Да, были люди в наше время - не то, что нынешнее племя, Поступки, события, оставшиеся в памяти людей Опции

[Хрюн Моржов]

Пролёт под Коммунальным мостом Новосибирска на Миг-17

18.06 14:52 Сибкрай.ru
В книге рекордов Гиннесса мы не найдём ни упоминания новосибирского Коммунального моста, ни фамилии Привалов – это неудивительно, ведь о случае, произошедшем 3 июня (по некоторым источникам – 4 июня) 1965 года, советская пресса не писала.
Слухи облетели всю страну, и даже просочились за границу, обрастая уже какими-то совершенно нелепыми подробностями, но так как не было официального сообщения – не произошло и официального признания. Более того – единственный в мировой истории пролёт реактивного истребителя под мостом не зафиксировала и бортовая аппаратура, кино-фотодокументы мне тоже обнаружить не удалось. Так что будем полагаться на воспоминания очевидцев.
«В июне 1965 года летчик из полка ПВО Привалов в Новосибирске пролетел на МиГ-17 под мостом через Обь… я и сам давно хотел там пролететь, только мне как командующему этого делать было нельзя» - написал в мемуарах генерал-лейтенант авиации в отставке Д.Т. Никишин, в ту пору - командующий авиацией и Член Военного совета СибВО.
Как видите, даже такое высокое начальство с трудом удерживалось от желания похулиганить, а уж скольким рядовым пилотам хотелось это совершить – бог весть! Хотелось многим, но воплотил в жизнь один. Капитан Валентин Привалов по прозвищу «Валет».
Родился Валентин в Подмосковье, детство его выпало на военное время. Еще в школе занимался в аэроклубе. После училища служил в морской авиации, в Калининграде и Заполярье, был награждён орденом Красной звезды. Позже был переведён в г.Канск Красноярского края.
В июне 1965го в составе звена из 4-х МиГов Привалов был откомандирован на проходившие в СибВО учения – на полигоне около Юрги зенитные дивизионы проводили тренировочные стрельбы. Возвращаясь с задания в Толмачёво, Валентин и пролетел под Коммунальным мостом. (Для справки: размер арки приблизительно 30 на 120 метров, размах крыльев МиГ-17 – 9,6 метра).
Вспоминает Анатолий Максимович Рыбьяков, майор авиации в отставке:
«С третьего разворота он снизился, и прошёл под мостом. Скорость – где-то 400 км/ч. Был ясный, солнечный день. Люди на пляже купались, загорали, и вдруг – грохот, и самолёт взмыл вверх свечой, избегая столкновения с железнодорожным мостом. Ясно было, что такое не скроешь. Прилетел маршал авиации Савицкий, устроили расследование. Спрашивали у Привалова, какие мотивы у него были. Он отвечал, что писал два рапорта об отправке во Вьетнам, но они остались без ответа. Потому и решил пролететь под мостом, чтобы обратили внимание. Оценивали этот поступок по-разному. Молодые лётчики – как героизм, старшее поколение – как воздушное хулиганство».
Привалова могли жёстко наказать, вплоть до трибунала, но всё-таки помиловали. Известно, что министр обороны СССР маршал Малиновский лично поучаствовал в его судьбе, и прислал телеграмму приблизительно такого содержания: «Летчика Привалова не наказывать. Ограничиться теми мероприятиями, которые с ним проводили. Если не был в отпуске, отправить в отпуск. Если был, дать десять суток отдыха при части». Приблизительно – потому что народная молва упорно дописывает к телеграмме еще одну строчку: «Командиру полка объявить выговор». А еще ходили слухи, что от наказания лётчика спас звонок в Москву первого секретаря Новосибирского Обкома КПСС Горячева, бывшего в хороших отношениях с Л.И. Брежневым.
И хотя Привалов так и не был отправлен во Вьетнам, своей цели он всё-таки достиг – на него действительно обратили внимание, и дальнейшая карьера была в целом успешной. Он был переведён в Горьковскую область, дорос до подполковника, был и командиром эскадрильи, и заместителем командира полка, но в 1977-м году, из-за болезни сердца, вынужден был уйти на «гражданку».
Автор благодарит Павла Николаева за помощь в работе над материалом.

Автор: Вадим Синицын

[Хрюн Моржов]

"Волшебное слово" (Дню ВВС посвящается)

Тимофей Пантелеевич Пунёв был фанатом ВВС.
Настоящим.
И даже когда их бомбардировочный полк, в придурошные 60-е, перевели в морскую авиацию, и все летчики были вынуждены переодеться в чёрную морскую форму, только он один продолжал ходить на службу в форме ВВС. Хулиганство, конечно, но такой характер.
Заговорили мы как-то с ним об Александре Ивановиче Покрышкине.
Сам Пунёв с Покрышкиным был знаком. Не то что-бы очень близко, но и не шапочно.
Было у них время пообщаться, когда 36-й Гвардейский бомбардировочный авиаполк (в котором и воевал Пунёв) летал под прикрытием 16-го Гвардейского истребительного, которым командовал Покрышкин.
Это я знал.
В разговоре, я заметил, что в настоящее время, не подтверждается тот факт, что Покрышкин сбил 59 самолётов. По документам максимум выходит 45-46-ть.
Пунёв только презрительно хмыкнул.
- А ты думаешь, меня #бёт, сколько он сбил самолётов?
Тут уже хмыкнул я, только непонимающе.
- ... Повторяю вопрос, неужели ты думаешь, что меня, как летчика-бомбардировщика, @бёт сколько самолётов сбил Покрышкин?
А Пунёв продолжает:
- ... Неужели ты думаешь, что в масштабах войны, это такая большая разница 45-ть и 59-ть?
На секунду он замолчал.
- Возьмём другой пример – Хартман. Сколько у него там записано?
- 352-а…
- А сколько Советский Союз выпустил боевых самолётов?
- Если мне не изменяет память то, тысяч 20-ть до войны, тысяч 130-ть за войну, и тысяч 20-ть нам поставили союзники…
- Вот! Прямой ущерб противнику от 352 сбитых – это капля в море. И по материальным затратам, и по людским. Даже в масштабах наших ВВС. А если брать в масштабах всей войны, это еще меньше, чем капля. Если говорить реально, то прямой урон нанесённый врагу, что Хартманом, что Покрышкиным, одинаково незаметен.
Вот тут я удивился по-настоящему, о чём Пунёву тут же и сказал.
- А что тебя удивляет? Они же истребители... – тут он слегка, но презрительно оттопырил нижнюю губу – запомни, настоящий урон врагу наносят ударные машины, а именно мы – бомбардировщики. Истребители, это так… обслуга.
Тут я понял, что Тимофей Пантелеевич в очередной раз сел на своего «любимого конька».
- ... Вот ты заладил «боевой счёт, боевой счёт…», а кого он по большому счёту #бёт, кроме пропагандистов? У истребителя-то настоящая задача какая? Обеспечить работу ударных машин, а «сбитые» это так … членометрия. Делать идиотам нечего, вот #уями и меряются.
- ... Ты вот думаешь, за что я Покрышкина уважаю? За то, что он мог то, чего не мог никто другой, а именно обеспечить нам такую защиту в воздухе, которую я ни до, ни после того не встречал. Рассказываю…
Летали мы как-то бомбить одно «весёлое местечко», а именно железнодорожную станцию. А прикрывали её немцы истребителями – будь здоров! Каждый вылет – как экскурсия на тот свет. Ещё и до цели не доходим, а уже каждая девятка теряла по две, по три машины. Прикрытие не справлялось. Уж больно хороши немцы оказались. У-ух!.. Драли «мессера» и нас, и наших истребителей, только щепки из «лавочкиных» во все стороны летели.
Слетали мы так раза два-три, и тут комполка Мозговой, уж на что был крепкий мужик, а не выдержал – давай названивать в Армию, что бы прислали нормальное прикрытие, а не этих слабаков.
Видать, станцию надо было разнести во чтобы-то ни стало, поскольку уже ближе к вечеру приземляются на наш аэродром «аэрокобры». 16-й Гвардейский истребительный.
Встречаемся за ужином, в столовой лётного состава и, поначалу, эти ребята мне не понравились. Истребители и так народ легкомысленный, а эту уж как-то чересчур весёлые были. «Не ссы – говорят – «бомбёры», прикроем, хрен кто подлезет!...» Я одному старлею (Голубев была его фамилия, мы потом с ним закадычными друзьями стали) говорю: «Да тут и до вас были.. Тоже «да мы, да всех, #лядей, порвём!..», а как до дела дошло, так фрицы им живо морды-то начислили!..» А старлей мне (да так знаешь, со смешком): «Спакуха!.. Знает наш Александр Иванович волшебное слово. Как скажет – фрицы разбегаются». Я ещё и подумал: «#издабол!..»
Утром готовимся к вылету. Начальники штабов докладывают: «1-я девятка идёт … 2-я – идёт… 3-я… группа боя располагается… непосредственное прикрытие …» – вообщем всё как обычно.
Ладно, взлетели, построились.
Смотрю вверх – «кобры» висят над нами. Это хорошо.
Понятное дело – радиомолчание. Я проверяю каналы станции, щелкаю переключателем, и вдруг слышу на волне истребителей: «Внимание! Я «сотый»! Иду на работу!»
Я при#уел! (По другому не скажешь.)
Радиомолчание это основа основ внезапности нанесения удара! Нас всю войну этому правилу немцы учили. И пока они в наши головы это правило не вколотили, мы своей кровью не один раз умылись. Хорошо помню, что я штурману сказал: «Вернёмся, и огребёт этот майор (а Покрышкин тогда майором был) по полной! Сорвал, #лять, вылет! Готовься, сейчас «мессера» полезут!»
Но, что ты думаешь?!.. Доходим до самой станции – в воздухе ни одного фрица. Как вымерли!.. Зенитный огонь был сильнейший, но это уже не то, полегче.
Ну думаю, будут нас на обратном пути ловить. Как отпикируем, в кучу собьёмся, тут то нас и начнут!..
Ага, щаззз… Ни одного!.. Чистое небо!..
Приземляемся, истребители смеются: «Ну, мы же говорили!.. Прикроем».
Случайность, думаю. Повезло олухам.
Во второй половине дня ещё один вылет. На ту же цель.
Я на волну истребителей уже специально переключился, и опять: «Внимание! Я «сотый»! Иду на работу!»
И та же самая картина – ни одного немецкого истребителя в воздухе! Ни до цели, ни после.
За ужином мне Голубев напомнил: «Я же говорил, знает наш «батя» слово волшебное…»
Потом, мы под прикрытием 16-го Гвардейского сделали еще несколько вылетов. И во всех них, я вокруг наших «пешек» не видел ни одного немецкого самолёта. А уж зрение у меня было отличное (не поверишь, но «мессер» в воздухе я засекал километров за десять, если не за двадцать).
Вот с тех пор я Александра Ивановича Покрышкина уважаю как никого другого.
А что касается его "боевого счёта"...
Ну вот, рассказал я тебе про несколько боевых вылетов Покрышкина. Честно слетал Александр Иванович. И хотел бы кого-нибудь сбить, а как? Не дали ему немцы такой возможности.
Поэтому, #уями меряться… это оставь идиотам.
Понял?
- Понял.
- Ну и молодец. Пошли лучше винца выпьем. Я тут вино сделал, попробуешь…
Тимофей Пантелевич сам ставил вино, и у него хорошо получалось.
Он бы настоящим талантом.

Отсюда