, околыш черный.
Мундир (тужурка). Мундир черный, кант бирюзовый, воротник (клапан), обшлага черные. Пуговицы золотые с изображением - римская колонна с надписью "Законъ".

Изображение на пуговицах не просматривалось совершенно. Но оставалась кокарда...



Аналогично выглядел и знак присяжного поверенного.



К 1917 году в Каинске проживал всего один присяжный поверенный:

Басурманов Сергей Константинович – губернский секретарь, мировой судья 6-го участка (г. Каинск) по Каинскому уезду (1908-1913). Титулярный советник (1914). Присяжный поверенный (1915).

По ст. 135 Учреждения Судебных Установлений присяжными поверенными могли быть лица, достигшие 25-летнего возраста, имеющие высшее образование и, кроме того, пять лет судебной практики в качестве чиновника судебного ведомства или помощника присяжного поверенного. Ст. 355 запрещала быть присяжными поверенными лицам: не достигшим 25-летнего возраста, иностранцам, состоящим на службе от правительства или по выборам, уволенным со службы по суду, а также по некоторым другим обстоятельствам.

Присяжный поверенный, исключенный из числа таковых любой судебной палатой, лишался навсегда права вернуться к профессии на всей территории России. Списки исключённых из числа присяжных поверенных централизованно публиковались и регулярно рассылались по всем судебным палатам, окружным судам и съездам мировых судей. Аналогично поступали и судебные палаты, извещая суды низших инстанций об исключении того или иного лица из числа присяжных поверенных.

Присяжным поверенным, принявшим эту должность, сохранились чины, полученные на прежней службе, и придворные звания. Претендующие на звание присяжного поверенного подавали заявление в совет присяжных поверенных с приложением необходимых документов. Совет рассматривал эту просьбу, затем принимал постановление о принятии кандидата или об отказе. Лицо, принятое в при­сяжные поверенные, получало свидетельство и после этого принимало присягу. Затем его включали в специальный список присяжных поверенных, а решение о его принятии публиковалось к всеобщему сведению.

Присяжные поверенные имели право: вести гражданские дела во всех судебных установлениях без получения свидетельств на право ходатайства по чужим делам; получать вознаграждение за ведение дел; передавать друг другу состязательные по гражданским делам бумаги без посредничества судебных приставов и т. д. Присяжный поверенный был обязан вести список дел, которые ему поручались, и представлять его в совет или окружной суд по первому требованию. В п. 4 ст. 355 Учр. Суд. Уст. указывалось на то, что звание присяжного поверенного несовместимо с действительной службой, так как присяжный поверенный должен быть независим от начальства.

22 ноября 1917 года Совет Народных Комиссаров (СНК) принял декрет о суде, который вошёл в литературу под названием «Декрет о суде № 1». Декрет упразднял все общие судебные установления: окружные палаты, окружные суды, правительствующий Сенат со всеми департаментами, военные и морские суды, коммерческие суды. Упразднялись также институты судебных следователей, прокурорского надзора и адвокатуры. Вместо упразднённых судебных органов создавались местные суды и революционные трибуналы.

19 декабря 1917 года Народный комиссариат юстиции (НКЮ) издал специальную Инструкцию революционному трибуналу. Инструкция, повторив указание декрета № 1 о суде, что в качестве обвинителей и защитников, имеющих право участия в деле, допускаются по выбору сторон все пользующиеся политическим правом граждане, установила, что при ревтрибунале учреждается коллегия лиц, посвящающих себя правозаступничеству как в форме общественного обвинения, так и в форме общественной защиты, что названная коллегия образуется путём свободной записи всех лиц, желающих оказать помощь революционному правосудию и представивших рекомендацию Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. В Инструкции указано, что из состава коллегии правозаступников ревтрибунал может пригласить для каждого дела общественного обвинителя и, если обвиняемый сам не пригласит себе защитника, такового назначает революционный трибунал из числа членов коллегии. Таким образом. Инструкцией были введены общественное обвинение и защита, дополняемые общегражданским обвинением и защитой.

На коллегию правозаступников возлагалась обязанность оказывать населению всякую юридическую помощь и защиту как подачей советов, разъяснений и указаний, так и составлением всякого рода прошений, жалоб и других бумаг не только по судебным, но и по административным делам, а также принятием на себя защиты интересов нуждающихся в том на суде как по уголовным, так и по гражданским делам. Неимущим гражданам эти услуги оказывались бесплатно, а состоятельным — за плату по таксе, установленной коллегией и утверждённой губернским исполкомом.

Известен факт - в конце 1917 года коллегия адвокатов Томской губернии осудила присяжного поверенного Каинского уездного суда Бусурманова (так в тексте, - моё) за то, что он, содействуя новой власти, вызвался принимать участие в рассмотрении гражданских и уголовных дел и представлять интересы сторон в суде.
Впоследствии фамилия Бусурманова в открытых источниках не появляется. Есть все основания полагать, что Сергей Константинович, изменив фамилию на более благозвучную, продолжил свою деятельность как комиссар юстиции Каинского Совдепа.

Богусланов Сергей Константинович. В 1918 - член Каинского Совдепа. В июне 1918 арестован и заключен в Каинскую тюрьму. Расстрелян колчаковцами в Каинске 26 июля 1919, в один день и час вместе с Петром Артемьевым.

P.S. Не берусь утверждать, что на фото изображен именно Богусланов, хотя... почему бы и нет?

[Петрович]

Очень близко к теме.

Труд почтовых работников в царской России
Тяжел и безрадостен был труд почтовых работников в царской России. Дух военно-казарменного режима веял над всем почтовым миром. Сюда переносились порядки суровой солдатчины. Даже форма почтовиков долгое время походила на солдатский мундир, даже тесак висел на поясе почтальона. Так было в XVIII в., и мало что изменилось, в первой половине следующего века.

В царствование Петра I, Екатерины II, Павла I и в более поздние времена правительству не раз приходилось издавать распоряжения в защиту почтовых служащих от самодурства проезжающих, власть имущих. Эти распоряжения мало помогали. «Что такое станционный смотритель?— спрашивает А.С. Пушкин в повести «Станционный смотритель»,— сущий мученик четырнадцатого класса, огражденный своим чином токмо от побоев, и то не всегда (ссылаюсь на совесть моих читателей)... Не настоящая ли каторга? Покоя ни днем, ни ночью».

Действительно, маленький чин никак не защищал станционного смотрителя. Вот как описывает в своем произведении «Смех и горе» Н.С. Лесков встречу смотрителя с важной персоной:

«А небось ты... четырнадцатым классом, каналья, пользуешься?
— Пользуюсь, ваше превосходительство. Оплеуха.
— Чин «не бей меня в рыло» имеешь?
— Имею-с.
— Так вот же, не уповай на закон! Не уповай!

И посыпалась пощечина за пощечиной, летели они градом, дождем, потоком. Несчастный смотритель только-что поднимался, как падал снова на пол». Бедный смотритель так привык к подобному обращению со стороны важных персон, что считал его нормальным. «От такого, по правде сказать, оно даже не обидно, а вот как другой раз прапорщик набежит или корнет, да тоже к рылу лезет, так вот это уж очень противно».

Станционный смотритель, осмелившийся перечить власть имущим, изгонялся со службы. В извлечении № 20 из приказа Главначальствующего над почтовым департаментом от 30 декабря 1843 г. значилось: «Смотрителя Рубиховской почтовой станции (Псковской губернии) Борисова за дерзкие поступки против станового Пристава, и вообще за беспокойный характер, я приказал уволить из почтовой службы, и, как происходящего из податного состояния, отослать в Губернское правление для обращения в первобытное состояние». В почтово-телеграфных учреждениях было всего 8 свободных дней в году. 293 дня они работали по 12 часов в сутки и 64 — по 8 часов. В то же время в городских управах, казенных палатах и других учреждениях служащие имели 72 свободных дня и работали по 9 часов в сутки.

Служащие на маленьких должностях получали столько, что могли жить лишь впроголодь. Даже чернорабочий получал тогда больше. К тому же почтовому чиновнику надо было иметь, если не сюртук, то тужурку, что тяжело ложилось на его бюджет. Даже более высокие должности почтовиков оплачивались по сравнению с другими ведомствами значительно хуже. Срок выслуги пенсии равнялся тридцати пяти годам, а пенсия была нищенской. В докладной записке Александру II один из сановников принужден был писать следующее: «Станционный смотритель получал в день всего 11 коп. Чиновнику того же 14 класса, посаженному под арест, полагалось 12 коп. кормовых денег». Тюрьма давала большее обеспечение, чем управление почтовой станцией.

В бесправном положении находились служившие в почтовом ведомстве женщины. С 1872 г. существовал закон, ограничивавший их возможность вступать в брак. Даже в более поздние времена поступавшая работать на почту или телеграф женщина должна была подписать такое обязательство: «Я, нижеподписавшаяся, даю настоящую подписку в том, что изложенное в § 2 инструкции 9 января 1909 г. правило о службе женщин в почтово-телеграфном ведомстве, на основании коего на службу принимаются девицы и бездетные вдовы, а из замужних могут состоять на службе только жены чиновников названного ведомства, мне объявлено, причем в случае выхода моего замуж обязуюсь оставить службу».

Запрос об отмене такого закона был подан в Государственную думу, но остался без последствий. Еще тяжелее приходилось почтальонам, которые сопровождали почту на лошадях. Двигались они по восьми верст в час; за каждую поездку полагалось 20 коп. прибавки в сутки. За шесть лишних часов в пути прибавки не полагалось. Таким образом, за 30 часов работы к грошовому заработку приходились те же 20 коп. прибавки. В дороге изнашивалась одежда. Кроме того, нужно было обладать железным здоровьем, чтобы сидеть на открытой повозке осенью и весной под проливным дождем иногда в течение двух суток. «Чай стоит 5 копеек, хлеб — 4 копейки фунт, остается 11 копеек на обед. Мудрено каши отведать на эти жалкие гроши... Неужели Главное управление не сознает, что за 20 копеек в течение суток прокормиться невозможно»,— писал в 1912 г. «Почтово-телеграфный вестник».

В упомянутом выше извлечении № 20 из приказа Главночальствующего над почтовым департаментом имелось и такое сообщение: «Ефремовской конторы (Тульской губернии) почтальон Оболенский и караульный Московского почтамта Самохин, препровождая до Серпухова почту... были отправлены с Новоселковской станции на пяти повозках с шестью ямщиками, а на дороге отпустили двух ямщиков с лошадьми обратно, следуя затем с почтою до Серпухова на трех повозках. За что почтальон Оболенский наказан при собрании почтальонской команды розгами, а караульный Самохин (происходящий из обер-офицерских детей) выдержан под арестом в продолжение трех дней на хлебе и воде со строгим притом внушением, что впредь за подобный поступок он подвергнется большему наказанию». При таких условиях почтальон был обязан, как гласит текст подорожной, остававшийся неизменным вплоть до Февральской революции, почту «через все города и станции везти денно и нощно со всяким поспешением, не мешкая нигде напрасно ни одной минуты, не жалея живота своего до последней капли крови, а означенное в накладных сохранять в целости под опасением за противное тому строгогу по закону взыскания».

Рабочий день почтальона, который разносил корреспонденцию, в конце прошлого века равнялся шестнадцати часам. За день почтальон проходил 25, а то и 30 верст. В больших городах он переносил по нескольку раз в день на собственных плечах груз, общий вес которого достигал нескольких пудов. По официальным данным 75% чиновников почты и телеграфа зарабатывали меньше, чем землекопы или чернорабочие. Не мудрено, что почтовые работники боролись как могли с царским правительством. В 1905 г. многие из них приняли участие во Всероссийской политической стачке. В дни Великой Октябрьской революции среди активных ее бойцов были и работники связи. В первые дни Советской власти на руководящую работу был выдвинут ряд мелких почтово-телеграфных чиновников.

З.Ы. Что мы, собственно, и имеем....