Да, были люди в наше время - не то, что нынешнее племя, Поступки, события, оставшиеся в памяти людей Опции

[Хрюн Моржов]

Пролёт под Коммунальным мостом Новосибирска на Миг-17

18.06 14:52 Сибкрай.ru
В книге рекордов Гиннесса мы не найдём ни упоминания новосибирского Коммунального моста, ни фамилии Привалов – это неудивительно, ведь о случае, произошедшем 3 июня (по некоторым источникам – 4 июня) 1965 года, советская пресса не писала.
Слухи облетели всю страну, и даже просочились за границу, обрастая уже какими-то совершенно нелепыми подробностями, но так как не было официального сообщения – не произошло и официального признания. Более того – единственный в мировой истории пролёт реактивного истребителя под мостом не зафиксировала и бортовая аппаратура, кино-фотодокументы мне тоже обнаружить не удалось. Так что будем полагаться на воспоминания очевидцев.
«В июне 1965 года летчик из полка ПВО Привалов в Новосибирске пролетел на МиГ-17 под мостом через Обь… я и сам давно хотел там пролететь, только мне как командующему этого делать было нельзя» - написал в мемуарах генерал-лейтенант авиации в отставке Д.Т. Никишин, в ту пору - командующий авиацией и Член Военного совета СибВО.
Как видите, даже такое высокое начальство с трудом удерживалось от желания похулиганить, а уж скольким рядовым пилотам хотелось это совершить – бог весть! Хотелось многим, но воплотил в жизнь один. Капитан Валентин Привалов по прозвищу «Валет».
Родился Валентин в Подмосковье, детство его выпало на военное время. Еще в школе занимался в аэроклубе. После училища служил в морской авиации, в Калининграде и Заполярье, был награждён орденом Красной звезды. Позже был переведён в г.Канск Красноярского края.
В июне 1965го в составе звена из 4-х МиГов Привалов был откомандирован на проходившие в СибВО учения – на полигоне около Юрги зенитные дивизионы проводили тренировочные стрельбы. Возвращаясь с задания в Толмачёво, Валентин и пролетел под Коммунальным мостом. (Для справки: размер арки приблизительно 30 на 120 метров, размах крыльев МиГ-17 – 9,6 метра).
Вспоминает Анатолий Максимович Рыбьяков, майор авиации в отставке:
«С третьего разворота он снизился, и прошёл под мостом. Скорость – где-то 400 км/ч. Был ясный, солнечный день. Люди на пляже купались, загорали, и вдруг – грохот, и самолёт взмыл вверх свечой, избегая столкновения с железнодорожным мостом. Ясно было, что такое не скроешь. Прилетел маршал авиации Савицкий, устроили расследование. Спрашивали у Привалова, какие мотивы у него были. Он отвечал, что писал два рапорта об отправке во Вьетнам, но они остались без ответа. Потому и решил пролететь под мостом, чтобы обратили внимание. Оценивали этот поступок по-разному. Молодые лётчики – как героизм, старшее поколение – как воздушное хулиганство».
Привалова могли жёстко наказать, вплоть до трибунала, но всё-таки помиловали. Известно, что министр обороны СССР маршал Малиновский лично поучаствовал в его судьбе, и прислал телеграмму приблизительно такого содержания: «Летчика Привалова не наказывать. Ограничиться теми мероприятиями, которые с ним проводили. Если не был в отпуске, отправить в отпуск. Если был, дать десять суток отдыха при части». Приблизительно – потому что народная молва упорно дописывает к телеграмме еще одну строчку: «Командиру полка объявить выговор». А еще ходили слухи, что от наказания лётчика спас звонок в Москву первого секретаря Новосибирского Обкома КПСС Горячева, бывшего в хороших отношениях с Л.И. Брежневым.
И хотя Привалов так и не был отправлен во Вьетнам, своей цели он всё-таки достиг – на него действительно обратили внимание, и дальнейшая карьера была в целом успешной. Он был переведён в Горьковскую область, дорос до подполковника, был и командиром эскадрильи, и заместителем командира полка, но в 1977-м году, из-за болезни сердца, вынужден был уйти на «гражданку».
Автор благодарит Павла Николаева за помощь в работе над материалом.

Автор: Вадим Синицын

[Хрюн Моржов]

Письмо танкиста

Спустя четверть века после войны в глухом лесу под Вязьмой был найден вросший в землю танк БТ с хорошо заметным тактическим номером 12. Люки были задраены, в борту зияла пробоина. Когда машину вскрыли, на месте механика-водителя обнаружили останки младшего лейтенанта-танкиста. У него был наган с одним патроном и планшет, а в планшете — карта, фотография любимой девушки и не отправленные письма.

25 октября 1941 г.
Здравствуй, моя Варя!
Нет, не встретимся мы с тобой.
Вчера мы в полдень громили еще одну гитлеровскую колонну. Фашистский снаряд пробил боковую броню и разорвался внутри. Пока уводил я машину в лес, Василий умер. Рана моя жестока.
Похоронил я Василия Орлова в березовой роще. В ней было светло. Василий умер, не успев сказать мне ни единого слова, ничего не передал своей красивой Зое и беловолосой Машеньке, похожей на одуванчик в пуху.
Вот так из трех танкистов остался один.
В сутемени въехал я в лес. Ночь прошла в муках, потеряно много крови. Сейчас почему-то боль, прожигающая всю грудь, улеглась и на душе тихо.
Очень обидно, что мы не всё сделали. Но мы сделали всё, что смогли. Наши товарищи погонят врага, который не должен ходить по нашим полям и лесам. Никогда я не прожил бы жизнь так, если бы не ты, Варя. Ты помогала мне всегда: на Халхин-Голе и здесь.
Наверное, все-таки, кто любит, тот добрее к людям. Спасибо тебе, родная! Человек стареет, а небо вечно молодое, как твои глаза, в которые только смотреть да любоваться. Они никогда не постареют, не поблекнут.
Пройдет время, люди залечат раны, люди построят новые города, вырастят новые сады. Наступит другая жизнь, другие песни будут петь. Но никогда не забывайте песню про нас, про трех танкистов.
У тебя будут расти красивые дети, ты еще будешь любить.
А я счастлив, что ухожу от вас с великой любовью к тебе.

Твой Иван Колосов

На Смоленщине, у одной из дорог, на постаменте возвышается советский танк с бортовым номером 12. На этой машине все первые месяцы войны воевал младший лейтенант Иван Сидорович Колосов — кадровый танкист, начавший свой боевой путь еще от Халхин-Гола.
Экипаж — командир Иван Колосов, механик Павел Рудов и заряжающий Василий Орлов — как нельзя лучше походил на персонажей популярной в довоенное время песни о трех танкистах:
Три танкиста, три веселых друга
— экипаж машины боевой...
Бои с гитлеровцами были жестокими. Враг за каждый километр советской земли платил сотнями трупов своих солдат и офицеров, десятками уничтоженных танков, пушек, пулеметов. Но таяли ряды и наших бойцов. В начале октября 1941 года на подступах к Вязьме замерли сразу восемь наших танков. Получил повреждение и танк Ивана Колосова. Погиб Павел Рудов, был контужен сам Колосов. Но врага остановили.
С наступлением темноты удалось завести мотор, и танк с номером 12 скрылся в лесу. Собрали с подбитых танков снаряды, приготовились к новому бою. Утром узнали, что фашисты, обогнув этот участок фронта, все же продвинулись на восток.
Что делать? Воевать в одиночку? Или бросить подбитую машину и пробираться к своим? Посоветовался командир с заряжающим и решил выжать из танка все, что возможно, и воевать тут, уже в тылу, до последнего снаряда, до последней капли горючего.
12 октября танк с номером 12 вырвался из засады, неожиданно на полной скорости налетел на вражескую колонну и разметал ее. В тот день было уничтожено около сотни гитлеровцев.
Затем с боями двинулись на восток. По дороге танкисты не раз нападали на колонны и обозы врага, а однажды раздавили «опель-капитан», в котором ехало какое-то фашистское начальство.
Наступило 24 октября — день последнего боя. О нем рассказал своей невесте Иван Колосов. У него была привычка регулярно писать письма Варе Журавлевой, что жила в деревне Ивановке, недалеко от Смоленска. Жила до войны...
В глухом и отдаленном от селений бору-верещатнике однажды наткнулись на поржавевший танк, укрытый густыми лапами ели и наполовину ушедший в землю. Три вмятины на лобовой броне, рваная дыра на боку, заметный номер 12. Люк плотно задраен. Когда танк открыли, то увидели у рычагов останки человека — это и был Иван Сидорович Колосов, с револьвером при одном патроне и планшетом, в котором лежали карта, фотография любимой и несколько писем к ней...
Эту историю на страницах газеты «Правда» рассказал Е. Максимов 23 февраля 1971 года. Нашли Варвару Петровну Журавлеву и вручили ей письма, написанные Иваном Сидоровичем Колосовым в октябре 1941 года.
Источник