О поисковой работе Опции

[viktorin]

Из газеты "Восточно -Сибирская правда!, 1998 год.

Работа, которой занимались ребята с 28 июля по 19 августа в калужских болотах, была мало похожа на отдых в оздоровительном лагере. Хотя лагерь там был -- лагерь всероссийской Вахты памяти под Калугой, куда на три недели съехались 22 отряда поисковиков со всей России. Армейские палатки на 40 человек, солдатская еда, солдатский быт. И еще -- не прекращающийся дождь и комары...

-- Я своими руками укладывала в гробы останки защитников России, -- сказала Катя Стародворская, участница экспедиции.-- Я изменилась за эти дни.... Нет, страшно не было. Было неохота расставаться с ребятами.

Ребята поднимали из земли трупы российских солдат, которые легли в 43-м у Гнездиловской высоты, в 20 км от сохранившейся лишь на старых топографических картах деревни Дюка .

Там, под этой деревней , которой уже полвека как нет, остался в полном составе 451-й полк 42-й дивизии.
Кости сибирских стрелков лежат вперемешку со ржавым отвоевавшим железом все еще готовым воевать, несостарившимся толом, которым набиты рассыпающиеся в мокрую ржавую труху, задержавшие на полвека свой взрыв мины, бомбы и снаряды.

Сибирские мальчики и девочки из Иркутска, Ангарска, Шелехова, Усолья, Черемхова, Баклашей взялись за работу, которую за 50 лет не удосужилась выполнить страна, -- похоронить своих павших защитников, закончить войну.

-- Не сотни, сотни тысяч солдат, пропавших без вести и тех, кто "в списках не значится", лежат непогребенными на полях сражений, -- говорит Виктор Алексеевич Щелин, командир отряда "Память" из Черемхова. Весной этого года он со своими ребятами работал под Старой Руссой, где, по словам опытного поисковика, трупы лежат в три слоя. А рядом, на Новгородчине, забыты на поле боя 400 тысяч советских солдат.

Самодеятельные отряды поисковиков- следопытов , состоящие в основном из подростков, поднимают за год не более 3 тысяч человек. Такими темпами работы хватит на сотню лет.

Последнюю экспедицию организовал Александр Трофимович Яскин. Проблемы, главным образом финансовые, казались неразрешимыми. Спонсоров не нашлось. Задуманное спас областной комитет по делам молодежи -- оплатили билеты до Москвы и обратно на 10 человек. Еще пять билетов выделило управление ВСЖД. Родители собрали, сколько смогли. Так и поехали...

Для Александра Яскина, сына фронтовика из Шелехова, эта экспедиция -- лишь первый шаг в той задаче, которую он поставил перед собой. Целью является создание областной общественной организации "Дань памяти". Она сейчас находится в стадии юридического оформления. При этом и Яскин, и Щелин, и участвовавшая в экспедиции Валентина Ефимовна Ворошилова, педагог из шелеховской школы N 3, надеются, что областная администрация окажет им в конце-концов поддержку.

Присутствовавший на встрече Виталий Барышников из комитета по делам молодежи областной администрации сообщил, что на следующий год комитет готовит программу "Молодежь-99" и что в ней предусмотрено финансирование экспедиций на всероссийскую Вахту памяти.

Деды и отцы полегли на передовой за Россию. Они достойно погибли. Наш долг их достойно похоронить. В августе под Калугой было поднято из болота и небытия 295 только сибиряков. Были и такие, чьи имена обнаружились в архиве г. Подольска.

Может быть, вспомнит кто-либо из родных, близких или друзей Николая Федоровича Данилова, 1912 г.р., родом из иркутского села Баклаши. Он умер от ран и похоронен на Гнездиловской высоте.

Мы намерены в ближайшее время опубликовать имена еще 40 солдат- иркутян, найденных этим летом следопытами. Знают ли о них родственники? Помнят ли?


_________________

[Леонид]

Вчерашнее интервью с Кириллиным о его жизни и бывшей работе над ОБД Мемориал и др.

http://www.echo.msk.ru/programs/razbor_pol...o/#element-text

А.КИРИЛЛИН: Вы знаете, мы никогда не установим всех, конечно, потому что есть обстоятельства, которые нам не позволят этого сделать. Но вот то, что мы наметили, и я надеюсь, что в этом году Министерство обороны уже приступит к этой работе, нам нужно добраться до американских архивов. Причем, нас там ждут. Поэтому нам и дали согласие на открытие нашего представительства при посольстве РФ в Вашингтоне. Я был в национальном архиве США, видел огромное количество дел, касающихся наших военнопленных, потому что в свое время американцы вывезли эти архивы с территории фашистской Германии, Польши, Австрии, вывезли к себе. И они говорят «Пожалуйста». Там вот есть наши коллеги, управление по военнослужащим, погибшим и пропавшим без вести, интернированным, военнопленным. Они занимаются очень серьезно этой проблемой, они готовы, ждут нас.

....


И.ВОРОБЬЁВА: Скажите, пожалуйста, возвращаясь к вашей работе по увековечиванию памяти погибших, были случаи или вопросы, когда вы понимали, что нельзя, например, разглашать то, что на самом деле произошло с человеком, и не разглашали? То есть кто принимал эти решения? Как это происходит?

А.КИРИЛЛИН: Вы знаете, случаи такие были. Потому что война в своем многообразии приносила и такие потери, которые трудно назвать героическими. Были случаи, когда люди умирали от принятия метилового спирта, понимаете? Были случаи (и их немало), у нас за годы войны около 103 тысяч человек были расстреляны по приговорам трибунала. Они тоже все проходят как погибшие при защите отечества. И донесения военных трибуналов имеются тоже, где указано это дело.

Конечно, вот это было... Как нам, все давать или закрыть что-то? Мы приняли решение закрыть часть информации. Это вызвало, кстати сказать, большую негативную реакцию и в интернет-сообществе, и нам стали писать. И даже так я скажу, и журналистская братия на нас покатила, что «вы опять хотите выхолостить историю» и все прочее. Ну, я не уверен, что всем приятно было, конечно, находить такие данные и, в общем-то, под давлением общественности мы опять сняли эти запреты. Но есть такое. Ну что ж?.. Такое, к сожалению, было.

Вы знаете, было всё – и предательство было, и дезертирство было. Но, кстати сказать, решения и во время войны не всегда самые жесткие принимались. Вот, Берия докладывал Сталину, что около миллиона дезертиров, задержанных, отставших от поезда... Ну как вот определить, он отстал от поезда или он дезертировал? Только по его рассказу. Вот таких отставших от эшелонов, от частей, явных дезертиров, которые переодевались, документы выбрасывали, задержано около миллиона человек. Из них расстреляно 10 тысяч. Ну, я округляю цифры. То есть, конечно, не повально расстреливали, хотя и цифра 10 тысяч, конечно, безусловно, огромная. Это уже когда было связано с совершением преступлением каких-то – мародерство, убийство и прочее.

Но я хотел сказать, что вот особенно в первые месяцы войны и в такие, напряженные месяцы 1942 года, когда отступали к Сталинграду, конечно, зачастую люди попадали под расстрел, ну, просто испугавшиеся очень сильно, потерявшие веру в то, что можно победить этого врага. И, наверное, не всегда эти решения оправданы. Но нам легко сейчас рассуждать, сидя в теплой студии.

И.ВОРОБЬЁВА: Да. Просто вы говорите, что военную историю нужно знать и это очень важное имеет значение. Но, ведь, получается, что и о том, что происходило с людьми, мы тоже должны знать, получается, всё, потому что ну а как же? Тогда это не военная история получается.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Без этого, да, не составишь полную картину.

А.КИРИЛЛИН: Вот тут и получается такое, понимаете? То ли мы людям... Ну вот вы представьте. Вот, люди считают, что их дед был героем, погиб. И он находит, что он умер от того, что обпился метиловым спиртом, понимаете? Ведь, это же страшный моральный удар.

Но с другой стороны, не вычеркнешь этого. Мы же не можем ставить вровень человека, который, в общем-то, сам себя загубил, нарушив при этом все, вместе с теми, кто доблестно защищал родину.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но тут просто вопрос, можете ли вы решать за этих людей о знании или не знании?

И.ВОРОБЬЁВА: Должны они знать или не знать.

А.КИРИЛЛИН: Ну вот...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тут очень тонкая грань.

А.КИРИЛЛИН: Очень тонкая и такая... На нее вы ответ знаете? Я, честно говоря, до сих пор не знаю, что было правильно, закрыть эту информацию или оставить ее, как она сейчас есть открытая. Трудно, конечно.

Решения однозначного нет и невозможно поставить точку в этом вопросе и сказать «Так вот правильно».