Философский вопрос на тему мужества и героизма. Опции

[Леонид]

Как то исторически в русском языке сложилось, что разведчик это свой, а шпион - чужой. Если солдат армии противника продолжает вести борьбу в безвыходной ситуации, предпочтя казалось бы логичной сдаче в плен - гибель, то это фанатик, а если точно такую же борьбу ведет наш солдат, то его называют героем, до конца выполнившим свой долг.
Если солдат нашей армии совершает некий поступок, за который его награждают орденом или медалью, то такого нашего солдата называют героем, его поступок - подвигом, героическим поступком. А как назвать солдата немецкой армии, совершившего нечто такое, за что он получил награду своей страны? Применимы ли термины - подвиг, героизм, мужество, отвага к солдатам немецкой армии? Или надо при обозначении этих поступков солдат противника как то выкручиваться, подыскивая замену терминам? А может просто про них не писать, как будто ничего подобного и не было?
С одной стороны, после войны прошло уже много-много лет и времена статей Ильи Эренбуга в газете "Правда" стали далекой историей. С другой стороны, еще живы наши ветераны и боль той войны засела в нашем народе очень глубоко и 9 мая, наверное, на столетия останется одним из самых главных наших праздников.

[Леонид]

Мы уходим в частности при обсуждении основного вопроса, ответ на который я хочу получить прежде всего сам для себя. Можно ли уже по прошествии многих лет после войны абстагироваться от эмоций и попытаться объективно подойти к изучению вопросов 1941-1945 года? Как следствие этого называть одними и теми же словами действия солдат противоборствующих сторон. Если солдат совершил подвиг - значит он герой, если военное преступление - значит военный преступник. Или эту объективность мы оставим на долю иностранных историков и специалистов, а мы, русские, будем еще бесконечно долго рассказывать о войне вовлеченно, с нашей русской стороны. Как следствие этой нашей вовлеченности будут оставаться закрытыми наши архивы, чтобы не разрушать устоявшиеся мифы в головах, раз эти мифы подтверждают генеральную линию очередной нашей правящей партиии.

[Хрюн Моржов]

Можно ли уже по прошествии многих лет после войны абстагироваться от эмоций и попытаться объективно подойти к изучению вопросов 1941-1945 года?

Уважаемый коллега Леонид, я уже писал, что наши и немецкие учёные-историки нашли общий язык в этих вопросах. Разногласия есть, но по частным фактам. Это естественно. У учёных свои амбиции (свои тараканы в голове), в том числе связанные с культурой своего народа, и законодательной базой того времени, т.е. для одних это считалось преступлением (либо сегодня считается преступлением), а для других - нет и т.д..

Или эту объективность мы оставим на долю иностранных историков и специалистов, а мы, русские, будем еще бесконечно долго рассказывать о войне вовлеченно, с нашей русской стороны.

Иностранные историки и специалисты ничем не отличаются от наших, у них те же проблемы с субъективностью. Кантер как раз и отметила эту проблему. Она заметила, что лишь совместная работа позволила выработать единый подход. Но это по взглядам на события и факты скорее масштабные. А вот действия конкретных лиц (в самом низу исторического события) будут, в большей степени, разными сторонами оцениваться субъективно. Здесь навряд ли можно найти согласие (это уже психология), а поэтому учёные не стремятся опускаться на эту нишу. Она отдана журналистам, писателям и историкам - исследователям (но не учёным). Эту нишу эксплуатируют политики.

Как следствие этой нашей вовлеченности будут оставаться закрытыми наши архивы, чтобы не разрушать устоявшиеся мифы в головах, раз эти мифы подтверждают генеральную линию очередной нашей правящей партиии.

А вот здесь Вы, уважаемый коллега, неправы. Закрытые архивы есть во всех странах. И наиболее закрытые архивы в Великобритании. Как пример, до сих пор засекречены документы по событиям в Персии 1828-1829 г. (разгром русской миссии и убийство Грибоедова А.С.). У англичан есть закон о 30 летней давности, но они по истечении этого срока тупо продляют его ещё на 30 лет. И таких засекреченных материалов у них море. Не отстают от них и США. Но, они действуют по другому. Янки просто неугодное содержание документов вымарывают, а в итоге некоторые документы состоят из начала (названия) и конца (подписи и должности). Про поляков я и не говорю. Они тупо заявляют, что документы не сохранились, но когда им выгодно, то эти документы странным образом воскрешаются.