Сибирские лыжники, 226 олб Опции

[Великие Луки]

Добрый день всем.
Я собираю информацию о боевом пути 31 ОКСБР воевавшей весной 1942г под г Великие Луки.
В этот период в состав бригады входили 226,227 олб. оба батальона прибыли на фронт одновремено (с ними прибыл и 228 олб из Новосибирска, но он попал под г Холм) 227 олб был сформирован в г Бердск, а о 226 олб известно только, что он состоял из призывников Новосибирской области, но где он был сформирован неизвестно, в боях мая 1942г под Великими Луками потерял 2/3 личного состава и был выведен из состава 31 ОКСБР.
Документов 31 ОКСБР крайне мало.
Кто может помочь информацией - где был сформирован батальон, может кто нибуть знает подробности боев зимы весны 1942г которые вели лыжники обоих батальонов?

[Михалыч]

в 1942 г. Каинск????????

[Вячеслав Владими...]

http://iremember.ru/minometchiki/dzhesmedz...rshakovich.html
Ветеран перед войной служил в Куйбышеве (Каинске), а воевал в 191-м ОЛБ (и командовал им).

Сообщение отредактировал Вячеслав Владимирович - 9.3.2014, 8:03

[viktorin]

http://iremember.ru/minometchiki/dzhesmedz...rshakovich.html
Ветеран перед войной служил в Куйбышеве (Каинске), а воевал в 191-м ОЛБ(114сд) (и командовал им).

Большое спасибо за информацию про 521 полк!

Только в казарме нам объяснили, куда мы попали служить – 521-й стрелковый полк Сибирского Военного Округа. Делибалтаяна и меня определили в полковую школу курсантами. А остальные ребята из Айкашена были направлены в одну из рот этого же полка
К концу 1939 года нас перевели из Новосибирска в город Куйбышев (Каинск), что находится между Омском и Новосибирском.
В Куйбышеве - маленьком городишке с немощеными улицами и деревянными домами нас разместили тоже в военном городке и в здании, похожем на новосибирские казармы. Однотипно было почти все.
Зима 1939-40 года выдалась суровой и в прямом, и в переносном смысле. Шла война, известная в народе как Финская. В Сибири стояли трескучие морозы - до минус 40°, и человек чувствовал себя далеко не лучшим образом. Особенно худо было, когда поднимался ветер. Метель резала лицо. Обморожения носа, ушей, лба, щек, кадыка на горле стали обычным явлением. Чтобы не затеряться во время пурги, к постам на охраняемых объектах из караульного помещения протягивались канаты.
Одеты мы были хорошо. Помимо обычного нижнего белья, носили теплое, байковое. Гимнастерки были сшиты из плотного сукна. Под шинель надевался аккуратный ватник. Брюки тоже были ватные, стеганые. Под буденовкой носили вязаный шерстяной подшлемник, а на лицо (при походах в метель) надевали байковую маску с отверстиями для глаз, рта и носа. На руки, кроме перчаток, полагались суконные рукавицы, на ноги - пимы.
В случае небольшого обморожения кончиков носа, ушей, пальцев пострадавшего не заводили в казарму до тех пор, пока не разотрут обмороженное место снегом или суконкой. А уже потом, в помещении, смазывали гусиным жиром.
Дисциплина была строгой, порядок жесткий, физическая нагрузка огромная. Но после начала Финской войны все было еще более ужесточено. Боевой подготовкой стали заниматься по 12-14 часов в сутки без выходных дней и дневного отдыха. Боевые тревоги с выходом подразделения из казармы и походом в несколько километров следовали одна за другой. Увольнений в город - никаких.
С января 1941 года были введены новые воинские звания - младший сержант, сержант, старший сержант, старшина. Знаками отличия служили треугольнички, покрытые рубиновой эмалью. Младший сержант носил на петлицах один треугольничек, сержант - два, старший сержант - три, старшина и замполитрука - четыре. У меня было звание сержант, а должность - помкомвзвода.
В увольнение нас отпускали раз в две недели. Но ходить было некуда. Городишко маленький. Единственным местом развлечения был кинотеатр. Некоторые курсанты и младшие командиры посещали общежитие Зоотехникума. В городе часто навещали фотоателье. Мы любили фотографироваться и посылать свои фотографии родным, друзьям, девушкам. Чтобы выглядеть получше мы просили у старослужащих сапоги, фуражку (у нас были только пилотки и буденовки), бинокль и т.п.

ГЛАВА 2
СОЛДАТЫ КАРЕЛЬСКОГО ФРОНТА
I. На фронт.
По прибытии в Куйбышев нашей группе младших командиров: Делибалтаян, Песков, Скрипка, Кобец, Сандомирский, Глушков, я и другие – всего 18 человек, в мае месяце сдавшим экзамены на звание «младший лейтенант», было приказано отправиться в штаб СибВО, расположенный в Новосибирске. Быстро собравшись и попрощавшись с товарищами, мы в приподнятом настроении отправились на железнодорожную станцию. Еще бы, предстояла поездка, как сейчас сказали бы, за офицерскими погонами. Уже в поезде настроение у нас немного подпортилось, когда обнаружилось отсутствие Ивана Пескова, у которого находился наш общий продовольственный аттестат. Где и почему он замешкался, неизвестно, но к отправке местного поезда, идущего до Барабинска, он опоздал. Руткевич видел его пытавшегося вскочить на подножку последнего вагона, но, видимо, сделать это ему не удалось. Пришлось Ивану добираться до Барабинска «на своих двоих», а нам – его ждать. Но все обошлось. В штаб СибВО мы прибыли вовремя. Здесь нам зачитали приказ о присвоении званий и направили в распределительный батальон, расположенный в армейских палатках на танкодроме.
Назначение этого подразделения, созданного сразу же с началом войны, состояло в том, что здесь экипировались прибывшие из различных районов области мобилизованные, составлялась на них документация и сколачивались маршевые роты, которые затем отправлялись либо на комплектование новых частей, либо прямо на фронт. Через этот мобилизационный пункт прошли тысячи и тысячи воинов Красной Армии.
Пробыли мы здесь недели две, не более. Некоторые из нас отсюда с маршевыми ротами отправились на фронт, другие - в западные полки. А Ивана Пескова, Руткевича и меня зачислили на Курсы Усовершенствования Командного Состава. КУКСы помогали командирам обрести новые тактические знания, восстановить навыки в стрельбе, подготовиться физически. Но главное, конечно же, заключалось в том, что на этих курсах происходила передержка части командного состава для пополнения им формируемых резервных полков.
В сентябре по тревоге нас погрузили в эшелон и отправили, но не на Запад, как мы ожидали, а на Восток. Мы терялись в догадках, но вскоре все выяснилось. Часть слушателей, в том числе Песков, Руткевич и я, были высажены в Канске (Красноярский край), а другие отправились дальше. Оказывается в Канске формировался 120-й лыжный полк.
Мы втроем сначала разместились в казарме, а потом - на частных квартирах. Наконец нас обмундировали по-комсоставски. Главное украшение - широкий ремень с портупеей и блестящей пятиконечной звездой на пряжке и долгожданные рубиновые кубари на петлицах. Одна беда - шинель оставалась солдатской. Тогда мы втроем решили перешить их в двубортные. Имея три шинели, одну отдавали портному, а сами как-то обходились двумя.Могли ли мы предполагать, что в условиях боя совместное пользование шинелями найдет иное применение? Бывало, ночью в снежном окопе мы с Песковым на хвойные ветки стелили одну шинель под себя, а другой укрывались, согревая друг друга. В такой «постели» особо не поспишь, но вздремнуть часок удавалось.
Резервисты к нам прибывали из разных районов Красноярского края, Иркутской и Читинской областей
Нас с Иваном назначили командирами минометных рот. Однако он попросился, и его перевели ко мне командиром взвода. Укомплектовалась рота и другими командирами. Моим заместителем назначили Петра Никулина – коренной канский житель, до войны работавший в системе лесоперерабатывающей промышленности. Политруком роты назначили Михаила Новичихина. Командирами взводов, кроме Пескова, стали также младшие лейтенанты Калугин, Дорофеев, Прозухин и Щербаков – все сибиряки.

Началась боевая и политическая подготовка.
Особое внимание уделялось изучению материальной части минометов и лыжной подготовке. Оружие было новой модификации, а лыжи – армейские, более широкие, чем спортивные или прогулочные. Лыжи просмолили, крепления подогнали под обувь, и стали устраивать лыжные походы. Одновременно шло формирование других рот и батальона в целом. Комбатом назначили лейтенанта Муранова. Комиссаром – старшего политрука Пущина, командирами стрелковых рот – Никитина, Каткова, Анисимова. Батальон получил наименование - 191-й ОЛБ (отдельный лыжный батальон). По ходу войны им в разное время командовали майор Виноградский, старший лейтенант Зуев, капитан Алябышев. Последним командиром 191-го ОЛБ довелось стать автору этих строк. Моими заместителями были: по политической части - майор Кузьмин, а по строевой – капитан Голованов.
Наконец 12-го декабря 1941 года наш 191-й ОЛБ прибыл на станцию Канск и погрузился в эшелон. Перевозка воинских подразделений железнодорожным транспортом была четко организована. Наш эшелон двигался по Транссибирской магистрали без каких-либо задержек и имел лишь четко обозначенные плановые остановки. Мы обгоняли пассажирские поезда, грузовые составы, а нас, в свою очередь, обгоняли эшелоны с танками, артиллерией, самолетами и другими военными грузами. Навстречу нам шли поезда с эвакуируемым оборудованием, рабочими и их семьями, ехавшими к местам новой дислокации заводов.
20-го декабря мы уже были на станции Киров, а на следующую ночь прибыли в город Слободской. Примерно в двух-трех километрах от города, в лесу были подготовлены огромные землянки, в каждой из которых можно было разместить стрелковую роту полного состава. Здесь, находясь в Резерве Главного Командования, нам предстояло ждать приказа о направлении на какой-то участок фронта.
Расположившись в этих землянках, батальон приступил к боевой учебе, в основном к тактической и лыжной подготовке. Лесистая местность, перемежающаяся полями, широкая река Вятка создавали необходимые для этого условия.
В одну из ночей начала февраля 1942 года батальон был поднят по тревоге, погрузился в железнодорожные вагоны и тронулся теперь уже непосредственно к местам боевых действий. Через сутки мы прибыли на прифронтовую станцию Оять, недавно освобожденную в ходе боев на Тихвинском направлении.

2. «Боевое крещение»
Еще летом 1941 года немецко-фашистские и финские войска пытались коротким, но массированным ударом овладеть Ленинградом. Когда им это не удалось, они предприняли наступление, которое должно было завершиться образованием внешнего кольца блокады северной столицы. Но разгром немцев под Тихвином сорвал их планы. Отступившие финны, понеся большие потери, закрепились на рубеже реки Свирь между Ладожским и Онежским озерами.
После январских боев 1942 года в районе деревень Гора – Южные и Северные Бараки части Красной Армии, имея перед собой превосходящие силы противника и заняв выгодные позиции, также перешли к обороне. Но оборона эта была необычной. В силу особенностей лесистой и болотистой местности, она не имела сплошной линии, а представляла собой отдельные укрепленные очаги с большими разрывами между обороняющимися подразделениями. Эти разрывы минировались или прикрывались артиллерийским огнем. Аналогичной на данном участке фронта в то время была и оборона финнов. Функции контроля в наших частях исполняли небольшие лыжные отряды, которые патрулировали дороги, просеки, выполняли роль разведки и нередко вступали в бой с лыжниками противника, преследовавшими те же цели.
Именно сюда, в расположение южной оперативной группы войск 7-й Отдельной Армии в начале февраля 1942 года и прибыл наш 191-й ОЛБ, совершив стокилометровый марш на лыжах от станции Оять.
Деревня Чикозеро - место нашей дислокации находилась примерно в двадцати километрах от переднего края обороны. Жителей в ней не было и, выставив караулы, мы разместились в пустующих домах.
Несколько дней шла подготовка к предстоящей первой боевой операции. В моей роте опробовалась материальная часть - новые 50-мм и 82-мм минометы, модифицированные волокуши, отрабатывалась тактика ведения боя в условиях леса, велась политическая работа с личным составом.
Много потрудился в эти дни политрук роты Михаил Новичихин, в прошлом редактор одной из районных газет в Красноярском крае. Он рассказывал бойцам о положении на фронтах, о героических защитниках Ленинграда, о боевых действиях лыжников в финскую кампанию. Хорошим помощником ему был парторг роты - казах из Семипалатинска, старший сержант.
21-го февраля в 23.00 в одну из землянок штаба 536-го стрелкового полка, расположенного в районе Чикозера, были вызваны командиры и комиссары 191-го и 192-го лыжных батальонов, начальники их штабов, командиры и политруки рот. Сюда прибыл полковник - начальник штаба южной оперативной группы, чтобы поставить перед нами боевую задачу. Вызов, наряду с командирами батальонов, командиров и политруков рот объяснялся тем, что в бой мы шли впервые. Задача была не только поставлена, но и разъяснена в подробностях, с советами по её выполнению.
Суть её заключалась в следующем: 192-й ОЛБ должен был, используя один из незащищенных стыков между финскими подразделениями, пройти в тылы противника, напасть на штаб полка, расположенный в селе Гоморовичи, захватить пленных и штабные документы.
Для обеспечения успеха в решении этой главной задачи нашему батальону предстояло оседлать дорогу, соединяющую Гоморовичи с деревней Ананьевской, чтобы не допустить подхода подкреплений к штабу финского полка. Кроме того, артиллерия нашего 536-го полка должна была вести отвлекающий огонь на другом участке обороны финнов.
Поставив задачу, полковник пожелал успеха. Командиры немедленно ушли в подразделения. Выход на операцию был назначен на 2-00 22-го февраля.
Но батальоны выступили неполным составом. Например, моя минометная рота оставила в деревне взводы 82-мм минометов и шла в бой лишь с взводами ротных 50-миллиметровых минометов.
Диктовалось это тем, что путь предстоял неблизкий, да и в условиях непроходимой тайги, передвигаясь на лыжах, было трудно транспортировать 82-мм минометы, снижалась маневренность подразделения. А в предстоящей операции именно скорость перемещения была важным условием успеха.
В районе боевого охранения к нашему батальону присоединились три партизана, в том числе одна девушка. Они видимо, были жителями этих мест, отлично знали лес, хорошо ходили на лыжах. Мы обратили внимание, что крепления на их лыжах состояли лишь из дужки, перетянутой сыромятным ремнем, а на валенках закреплена небольшая, размером 2x1 см деревяшка. Партизаны, используя это нехитрое приспособление, легко снимали и надевали лыжи. В дальнейшем мы тоже перешли на такие крепления, сдав старшине свои полупьексы, которые были просто неудобны.
Высота и деревня Рябова Гора были обозначены на наших картах, как ближайшая цель атаки 191-го ОЛБ, действовавшего в составе 114-й стрелковой дивизии, начавшей 2-го апреля 1942 года совместно с другими соединениями 7-й Отдельной Армии наступле-ние в дефиле между Ладожским и Онежским озерами с задачей выхода на южный берег реки Свирь на всем ее протяжении вверх по течению от города Лодейное Поле.
http://iremember.ru/minometchiki/dzhesmedz...tranitsa-7.html

Сообщение отредактировал viktorin - 24.2.2018, 13:47