Да, были люди в наше время - не то, что нынешнее племя, Поступки, события, оставшиеся в памяти людей Опции

[Хрюн Моржов]

Пролёт под Коммунальным мостом Новосибирска на Миг-17

18.06 14:52 Сибкрай.ru
В книге рекордов Гиннесса мы не найдём ни упоминания новосибирского Коммунального моста, ни фамилии Привалов – это неудивительно, ведь о случае, произошедшем 3 июня (по некоторым источникам – 4 июня) 1965 года, советская пресса не писала.
Слухи облетели всю страну, и даже просочились за границу, обрастая уже какими-то совершенно нелепыми подробностями, но так как не было официального сообщения – не произошло и официального признания. Более того – единственный в мировой истории пролёт реактивного истребителя под мостом не зафиксировала и бортовая аппаратура, кино-фотодокументы мне тоже обнаружить не удалось. Так что будем полагаться на воспоминания очевидцев.
«В июне 1965 года летчик из полка ПВО Привалов в Новосибирске пролетел на МиГ-17 под мостом через Обь… я и сам давно хотел там пролететь, только мне как командующему этого делать было нельзя» - написал в мемуарах генерал-лейтенант авиации в отставке Д.Т. Никишин, в ту пору - командующий авиацией и Член Военного совета СибВО.
Как видите, даже такое высокое начальство с трудом удерживалось от желания похулиганить, а уж скольким рядовым пилотам хотелось это совершить – бог весть! Хотелось многим, но воплотил в жизнь один. Капитан Валентин Привалов по прозвищу «Валет».
Родился Валентин в Подмосковье, детство его выпало на военное время. Еще в школе занимался в аэроклубе. После училища служил в морской авиации, в Калининграде и Заполярье, был награждён орденом Красной звезды. Позже был переведён в г.Канск Красноярского края.
В июне 1965го в составе звена из 4-х МиГов Привалов был откомандирован на проходившие в СибВО учения – на полигоне около Юрги зенитные дивизионы проводили тренировочные стрельбы. Возвращаясь с задания в Толмачёво, Валентин и пролетел под Коммунальным мостом. (Для справки: размер арки приблизительно 30 на 120 метров, размах крыльев МиГ-17 – 9,6 метра).
Вспоминает Анатолий Максимович Рыбьяков, майор авиации в отставке:
«С третьего разворота он снизился, и прошёл под мостом. Скорость – где-то 400 км/ч. Был ясный, солнечный день. Люди на пляже купались, загорали, и вдруг – грохот, и самолёт взмыл вверх свечой, избегая столкновения с железнодорожным мостом. Ясно было, что такое не скроешь. Прилетел маршал авиации Савицкий, устроили расследование. Спрашивали у Привалова, какие мотивы у него были. Он отвечал, что писал два рапорта об отправке во Вьетнам, но они остались без ответа. Потому и решил пролететь под мостом, чтобы обратили внимание. Оценивали этот поступок по-разному. Молодые лётчики – как героизм, старшее поколение – как воздушное хулиганство».
Привалова могли жёстко наказать, вплоть до трибунала, но всё-таки помиловали. Известно, что министр обороны СССР маршал Малиновский лично поучаствовал в его судьбе, и прислал телеграмму приблизительно такого содержания: «Летчика Привалова не наказывать. Ограничиться теми мероприятиями, которые с ним проводили. Если не был в отпуске, отправить в отпуск. Если был, дать десять суток отдыха при части». Приблизительно – потому что народная молва упорно дописывает к телеграмме еще одну строчку: «Командиру полка объявить выговор». А еще ходили слухи, что от наказания лётчика спас звонок в Москву первого секретаря Новосибирского Обкома КПСС Горячева, бывшего в хороших отношениях с Л.И. Брежневым.
И хотя Привалов так и не был отправлен во Вьетнам, своей цели он всё-таки достиг – на него действительно обратили внимание, и дальнейшая карьера была в целом успешной. Он был переведён в Горьковскую область, дорос до подполковника, был и командиром эскадрильи, и заместителем командира полка, но в 1977-м году, из-за болезни сердца, вынужден был уйти на «гражданку».
Автор благодарит Павла Николаева за помощь в работе над материалом.

Автор: Вадим Синицын

[Хрюн Моржов]

Рассказ артиллериста о деле Бородинском.
Сочинение Николая Любенкова.
С.-Петербург, 1837 г.

Примечание Адъютанта. Николай Любенков – участник бородинского сражения, поручик 33-й легкой артиллерийской роты 17-й артиллерийской бригады 2-го пехотного корпуса. По другим данным, он служил в чине прапорщика (см. Чертов П. А. (Воспоминания о Бородине).- В кн.: Маслов С. А, Воспоминание в 1865 г. Бородинской битвы и о Бородинском памятнике в Москве. М., 1865.); сам Любенков в своих воспоминаниях называет местом своей службы 33-ю легкую батарею. Его небольшой «Рассказ…» стал довольно популярен в 19 веке и выдержал несколько изданий. В своих «Очерках Бородинского сражения» его упоминает и цитирует Ф.Н. Глинка. К сожалению, в наше время воспоминания этого очевидца памятных событий известны только узкому кругу специалистов (хотя они и были переизданы в 2000 году в сборнике Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры). Восполняем сегодня этот пробел.
Примечание корректора. В этом тексте решил ничего не менять, дабы насладиться – вместе с автором – эпическим стилем с которым он изо всех сил старается справиться. Но, пожалуй, его воодушевление искренно, а лексика – занимательна (для нас).

Предисловие.

Много было пышных и стратегических описаний сражения Бородинского, но подробности частных действователей сокрыты; скромные Россияне молчат и предоставляют свету судить об их доблестях. Россияне правы по скромности, свет не виноват по незнанию.
Передадим, как чувствуем; да не возмутятся Аристархи; что делать, монополия в литературе исчезла, нет почти более условных форм – и литературная пропаганда разлилась [8] повсюду. По крайней мере, ополчайтесь, господа, вежливее, это будет в духе века; если я неверно описал, дождитесь другого Бородинского дела и проверьте справедливость на опыте, иначе все это будет теория, которую проповедовать легче, чем быть под ядрами, картечами и с таким запальчивым неприятелем как Французы.

Рассказ артиллериста о деле Бородинском.

Политические волканы в продолжение целых столетий колебали Европу, религиозная и гражданская ее жизнь разрушалась, но самый грозный тлился еще в глубине ее недр, в тиши, в тайне недоступной, он возникал из роковой искры, скрытой под мрачным пеплом. Общий ход происшествий, начертанный человечеству неисповедим Провидением, раздувал страшное его жерло; он хлынул [10] лавой огненного океана, и вселенная уготовилась к неизбежной погибели, истребительный его поток палил все на молниеносном пути своем. Пали царства, но был искупитель в лице незабвенного Государя Александра; явилась с ним мощная Россия, и твердыни ее, держимые венценосным помазанником, достойным ее обладателем, противустали; отхлынул разрушительный поток, и, ударяясь об ее ледяную громаду, он охладел, остыл, потерял истребительную силу, – и разостлался незыблемым основанием для славы России и искупителя Европы.
Так, двадцать пять лет уже протекли со времени страшной Бородинской битвы, но воспоминания о ней живы, лица бесстрашных погибших товарищей, слабые отголоски страдавших от ран, торжественные клики Русских и повсеместный гибельный ад огня глубоко еще начертаны в памяти,– дика, мрачна была картина эта!
Кровавый бой жизни со смертью, глухой рев бесчисленных орудий, [13] неистовые вторжения кавалерии и жаркие повсюду свалки на штыках, с которыми Русские всегда непобедимы, живо еще мелькают в глазах, и здесь роковое «ура», как предтеча грозы, изумляет и приводит в робость врагов, и общая тревога, треск оружия, а тут громовые взрывы пороховых хранилищ, как волканы, несут гибель в собственных рядах и в рядах неприятеля, и в этом беспримерном побоище, среди 2000 огненных жерл, Русские бесстрашно принимают удары на грудь, удары врагов, хлынувших на Русь несметными толпами.
Содрогается человек, переносясь к событиям, которыми изведались силы всей Европы с Россией, [14] которыми она, чуждая корысти, решила будущую судьбу вселенной, где миллион закаленного в победах войска, водимого могучим военным гением Наполеона, летел ударить на Россию, оковать ее рабством, стереть в прах твердыни ее, этих гордых Русских, не поникших еще пред завоевателем света, и, наконец, погибель этого миллиона и жалкую, достойную участь вождя их, врага вселенной.
Читать полностью