Бронетанковый юмор, ... Опции

[Петрович]

Корзина Зина Пафнутьевна.
Сказка о волшебной параше

Просьба не читать следующим категориям граждан:
1. Детям
2. Ветеранам В.О.В. и приравненным к ним лицам
3. Людям с неуравновешенной психикой
4. Романтикам
5. Неофашистам

http://zhurnal.lib.ru/k/korzina_z_p/parasha.shtml

Прусская народная сказка.
Перевод с арийского.

...В тридевятом Рейхе, в тридесятой ...не помню в чём, жили-были три танкиста, - двое умных, третий - дурак.
Бывалоча, у умных-то танкистов любое дело спорится, да и жизнь бьёт ключом - и все по голове. Велосипед ли изобретают, изюм ли косить вздумали, - всё-то у них о-кей. А у дурака - то! Ёжиков пошлют пасти - разбегутся ёжики по овражкам, по норушкам, а танкист - дурак ходит, гукает-аукает, да горючими слезами умывается. И сидит себе дурак на нарах, подтяжки крестиком выпиливает, да Сен-Санса в дуду дудит, спать мешает.
Долго ли, коротко ли, решил рейхсфюрер женить танкистов.
Да как жену-то выбрать ?- девок-то, поди, многонько в Рейхе - то!
И порешили танкисты, что вырулят они на танках во широко Прусско поле , да и стрельнут в разны стороны. Чей снаряд в какой дом попадёт, там и суженую искать надо (если будет, что).
И вот в назначенный день выехали танкисты в чистое Прусское поле, желудями заваленное. Старший - на "Фердинанде", средний - на "Королевском тигре", а младшенькому дурачинушке даже трактора не дали. Так и выкатил на самокате с рогаткою.
Вот выстрелил старший, и попал снаряд в дворянский дом. Вылезла из - под обломков маркграфиня Вильгельминна - красно-коричнева девица, "прусская коса" до пояса, носик - рубильничек - рафинад колоть, ручки - грабэльки садовые, голосок - сигнализация в бункере.
Выстрелил средний и попал прямо в котёл с супчиком из рульки. А варила его Брунхильда, баварочка - кулинарочка. Не токмо "коня на скаку", но и штурмовое орудие завалить в кювет не гнушалась!
Обрадовались умные танкисты - рейхсфюреру невест своих кажут. А что же младшенький - то? Ну, стрельнул он из своей рогатки, аж вороны обделались от неожиданности. Ну вдругорядь стрельнул - опять обделались, а на третий - уж хотел невод закинуть...как вдруг...
-По-о-п-а-а-ал-л-л-л!!!...
Короче, попал в еврейское гетто какой-то чумазой девке в глаз. Хорошо, что не выбил, хотя и без него нашлись бы охотнички.
Долго ли, коротко ли, находит танкист-дурак свою суженую. И восплакался горько он:
-Что же это на белом свете - в коричневом моём Рейхе деется?
-Не печалься, свет-Зигфрид,- говорит вдруг еврейка человеческим голосом. Бери меня, не сомневайся- я тебе ещё пригожусь. А если охранники увидят , говори - плащик, мол, несу, упрел зело. Подумал Зигфрид - танкист, да и пожалел несчастную.
Сказано - сделано. Перекинул Зигфрид еврейку на манер плащика, да и вынес из гетто.
Не успел подумать, как еврейка и произносит:
- Спасибо тебе, танкист, за доброту твою. За это открою тебе тайну. Не еврейка я вовсе, а заколдованная королевишна, дочь царя Додыра. Заколдовала меня презлющая Кибер-креветка за то, что отказалась выдать ей координаты наших ВМС-баз.
Подивился Зигфрид, глаза вылупил - соображает. И тут вдруг взмахнула еврейка руками, всё вокруг завздыпопилось, забурляндалось...И очутились они перед сказочным теремом.
Всюду павлин-мавлины чинно гуляют - урюком насыщаются, братцы-опоссумы честь отдают, кашалотики - кашалоты "Виват!" кричат. Смотрит Зигфрид-танкист, а не еврейка это вовсе, а самый что ни на есть Fraukamerad, даже поинтересней.
Тут вытряхнулась из терема вся королевская рать - доярки и кочегарки, валяльщики и кинщики, конокрады и казнокрады, рукомойники, подстаканники, набалдашники...и давай Зигфрида качать, Доской почёта отмечать.
Тут и сам Додыр с Додырихой на тандеме выехали - доченьку встречать. Сам Додыр весь в орденах-медалях, металлу одного извели - авианосец построить можно! На спине и то шесть штук насчитал Зигфрид-танкист.
Больше цифр не помнил, а то бы ещё насчитал. А Додыриха - в палантине из самолучшего дермонтину, да в дюралевых мокасинах - ох, и щеголиха!
Обрадовались родители , да и говорят Зигфриду-танкисту:
-Чего хочешь проси, добрый молодец. Вон-овощебаза с турнепсом.
Цельный день в твоём распоряжении!
И тут шепнула Додыровна:
-Ничего не бери, танкист, окромя Волшебной Параши.
Вот входит Зигфрид - танкист в кладовые Додыра, любуется-спотыкается.
-Эх, Зигфрид, хочешь носки возьми, - кто эти носки понюхает - из того дух - вон. Или вот - сапоги-костоломы...Хошь Муху-Вертолёт бери, хошь - толчок с педалями. А вот палка-вымогалка ГАИшная. Кого той палкой ткнёшь - из того баксы тебе в фуражку посыпются. А то и машина цельная!
-Нет батюшко - Додырушко, не надобно мне ни тараканов-камикадзе, ни шнурков Млюбиуса. А подари-ка ты мне Волшмордаю Папашу!
Видать, опечалила царя просьба танкистова.
-Ох, и хитёр ты, Зигфрид-танкист. Просто Талейран какой-то!
Да уж ладно, бери Парашу. Она на вид хоть и неказиста, как и твоя в казарме, да только сила у ней волшебная. Но за это ты должон сослужить мне службу.
За горами, да долами, за фекалиями и суперфосфатами живёт себе Кибер-креветка. У нас с ней давнишняя вражда. То прилетит - тандем отнимет, то - мусором дворец забросает, то дочерей в кого-нибудь превратит. И что характерно - не даёт она мне строить ВМС-базы, а я без них - как ставрида без окияна, как д****о без проруби.
Парашу - береги, она тебе в трудную минуту подмогнёт, не побрезгует.
А Додыровна - шасть за танкистом, кусочек линолеума кажет:
"Протирай Парашу - то от пыли. Я бы тряпицу дала, да у нас один линолеум".
Вздохнул Зигфрид, да делать нечего. Парашу в саквояжик тюкнул, да и потрюхал в даль - дальнюю, - воевать Кибер-креветку!
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.
Зашёл Зигфрид - танкист в дрещобу дикую, непроторную.
Глядь - стоит под фикусом Избушка-на-ножках-Буша. Гаркнул тут Зигфрид во всё своё молодецкое рыгало:
- Избушка, Избушка, повернись к лесу задом, ко мне - фасадом!
-Хитёр ты, Зигфрид-танкист, а я тебя хитрее! Почини-ка мои кеды-говнодавы. Тогда повернусь - изволь. А не починишь - на купаты пущу!!!
И раз-два! - полетели в Зигфрида кеды - говнодавы, семитонные-демисезонные!
-Как же я такие ...давы чинить то буду?
Взял, да и с горя принялся Парашу чистить-блистить, прямо как в казарме родной, оставленной...
И вдруг:
-Чего надобно, новый парашевладелец?
-Эге...кто это со мной "ля-ля"?!
-Это ж я, дебил ты невспаханный, Параша-007...и контакты- платиновые. Заказ делать будем, урод тупой?!
-Jawohl , jawohl ! Почини эти кеды-...дерьмоеды , что ли?
-Гав-но-да-вы, козёл! Чиню!
Забулькало в параше, заклокотало, вонь да смрад поднялись. Зигфрид упал ничком - головой в лопухи, затрусил дюже.
Очнулся, а Избушка уж фасадом красуется, и в кедах. Ножки-то Буша в них страсть, как хороши!
-Thank you, понимаешь ли, very much, красавец, за службу верную. Заходи - борзянкой угощу!
От борзянки-то враз танкисту полегчало - дуду вытащил, да давай "Апассионату" трубить. Избушка обрадовалась - плясать под дуду-то принялась... Уморилась...
-Ох, и потешил ты меня, Зигфрид-танкист, точно на дискотеке побывала. Теперя - чего хошь проси, окромя кед, конечно.
-Эх, Избонька-сестричка, послал меня царь Додыр Кибер-креветку воевать, а путь-то к ней долгонек!
-Э-э-эх, танкистушко, и не такие молодцы ею в полон взяты, а иных и вовсе уконтрапупила, проклятая.
-Какова она хоть, Кибер...эта?
-Ох, на то она и Кибер, чтобы кажному - в разном обличьи предоставиться. Кому - бульдозером, а кому и бульдозеристкою румяной. Кого - паровозом переедет, кого - нунчаками придушит... Это уж кому как повезёт.
-Нешто сладу-то с ней нетути?
-Отчего ж? Да только может с нею справиться самый тупой танкист во всём Рейхе, да ещё верхом на Волшебной Параше.
-Ух, ты моя, хрущовочка ненаглядная! Так ведь это ж я и есть!
-Ну, тогда ариведерчи, Roma! Мне и помогать-то тебе не надобно!
Потри Парашу кусочком ...чаво-нибудь, она тебя и перекинет куды тебе охота!
И впрямь - забулькала вновь Параша:
-Шизоид, садись на меня, будто справить большую нужду хочешь, да и полетели! Да только держись, не то хряпнешься в болото, али в д****о какое; я-то без тебя Креветку воевать не поеду!
Устроился Зигфрид поудобнее, да только его и видели. Внизу - всё города, колхозы да дурдомы - так и свистят...
-Эй, баран, на снижение иду!
-Никак, царство-государство Креветкино!
-Никак нет, кретинушка! Заправка требуется, бензин кончился!
Опустились Зигфрид с Парашею на зелен луг, а посреди луга - стол, яствами уставленный. Да только протухли яства-то, смердят не хуже Парашиного...
-Эге-ге, кто ж то продукт-то извёл, изгадил?
-Ах, танкист, это я, Скатерть-Самопрелестнка...А ведь когда-то Самобранкой звали.
-Кто ж тебя эдак?
-Известно кто. Кибер-креветка на популярность мою позарилась - отомстила. Теперь меня за сто метров народ обходит...
-А как расколдовать-то тебя?
-Не спрашивай. Надо съесть единым махом всю эту "прелесть", да не скопытиться...
Тут Параша заколыхалась от смеха-то:
-***ня! Я эту тухлятину живо в бензин обращу, да и выжру с превеликим восторгом!
Сказано-сделано. Правда, минут 15 для этого "синтеза" Параше понадобилось.
-Ох, спасибочки вам, добрые товарищи. Садитесь теперя за стол - угощаю. Да не тухлятиной, а самым лучшим кулебяком. Больше ничего нет - Креветка слопала.
Наелся Зигфрид самым лучшим кулебяком, да и говорит:
-Далеко ли до Креветкиного логовища отсель?
-Куда как близко! Семь вёрст дерьмом плыть, потом - по-пластунски на лошади, и ещё столько же в Космосе...
-Эх, запрелестнцы вы гнусные! Опять про меня запамятовали?! 10 минут - и мы на месте дислокации. Садись, параноик, да держись крепче!
И вправду - всего 10 минут Параше понадобилось. Правда, сидеть на ёй прискучило дюже - будто запор у тебя, али дристун - свистун!
Причалили, знач, на место, Скатёркой указанное. Пустынное место оказалось, помойное.
-Так вот каково оно, Креветкино жительство! При таком-то пленэре кто хошь маргиналом станет!
-Хватит трындеть, чучмек, глянь-ка лучшемше - врагиня твоя киберская на ворованном тандеме чешет, а за нею рать великая!!!
Глядь, и в правду - летит над помоями похабными тандем, а на нём russische Partisanka. Стало быть, права была Избушка-то! Злобна Креветка, ой злобна - многорука, а в кажной лапище - Дубина-Народной-Войны из "Войны и мира"...
А за Креветкою силища великая прёт - мидии злостные протяжно свищут, морские коньки регочут, скат - рыбина в предвкушеньи чавкает!
Испугался Зигфрид - танкист, возопил жалостно, а Параша кричит ему с пригорочка:
-Отруби ей сразу кибер-палец!!!
Не послушался Зигфрид - танкист, принялся из фауст-патрона по мидиям пулять, а они пуще прежнего резвятся, да в танкиста кал конский мечут...
-Что, глупый Зигфрид? Захотел меня в полон взять? Али извести вовсе?! - то Креветка в партизанском обличии проорала, и в-ззз-з-з-ыс-с-сь дубиною меж глаз...
-Кибер-палец! Кибер-палец! Руби!!! - в другой раз Параша крикнула.
Опять не послушался Зигфрид совета Парашина. Хлабысь - хлабысь, а всё мимо! А коньки морские уж хлоридом аммония плеваться начали - так им Креветка наказывала.
Бился с Креветкою Зигфрид - танкист три дня и три ночи. Притомился танкист, а Креветкино войско всё прибывает! А скат - рыбина уж за море сплавала - гостей созывать на рагу из танкистовых пяточек!
-Кибер-палец! Кибер-палец! Руби!!! - кричит Параша в третий раз.
Решил послушаться Зигфрид совета Парашина: "Вдруг и впрямь правду бает посудинка?!"... и оттяпал Креветке кибер - палец...
-Уф, и дурак ты вправду, Зигфрид - танкист! Говорила тебе, кричала: "Руби!" Ан, нет! Коли и в третий раз меня б не выслушал, хана бы нам пришла конкретная.
-Что уж трепаться, сгребай Креветку полонённую, да к царю на поклон поехали. Эй, пару мидий для приколу захвати, вон они, за бакен спрятались, окаянные.
Взвалил Зигфрид Креветку, мидий по карманам кителя распихал, Дубину Народной Войны тож захватил - пригодится в столярном - то деле, да и на Парашу скок!
Радостно встретил танкиста царь.
-Эге, Зигфрида - то нашего не прибило, хоронить не надо! А то ведь похороны нонче дόроги. Одного глазету уходит - жуть. А кисть? У-у-ууу...
-Вот вам, государь, Креветка; вот вам подружки ихние, а Дубина мне и самому пригодиться!
-Ну, ладно, пир так пир! Причём, на весь мир.
-Не надо на весь, - говорит Зигфрид, - всё вкусное съедят!
-Будь по твоему, Зигфрид - танкист, только не обессудь - жрать особо нечего. Турнепс один, но турнепса много.
Пили - гуляли подданные Додыра три дня и три ночи. На четвёртый день говорит Додыр Зигфриду:
-Всё, теперь можешь на моей Додыровне жениться! Я вам байдарку свою подарю.
Тут и Додыровна вырулила из светёлки своей девичьей, - платочком поливиниловым прикрывается, уста сахарны лыбит, тапочками топочет.
-Ну, Зигфрид - танкист, пойдёшь ко мне в мужья? - БТР мой драить, портянки штопать, гальюн обихаживать?
Разозлился на это Зигфрид - танкист, хряпнул той Додыровне меж глаз Дубиной Народной Войны и ушёл к себе обратно в Рейх.
Там он отвоевал у среднего танкиста баварочку - кулинарочку, и стали они жить - поживать, добра наживать! А Параша - то при нём осталась, а как детки у Зигфрида подросли, она стала учить их математике.
Тут и сказке the end, а кто слушал - ИДИОТ.

[Петрович]

Сердцу не прикажешь...

Пролог.
С утра пошёл снежок и присыпал мягким белым покрывалом следы, оставленные глупыми и самовлюблёнными существами, считавшими себя венцом творения Божьего, а заодно и царями природы – воронки, окопы, переломанные деревья, трупы солдат противостоящих друг другу армий.

Снег весело скрипел под ногами… По наезженной фронтовой дороге шли двое. Один высокий, одетый в чёрную осеннюю шинель, другой – низенький, в тёплом бараньем полушубке.

…Евреев стреляем? – Удивлённо спросил высокий, на гневный вопрос низенького. – Евреев мы не стреляем. По существующей доктрине они отнесены к унтерменшам, то есть расово неполноценным людям и собраны в гетто. Для них существует ограничение на различные виды работ, список я не помню, только то, что начальниками производств они быть не могут. Но расстреливать… зачем?

- Это я спрашиваю «зачем»? Зачем ваш придурошный фюрер объявил, что уничтожит евреев как класс? – свирепо прошипел низенький.

- Ничего такого фюрер не объявлял. – Собеседник в чёрной шинели поморщился на слове «придурошный». – То есть объявлял, но на счет цыган, а не евреев. У вас в России всё перепутают. Цыгане – полностью асоциальная народность, их невозможно адаптировать ни к какому обществу, они живут своей группой! Причём эта группа не признаёт никаких государственных законов и постоянно нарушает их. Гитлер дал три месяца срока, чтобы их таборы ушли с территории Германии. Те, кто не сделал этого, в целях профилактики правонарушений, были ликвидированы. Ты знаешь, мы – немцы – практичный народ: была поставлена задача, чтобы ни одного цыгана на территории Рейха не было, она была выполнена точно в срок. Про немецких евреев такой задачи не стояло. Была бы – выполнили так же, как и с цыганами, но никому в голову не пришло её ставить…

- Заткнись, мурло фашистское. – Злобно сплюнул на дорогу «бараний полушубок» - Вот доберёмся в бригаду, там с тобой наш замполит Нечипоренко поговорит!

***
Бой у белорусской деревни Синявки сильно потрепал бригаду - потери были страшные и в живой силе, и в технике. Начштаба вовсю материл зампотеха на предмет ремонта танков, а тот в свою очередь почти открыто посылал старшего по званию в далёкий пеший поход. Причина недостатка техники и запчастей была одна - «тылы», как всегда, не успевали за яростным наступление доблестной 28-й гвардейской танковой бригады 39-й армии Белорусского фронта.

Вечерело. Т-70, закинув руки за голову, попыхивал папироской и смотрел на то, как первые звёздочки зажигались на небосводе. Рядом, примостившись на поваленном дереве, сидели Т-34 и СУ-122, гневно обсуждая результаты атаки.

«Тридцатьчетвёртый» вовсю костерил самоходку за то, что девушка не успела вовремя подавить немецкую пушку, и их командир, то есть он, получил добрячую затычку под ребра. Самоходка, которая первые месяцы побаивалась этого «крушителя фашистских танков» и уже «легендарной машины», теперь открыто орала в ответ на танк «…мол, нефиг разным героям лезть туда, куда не следует, проявляя нездоровую инициативу, при этом забывая о полосе своего наступления».

Их переругивания, поначалу веселившие «семидесятого», на пятнадцатой минуте спора начали его напрягать. Поэтому вызов к командиру роты он, плюнув на солдатскую пословицу «подальше от начальства, поближе к кухне», принял с радостью… почти.

- Здорово, боец! – Приветствовал вошедшего в землянку Т-70 ротный, над головой которого сейчас колдовала старший сержант медицинской службы Лизочка.
- Здравия жела…
- Ой, да не ори ты… - Поморщился капитан. - Тут и так эта голова раскалывается, ещё и докторша меня добить поскорее хочет... Ай, за что!!!
- Ах! - Моргнула такими невинными глазками Лизочка, что прямо хотелось ей поверить. – Туго повязочку наложила? Ну вы терпите, товарищ капитан, до свадьбы заживёт.
- Я разведён! – Хмуро протянул раненный комроты и пронзительно глянул на сержанта. Та зарделась.
- Кхэ-ммм. – Разрушил их милое созерцание друг друга Т-70. – Так зачем вызывали, тащ капитан?
- А? – Вырвался из плена женских глаз танкист. – С эртэо звонили, сказали, что удалось достать ещё один танк для нашей бригады. Будь другом – сбегай приведи. Понимаю, что устал, все сейчас устали, но - надо.
- Ладно, схожу. – Кивнул Т-70. Всё складывалось почти в лучшем виде: на «передке» его бы выслали в дозор или отправили на кухонные работы, а так идёшь себе в тыл. Там куревом можно разжиться, новостями, да ещё с тягачами «за жизнь» поболтать, а может и выпить чего-то найдётся.

Спустя сорок минут, весело напевая себе под нос песенку про отважного капитана, легкий танк оказался на территории роты технического обеспечения.

- Ну и где подмога? – Живо поинтересовался «семидесятый» у ремонтников. – Надеюсь, хороший танк вы нам достали?
- Ну наконец хоть кто-то припёрся. - Один из техников хмыкнул, другие заулыбались. – Иди сюда!
Танк подошёл ближе.

- Распишись в получении тяжёлого танка и вали - забирай. Там он, за углом сарая скучает…

Чиркнув какую-то закорючку на листе приёма-передачи, текст на котором был уже почти не виден из-за темноты, легкий танк двинулся в указанном направлении, напевая всё ту же песенку из довоенного фильма «В поисках капитана Гранта».

- "Капитан-капитан, улыбнитесь, ведь улыбка это флаг кора… - Т-70 завернул за угол и увидел нового сослуживца.
- …б... ляяяя!" – Офигевший «семидесятый» автоматически допел-проговорил последнее слово припева. А офигеть было от чего: там, за сараем, натянув по самые уши чёрное кепи и закутавшись в такого же цвета шинель сидел…

- ТИГР! – Глаза Т-70 округлились, а рука сама потянулась к пушке.

Тяжёлый немецкий танк кинул на вновь прибывшего мутный взгляд, двинул плечами… и ничего не сказал. Он просто продолжал сидеть и смотреть куда-то в непроглядную тёмную даль.

- Да вы что ох..ли, да чтобы я - советский танк - с этой б…й фашистской сволочью служил в одной бригаде? Да х..й вам всем в солидоле и карданный вал туда же… Не буду брать, хоть под трибунал отправляйте! – орал Т-70, с матами-перематами подскочивший к старшому из «технарей» и трясший его как осину.

- Ага, пойдёшь как миленький! – Ухмылялся старший техник. – Ты в акте расписался, значит - твои проблемы: или на передовую его вести или в канаве добить.

Даааа, вот здесь он, как говаривал КВ-2, попал в «ситуёвину»: техники машину сдали, он её принял, ещё и документально отчитался. У, гады, ещё и лыбятся…

Нет большего счастья на свете, чем спихнуть свою ответственность на другого, на том свет широкий, блин, стоит и стоять будет!

Вздохнув, Т-70 двинулся в сторону свежеприобретённого «товара», на всякий случай передвинув пушку из-за спины на грудь.

- Ну что, немчура, вставай. Пошли… - Стараясь не подавать виду, что он побаивается этого, почти на две с половиной головы выше него здоровяка, злобно буркнул лёгкий танк.

Дитя немецкой военно-промышленной мысли молча встало и, также не говоря ни слова, двинулось на дорогу. Т-70 ещё раз сплюнул в сердцах и двинулся следом.



Полчаса шли молча. «Семидесятый», привыкший ходить быстрее, всё время вырывался вперёд, но вспоминал, что рядом «подотчетная вещь» и сбавлял темп. От этого маленький танк раздражался с каждой минутой всё больше и больше и курил одну папиросу за другой.

Где-то на пятой или шестой папиросе немец не выдержал.
- Слушай, русский, мы же с тобой будем служить в одном полку?

Советский танк оторопело уставился на источник звука, при этом его рука покрепче сжала спусковой механизм, так на всякий случай.
- Ну да. – наконец выдавил из себя Т-70. - А что?
- Понимаешь, - Pz.VI немного замялся. – я без курева уже три дня… А так, если мы будем служить в одной части, я раздобуду табак и верну столько же, сколько брал. То есть беру с обязательным возвратом!
- Ох ты! – Удивился легкий танк. – Это что же, у вас одалживают такую мелочь, да обязательно с заверением возврата, а иначе не дадут? Да, прав был товарищ Нечипоренко, когда говорил: «Капитализм делает из вольного человека трусливого раба».
- Бери. – Т-70 протянул немцу пачку «Казбека» – Махнемся, так сказать, не глядя.
- Это как - «не глядя»? – Поинтересовался тяжелый танк. Он всё ещё медлил брать курево, внутренне борясь между желанием покурить и собственной гордостью.
- Хе, это старая солдатская традиция, ещё со Сталинграда! – Фыркнул «семидесятый». Глаза у немца сузились, он как-то по другому взглянул на своего собеседника. – Там, на берегу шмотки, «железо» и твоя жизнь ничего уже не стоили. Солдат там в среднем мог прожить полдня, ну может день, поэтому вещи потеряли всякую цену. Вот и появилась тогда игра, что-то вроде «гусарской рулетки», но без револьвера: берёт красноармеец какую-то вещь, прячет её за спину или в карман, подходит к другому и говорит: «Махнёмся, не глядя?». Отказать нельзя, и другой тоже что-то от себя выставляет. Потом они одновременно протягивают, значит…
- Но ведь обмен не равноценный. Так можно какую-нибудь бессмыслицу получить в обмен на нужную и ценную вещь!
- Можно. – Пожал плечами советский танк. – Я так с одной «сорокапяткой»… Ну, пушкой! – Ответил на недоуменный взгляд «Тигра» Т-70. – Поменялся. Мне достался речной якорь, откуда он только у неё, а ей – швейцарская оптика, снятая с фашист… врага. Как тебе обмен?
- Не равноценный - она получила большую выгоду!
- Выгоду, говоришь? Не всё выгодой можно мерить… - Т-70 пустил струйку дыма. – В следующем бою, часа через четыре, её ваши танки расстреляли… Вместе с оптикой.

Проскочив вперед пару шагов, «семидесятый» заметил, что Тигр стоит на месте, погрузившись в какие-то свои размышления.

- Чего встал? - Неожиданно обозлился советский танк. - Топай давай!

Дальше они шли молча.

***
Pz. VI, согнувшись в три погибели, спустился в укрепленный блиндаж. Внутри было еще темнее, чем на улице. Лампа-коптилка из трехдюймовой снарядной гильзы лишь размазывала по стенам эту темноту, оставляя в центре стола небольшое пятно света.

- Садитесь, товарищ Тигр. - Откуда-то из-за спины выплыла темная фигура, мягко подтолкнув его к грубо сколоченному табурету.

Собеседник уселся напротив, оставив в освещенном круге лишь гладко выбритое лицо и погоны старшего лейтенанта с незнакомым синим просветом:
- Поправьте меня, если я в чем-нибудь ошибусь. 27 декабря прошлого 1943-го года в бою под деревней Синявки вы отказались подчиняться командам и засели в воронке, после чего добровольно перешли на нашу сторону. Так?
- Всё так.
- И что же вас подвигло, если не секрет? - прищурился незнакомец.
- Фюрер заблуждается. Он ведет Германию к гибели. Каждый лишний день этой бойни приводит к напрасным жертвам. Мой долг, как честного немца, перестать затягивать войну и максимально способствовать ее скорейшему завершению.
- А вас не смущает, что вам в таком случае придется воевать против своих бывших хозяев, стрелять в ваших бывших друзей?..
- Я думал об этом. - Тихо, но твердо сказал тяжелый танк. - Они солдаты. Впрочем, как и я. Это их путь и судьба. А в тылу, в Фатерлянде, вражеская авиация сыплет бомбами по площадям, не разбирая целей. Там каждый день гибнут старики, женщины, дети...

Панцер всё сильнее повышал голос и на последней фразе закашлялся, дав «петуха». В глазах у него заблестели слезы.

- Курите? - Поспешил сменить тему особист, протягивая раскрытый портсигар. - Любым папиросам даст фор «Герцеговина Флор». Слышали про Маяковского?..
- Спасибо, у меня свои. - Pz. VI достал слегка помятую пачку с черным силуэтом горца на коне на фоне бело-синего горного хребта.
- Никак «Сокол»? - Вспомнил чекист оперативный псевдоним из личного дела легкого танка.

«Семидесятый» выделялся на общем фоне своим невероятным жизнелюбием и неудержимым бессребреничеством. Получив очередную шефскую посылку с родного завода, он раздавал ее содержимое чуть ли не за сутки. «А зачем оно мне? Всё равно сгорю» - так объяснял он свой наивный альтруизм. Но каждый раз возвращался из боя, побитый осколками, расцарапанный пулями, с гнутыми крыльями надгусеничных полок и сорванными ящиками ЗИП. И всё так же напевал себе под нос что-нибудь из милых довоенных песенок.

- Нет, «Казбек». - Ответил немец, прикуривая от коптилки (бензиновую зажигалку он «махнул не глядя» на почти полпачки папирос). - А что?
- Ничего, всё в порядке... - Задумчиво процедил старший лейтенант, вытягивая из планшета какую-то бумажку. «И Т-70» - приписал он сбоку химическим карандашом, затем сложил бумагу в плотный конверт. - Отдайте это вашему новому командиру. Вы свободны, товарищ Тигр.

***
СУ-122 уже отошла от скандала с «тридцатьчетвёртым» и теперь думала, как бы ей так помириться с «непобедимым и легендарным», чтобы инициатива исходила не от нее, а он сам догадался, что она это не со зла, просто не остыла еще после боя.

Тут мимо нее решительной походкой промаршировал Т-34, за которым шли Т-70 и кто-то еще. Этот кто-то был довольно высоким, что еще сильнее ощущалось рядом с невеликого росточка «семидесятым», и выглядел смутно знакомым. Правда, несколько маловатая ему темно-зеленая советская шинель с оторванным хлястиком и отмененными звездами политрука на рукавах смазывала впечатление от его нестандартной внешности, никак не давая вспомнить, где же она его могла видеть.

- Куда вы, соколики? - Окликнула она, главным образом, среднего танка, чтобы показать, что всё простила и вообще - на родственников не обижаются. Какие ни есть, а всё ж одна схема компоновки...
- Разведка боем! - Ответил за всех неунывающий легкий танк. - Мы быстро! Посмотрим, что там в Синявках, и сразу назад...

Три танка, такие разные по весу и размерам, выйдя на пересеченную местность, пошли с примерно одинаковой скоростью. Перевалив через наши окопы, они развернулись клином в сторону противника, выставив здоровяка вперед. За ними с криком «Ура!» поднялась из окопов пехота.

Первое время они шли по снежной целине со скоростью бегущего человека, прокладывая дорогу мотострелкам. Но когда противник открыл им навстречу артиллерийский огонь, наддали газу километров до двадцати и скрылись за околицей разбитой многодневными боями деревни.

Быстро вернуться не получилось. Окопавшиеся машины в течение двух суток держались вместе с пехотой в захваченном населенном пункте. Немцы упорно контратаковали, разозлившись не на шутку непонятно за что.

Ребятам помогала вся наличная артиллерия. СУ-122 вслепую перекидала из своей гаубицы тьму тьмущую фугасов по заявкам пехоты и танков. Но почему-то сердце замирало не от душевного «Спасибо, сестренка!» на частоте Т-34, не от искренней благодарности малютки Т-70, а от сухого голоса, еще более безжизненного из-за бесконечных помех в радиоэфире: «Хорошо. Есть попадание. Вы точны, фройляйн. Еще раз с тем же прицелом. Отлично. Конец связи».

И только когда фашисты выдохлись и отступили, а герои вернулись в бригаду, слегка пошатываясь от трофейного шнапса и распевая нестройными голосами «Три танкиста, три веселых друга», она впервые услышала от кого-то это страшное вражеское слово - «Тигр».

Тигр - это сорванные башни еще вчера молодых и сильных машин.
Тигр - это болванка, прилетевшая за полтора километра, непонятно откуда.
Тигр - это проутюженные окопы, исковерканные орудия, раздавленные пехотинцы.
Тигр - это вереница черных дымов, каждый из которых - горящий русский танк.
Тигр - это бессильная злоба на очередной срикошетивший от толстенной бронеплиты подкалиберный снаряд.

Тигр. Тигр. Тигр. Тигр. - Неистово колотилось о грудную клетку девичье сердечко бессонной ночью. - Тигр...

***
- Нет, ну ты мне скажи, какие у них могут быть общие интересы? - Не унимался Т-70. Руки были заняты чисткой и смазкой верной 45-мм пушки, а вот язык болтался без дела: - Конструкция, вооружение, снаряды, функции?..
- Никаких. - Пожал плечами «тридцатьчетвёртый». - Тигр - тяжелый танк с пушкой на базе 88-мм зенитного орудия со снарядами патронной зарядки. Основная задача - борьба с танками и противотанковыми средствами. СУ-122 - самоходная штурмовая гаубица на базе среднего танка со снарядами раздельно-гильзового заряжания. Задача - мобильная поддержка наступления, подавление огневых точек, разрушение полевых укреплений.
- А разве обязательно должно быть что-то общее? - Влезла в разговор старших СУ-76. Сестренка «семидесятого» недавно прибыла в бригаду. И пусть от ее навесного огня был не такой разрушительный эффект, как у СУ-122, всё-таки она очень старалась, действуя в одном строю с пехотой и прикрывая ее фланги.

Сама «сушка» сидела неподалеку и делала вид, что обсуждение боевых товарищей никоим образом ее не касается. А может быть, действительно была слишком занята. Перед ней лежала старая потрепанная шинель КВ-1, которую «Первый» не надевал с конца 1942 года, когда была отменена должность политического руководителя в связи с переходом на принцип единоначалия в армии. И сейчас всё ее внимание поглощала заплатка, которую она ставила на полуоторванный рукав. Заплаточка смотрелась очень аккуратно, на ней даже были вышити красными нитками четыре буквы - Т, И, Г, Р.

- Общего у нас и так хватает. - Категорично отрезал Т-34. - Одна беда, одна тревога, одна судьба, одна война. Одна на всех Победа будет для тех, кто доживет...

***
Полковник Ковалев Ефим Максимович стоял напротив выстроившейся перед ним 28-й бригады. Бригады? Да у него сейчас меньше машин, чем в одном комплектном батальоне. Семь Т-34, пять Т-70, одна СУ-122. И еще этот Тигр непонятный...

Бойцы преданно пожирали глазами командира. С первого дня на войне, два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны первой степени. За таким в огонь и воду. Да хотя бы и к черту в пасть!

- Красноармейцы! Танкисты! Товарищи! Мы идем по своей земле, дороже которой нет. И гоним с нее ненавистного врага. Каждый шаг дается нам кровью. Мы теряем друзей, которых не успели толком узнать. И вдвойне больней терять тех, к кому прикипел душой и сердцем. Нас осталось мало. Очень мало. Так, может быть, пойдем на формировку? Отдохнем, примем и обучим пополнение, получим технику? А фрицы пусть закрепляются, окапываются здесь?..

Его слова встретил глухой неодобрительный гул.

Яснее всех общее недовольство выразил Т-34 комбата:
- Один танк - танк. Два - взвод. Три - рота. Четыре - батальон. Пять - бригада. Шесть - полк. Семь - дивизия. Восемь - корпус. Девять - армия... Какая, нахрен, формировка???

Комбриг улыбнулся и поднял руку. Ропот стал понемногу стихать.

- Я рад, что в вас не ошибся. Советская Белоруссия третий год стонет под игом фашистских оккупантов. И каждый лишний день под кованым немецким сапогом - это чья-то оборванная жизнь. Поэтому завтра мы снова идем в бой. За час до рассвета всем выйти на исходный рубеж. Командиров прошу ко мне на совещание.

***
СУ-122 отдыхала после артподготовки. С ее последними залпами устремились в атаку наши танки и пехота. «Тридцатьчетверки» пошли вперед, закрывая собой «семидесяток», за которыми с протяжным «Урааа» бежали маленькие беззащитные человечки.

Вместе с буксируемыми орудиями «сушка» добросовестно расчищала подступы к вражеским позициям. А теперь с натугой продирала банником ствол гаубицы, прежде чем грузить в боеукладку новые снаряды, заблаговременно выложенные на грунт.

Pz. VI тоже остался в резерве. Но по другим причинам. Линию фронта он пересек с двойным боекомплектом, но сейчас каждый выстрел был для него на вес золота. Он предпочитал больше работать гусеницами и пулеметами (винтовочные патроны было проще доставать), а стрелять только наверняка и то - в случае крайней необходимости.

Наши тем временем преодолели первую полосу вражеских окопов и завязали бой в глубине обороны противника. Оттуда неистово хрипел в рацию командирский Т-34:
- Потери! Дайте огня! Горим! Как дрова горим!..

Кто еще сможет метать снаряды через голову своих подразделений? Самоходка, получив приказ, сорвалась с места и бросилась на подмогу. Чуть помедлив, за ней последовал и Тигр, постепенно обгоняя и выходя вперед уступом.

В горячке боя СУ-122 чуть не проморгала контратаку гитлеровцев. Сбоку на нее, злорадно ухмыляясь, выходили два Pz. IV, которых она заметила в самый последний момент. «Четверке» хватило бы и осколочно-фугасного снаряда в лоб, но самоходка чисто по-женски закрыла лицо руками и пронзительно завизжала.

Выстрел!

«Сушка» вздрогнула. Еще один. СУ-122 недоверчиво приоткрыла один глаз и поглядела в щелку между пальцами:
- Разве я еще жива?

С первого Pz. IV снесло башню. Второй пытался уйти и получил удар в борт. Тигр, развернувшись на месте, стоял теперь к ней в профиль.

- Фройляйн, не отвлекайтесь. Ваша задача - поддержка огнем главных сил. - Угрюмо бросил тяжелый танк, медленно вращая неповоротливую башню в поисках еще какой-нибудь неожиданной опасности.
- Ты это... того... спасибо что ли. - Робко улыбнулась самоходка.
- Пожалуйста. - Чуть смягчился Pz. VI. - Мне было не трудно. Почти.

***
Спорщики неожиданно поменялись местами. Теперь наскакивал «тридцатьчетверка», а Т-70 от него отбивался.

- У него шкура даже толще, чем у «Первого»! - Перешел на театральный шепот Т-34. - За ним в атаке, как за каменной стеной. Но всё равно неспокойно мне... Не наш он. Не наш! Пусть зеленый и со звёздами, но того и гляди - спросонья залеплю ему по силуэту.
- Ты кулачки-то разожми. - Насмешливо посоветовал «семидесятый». С пушкой он уже закончил и теперь неторопливо подтягивал гусеницы, чтобы, не приведи Главный Конструктор, ненароком не разуться в бою. - Он проверку прошел? Прошел. Вместе с нами бок о бок сражался. Тебе мало? Так он еще и брата привел...
- Ага. - Поддакнула ему СУ-76. - Тот, конечно, не такой герой, как наш Тигр, но тоже парень крепкий. Исполнительный.

СУ-122 их не слушала. Налюбовавшись поставленной латкой, она методично заштопывала прореху на груди, втайне мечтая, что когда-нибудь своими руками проколет там дырку для ордена. А может быть даже - Золотой Звезды, кто знает?..