Владимир Шушарин, Забытые герои Опции

[Петрович]

В марте 2004 г. исполнилось 35 лет со дня кровавых боёв на острове Даманском. Об этом эпохальном событии XX в., поставившем мир на грань войны, неподражаемом эталоне высочайшего патриотизма, мужества, героизма, беспримерной храбрости, беззаветной любви и преданности своей Родине, профессионального военного мастерства в государственных официальных средствах информации вот уже более 30 лет вообще не упоминается. Как будто его и не было никогда. Как будто мы, защищая свою Родину, на своей, подчёркиваю, на своей территории, делали что-то постыдное, о чём и упоминать-то неловко.

Герой Советского Союза генерал-майор Виталий Бубенин

Шушарин Владимир Михайлович

Родился 12 ноября 1947 г. в г. Куйбышев Новосибирская область. Русский.
Призван 3 июля 1966 г. Куйбышевским РВК Новосибирской области.
Рядовой, стрелок 2-й погранзаставы 57-го погранотряда Тихоокеанского пограничного округа.
Погиб в бою на о. Даманский 2 марта 1969 г.
Похоронен 6 марта 1969 г, в братской могиле на территории 2-й погранзаставы «Нижне-Михайловка», Пожарский район Приморского края.
Перезахоронен 30 мая 1980 г. на воинском участке городского кладбища г. Дальнереченска Приморского края, мемориал «Слава павшим героям».
Награжден медалью «За отвагу» и Почетным знаком ЦК ВЛКСМ "За воинскую доблесть" (посмертно).

КРОВЬ СОЛДАТА

...Здравствуйте мама, папа, Саша и Сережа! Извините, что долго не писал, ужасно не люблю писать письма, да и писать-то особенно не о чем. Жив, здоров, не беспокойтесь за меня... Нового ничего нет, по-прежнему хожу на службу, рисую, жду демобилизации. Погода стоит теплая, днем подтаивает, скоро весна, у нас здесь она рано начинается... Людмила пишет часто, вообще она у меня молодец.

Как ваше здоровье, «старички» мои! Как братаны поживают! Сережа большой, наверное, стал. А у тебя, Саша, как дела в спорте? Не обижайтесь, что редко лишу. Не думайте, что я забываю вас, знали бы вы, как я о всех вас соскучился!»

Это письмо Владимир Шушарин написал родителям 27 февраля 1969 года. А 2 марта, когда письмо еще не дошло до адресата, на границе, где служил Владимир, разыгралась чудовищная трагедия, о которой теперь знает каждый человек и которая вызывает у каждого боль и негодование...

В ночь на 2 марта около трехсот вооруженных китайских солдат, нарушив советскую государственную границу, перешли через протоку реки Уссури на советский остров Даманский. Одетые в белые маскировочные халаты, они рассредоточились на острове в лесу и кустарнике, за естественным возвышением местности, залегли в засаде. На китайском берегу Уссури были сосредоточены воинские подразделения и огневые средства - минометы, гранатометы и крупнокалиберные пулеметы.
Утром с китайского берега через государственную границу СССР к острову Даманский направились еще 30 вооруженных китайских нарушителей.

Командир Н-ской заставы старший лейтенант Иван Стрельников вместе со старшим лейтенантом Николаем Буйневичем, взяв с собой шестерых пограничников, в числе которых был и наш земляк-куйбышевец Владимир Шушарин, вышел навстречу нарушителям, намереваясь заявить китайцам протест и потребовать, чтобы они покинули советскую землю. Так пограничники поступали неоднократно, когда китайские нарушители появлялись в здешних местах. Провокаторы приблизились к группе Стрельникова и неожиданно в упор открыли по ней огонь...

...Большой двухэтажный дом на центральной улице города словно помрачнел и притих. Возле калитки стоят три старушки, втихомолку переговариваясь:
- Парень-то какой был! Никого не обидит, со всеми обойдется...
Это о нем, о Владимире. В этом доме он жил до призыва в армию, ходил вот по этим аллеям садика, поднимался по этим ступенькам к одиннадцатой квартире, в которой поселилось сейчас большое, невыносимое горе. Над фотографиями, разложенными на столе, склонилась худенькая, обессилевшая от слез женщина. Кому не понять материнское сердце! Нелегко, ох как нелегко Анастасии Зиновьевне смириться с тяжелой утратой.

Погиб старший сын. Плачет мать, но вместе со слезами в ее сердце кипит суровое осуждение наглых провокаторов, слышится гордость за сына, геройски отдавшего жизнь за неприкосновенность священных рубежей нашей Родины. Это же чувство гордости живет и в отце Владимира - Исае Павловиче. Я слышал, как он говорил на митинге энергетиков Барабинской ГРЭС:

- Наш сын погиб от бандитских рук, защищая рубежи Родины. Тяжело нам, родителям. Но мы знаем, что он не дрогнул в трудную минуту, до конца выполнил свой солдатский долг. В хорошей семье вырос Владимир. По-хорошему воспитали его, сумели привить ему высокие моральные качества. Родителям, школе, коллективу, в котором работал он до ухода в армию, надо отдать должное за то, что из бывшего шалуна-мальчонки вырос настоящий герой.

Владимир Шушарин пользовался особой любовью среди пограничников. Он считался в подразделении своим художником. Еще учась в школе, Владимир увлекался живописью, занимался в кружке изобразительного искусства. После школы не оставило его это увлечение. Во Дворце культуры имени В. В. Куйбышева работал кружок любителей рисования. Его постоянным участником был и слесарь автобазы № 8 Владимир Шушарин. В армии в свободную минуту он обычно брал карандаш или кисть и, пристроившись где-нибудь в комнате отдыха или на улице, возле заставы, рисовал. Ленинская комната заставы украшена и оформлена его руками.

Службу в армии Владимир начал самым «прозаическим» образом. Еще дома он получил специальность слесаря. Поэтому его и направили в подразделение, где нужны были люди, знающие технику. Но через несколько месяцев парень попросился на границу, и его просьбу удовлетворили.

В то роковое утро 2 марта Владимир Шушарин вместе со своими друзьями первым вышел навстречу нарушителям. Он, как и начальник заставы И. Стрельников, как и все его товарищи, не хотел, чтобы на льду Уссури пролилась кровь. От провокаторов потребовали, чтобы они убрались с чужой территории Восемь советских пограничников остановились против тридцати китайских бандитов. Их просили одуматься, а те пошли на злостную провокацию, открыли огонь по пограничникам. Владимир Шушарин упал одним из первых. Две автоматных очереди прошили грудь солдата...

Их было во много раз меньше, чем китайских бандитов. Воспользовавшись этим, провокаторы глумились над ранеными и убитыми. Словно боясь, что мертвые встанут, они продолжали варварски расправляться с трупами. Но провокаторы дорого заплатили за жизни погибших советских солдат. Несмотря на несравненное превосходство в силах, они понесли большие потери и были выброшены с советской земли.

...Когда-то в гражданскую войну там, на Востоке погиб от пули белогвардейца, прадед Владимира. После там же, на востоке, охранял рубежи Родины, а впоследствии героически сражался на западе с гитлеровцами его дед Зиновий Никитич Кузьмин, который живет сейчас в нашем городе. Израненный, пожилой человек, он имеет много правительственных наград. Владимир Шушарин не посрамил чести старшего поколения. Он мужественно принял смерть, отстаивая неприступность рубежей любимой Родины.

«Уважаемая Анастасия Зиновьевна и Исай Павлович! Ваш сын - рядовой Шушарин Владимир Михайлович 2 марта 1969 года пал смертью храбрых при охране и защите государственной границы СССР. Командование и Политическое управление пограничных войск Советского Союза выражают вам глубокое соболезнование. Подвиг Вашего сына является ярким примером беззаветного служения нашей великой Советской Родине, делу коммунизма. Светлая память о Вашем сыне - верном и мужественном защитнике социалистического Отечества навсегда сохранится в сердцах его боевых друзей, воинов-пограничников и всего советского народа».

Такое письмо получили родители Владимира от командования и политуправления пограничных войск СССР. К словам этого письма присоединяют свой голос все советские люди, мы будем всегда гордиться подвигом своего земляка. Там, на заставе Стрельникова, по-прежнему несут свою трудную службу солдаты. И, каждый раз, отправляясь в дозор, они приходят к братской могиле, чтобы дать клятву верности павшим товарищам. И мы знаем, что граница опять на замке что дело Владимира Шушарина и его друзей надежно продолжают другие советские воины.

И. Елкин
«Трудовая жизнь» № 43 (4417) 14 марта 1969 года

Прикрепленные файлы

 Статья.jpg ( 627,36 килобайт ) Кол-во скачиваний: 12

 

[Петрович]

ПОДВИГ НА ОСТРОВЕ ДАМАНСКОМ

Священны твои границы, Родина!
Гневно клеймим маоистских бандитов.

1
Мы на высоком, снежном берегу реки Уссури, на пограничной заставе Нижне-Михайловка.

Уссури ― ослепительно белая, туго выгнутая подкова, покрытая льдом и снегами. На нашей стороне сопки в неопавших дубах, катятся, волна за волной, до дальнего мыса. А на той стороне ― низина, рыжие травы, кусты… Там ― Китай! С пограничной вышки в окуляры дальномерной трубы видны сухие кроны деревьев, фанза под красной черепицей, дым… Между этими берегами лежит советская земля ― остров Даманский, тот небольшой остров, протяжённостью в два километра, где снег сейчас распорот минами, усыпан стреляными гильзами, полит кровью.

Десять дней назад, 2 марта, как уже сообщалось в печати, здесь, на острове Даманском, немногочисленный отряд советских пограничников принял неравный ой со специально подготовленным для диверсий китайским батальоном, подло, под покровом ночи нарушившим советскую границу. Банда нарушителей была поддержана с китайского берега противотанковой батареей, тяжёлыми миномётами, гранатомётами…

Маоистские бандиты были разгромлены и изгнаны с советской земли. Но 29 советских солдат и 2 офицера пали смертью храбрых в бою за Родину.

2
Офицер-пограничник ведёт нас к груде брошенного китайцами снаряжения. Вот жестяные фляги с остатками ханжи ― они пили её всю ночь перед провокацией. Вот потёртые циновки ― на них лежали китайцы после того, как ночью, по-воровски пробрались на остров и затаились. Вот телефонный кабель, телефоны в рыжих пластмассовых футлярах, по которым с острова на огневые позиции орудий и миномётов передавалась команда открыть огонь по советским пограничникам. И от всего этого ― одуряющий, тошнотворный запах пролитой ханжи.

Нам показали каски наших павших бойцов, новые зелёные каски, простреленные, с лепестками вырванного металла. На ремешках запеклась кровь. Видно, что пуля шла сверху вниз: стреляли в раненых, лежавших на снегу пограничников с самого близкого расстояния.

Майор медицинской службы Вячеслав Иванович Витко сделал нам следующее заявление:

― Специальной медицинской экспертизой установлено, что 19 наших пограничников, получивших сначала не смертельные ранения в ногу, руку, плечо, были затем зверски, подло добиты. Об этом неопровержимо свидетельствуют резаные, штыковые и огнестрельные раны. Стреляли с расстояния одного-двух метров. Так маоистские бандиты добили выстрелом в упор раненого старшего лейтенанта Стрельникова. Об этих злодеяниях военные врачи ― лейтенанты медицинской службы Б.Потавенко, Н.Костюченко и я составили акт. 19 раненых советских пограничников были бы живы, если бы убийцы не добивали их ножами, штыками, пулями.

3
Вертолёты один за другим опускались у сопки. Из них, из подъезжавших автомашин выходили матери и отцы павших бойцов и бежали по снежному склону, залитому ослепительно ярким солнцем, туда, где слышались то затихающие, то нарастающие звуки похоронного марша…

Туго натянутая палатка. Почётный караул с автоматами. В глаза бьёт красный цвет: обитые кумачом гробы стоят в ряд. И в них застывшие, прекрасные, несмотря на страшные раны, лица наших солдат.

Вбегают матери. Припадают к одному, к другому. Не тот, не тот… Вон он! И падает замертво на сыновнее тело, целует его раны, хватает его руки, безутешно рыдает. А рядом ― другая, третья… Мы стоим тут же и, не в силах удержать слёзы, слушаем, записываем всё, как это было здесь сказано, как это вырвалось из материнского сердца.

― Сыночек мой, надежда моя… Да что они, изверги, с тобой сделали… Да они всего тебя иссекли, искололи… Писал ты мне, что у тебя чуб растёт, а они всю твою голову разбили…

…Молодая вдова ухватилась за кол палатки: смотрит-смотрит на того, в гробу, забинтованного…

…Плачет седой отец, утирают слезы воины, стоящие в почётном карауле. Репортёр что-то пишет в блокноте, рыдая…

Выносили их на плечах и ставили осторожно под солнцем. Алый кумач и зелёная линия пограничных фуражек. Они лежали, юные, окружённые плотной толпой. Небо над ними высокое, и облака в нём плывут весенние. И в этих белых летящих облаках словно жил ещё отзвук недавнего победного боя. А там, на острове, горит их кровь…

Лежат павшие солдаты, и с ними прощаются рабочие из Имана, крестьяне из окрестных сёл, друзья, товарищи по пограничной службе, офицеры, генералы… Дымки от ружейного салюта потекли над рекой. Широкая братская могила, родная земля принимает их. Первые горсти бьют по крышкам гробов. И Уссури, белая, светлая, распахнула над этой священной могилой крылья своих рукавов.

4
Военный госпиталь. Здесь лежат раненые герои острова Даманский. Двадцатилетние парни, но уже опалённые огнём первого в своей жизни жестокого боя. Здесь же, вместе с ними, их боевой командир, старший лейтенант Виталий Дмитриевич Бубенин. Ему тридцать лет. Он родился в Николаевске-на-Амуре, в семье партийного работника. Окончив техническое училище, работал слесарем. Затем ― армия, пограничное училище и, наконец,― застава. Он служил замполитом заставе Нижне-Михайловка, у старшего лейтенанта Ивана Ивановича Стрельникова. Одногодки, молодые офицеры, они подружились. Потом Бубенина назначили начальником соседней заставы. Бубенин в бою сражался геройски, увлекая всех бойцов.

Он говорит о том, что осталось в памяти и в сердце на всю жизнь.

Старший лейтенант Виталий Бубенин:

― Ровно в одиннадцать часов второго марта к нам позвонил дежурный с заставы моего друга, старшего лейтенанта Стрельникова. На Даманском бой уже был в разгаре. По тревоге мы отправились туда. Выскочили на остров, и здесь нас с трёх сторон встретили китайские пушки, миномёты, гранатомёты. Плотность огня была большой. Меня ранило. На минуту потерял сознание… Когда китайцы подбили бронетранспортёр ― мы перешли в другую машину. И снова ― в обход острова… И скажу вам по чести, дрались ребята за родную советскую землю, как львы. Все до единого, жизни не жалея. Я как командир могу ими только гордиться.

Рядовой Михаил Путилов:

― Во время боя видим ― по снегу ползут двое наших раненых. Мы сразу к ним. Стали их подбирать, а в наш броне транспортёр китайцы бьют из пушек. Пробили «корму» ― ранило нас. И командира тоже. Но и мы им как следует дали… Лежу у дерева, раненый, и вижу, как с острова китайцы уносят убитых и раненых, бегут на свою сторону…

Рядовой Геннадий Серебров:

― Мне пулями перебило правую руку и ногу. Я лежал и видел, как они зверствовали над моими ранеными товарищами ― Шушариным и Егуповым. Добили их, сволочи…

Мы беседовали и с полковником Д.В.Леоновым, боевым командиром пограничников.

― К нам прибывают служить молодые ребята. Надевает такой юноша солдатскую шинель, а ты думаешь: получится ли из него настоящий воин, боевой защитник Родины? В схватке на острове Даманском наши были истинными героями. И ничего в этом удивительного нет. Ведь парня воспитывали отец с матерью, школа, комсомол, Советская власть, наша партия. Замечательная русская женщина ― Агния Андреевна Стрельникова десятерых детей вырастила. Старейший лейтенант Стрельников был талантливым командиром. Девятого мая, в День Победы, ему бы исполнилось тридцать лет… Стрельников шел на остров с бойцами вразумить нарушителей границы, потребовать очистить нашу советскую землю, как бывало уже не раз прежде. А они?!. Они расстреляли Стрельникова в упор.

Друг Стрельникова ― старший лейтенант Бубенин, который сейчас находится в госпитале, особенно отличился в бою. Я подъехал к месту сражения и вижу ― наши друзья, здешние рыбаки Авдеевы, на руках несут раненого Бубенина. Лицо его залито кровью. Положили мы старшего лейтенанта под дерево. Приказываю врачу немедленно его эвакуировать.

― Не пойду, товарищ полковник,― возразил Бубенин.— Там, в огне, мои солдаты, и мне положено быть с ними до конца.

Он встал, а ноги не держат: видно, много крови потерял… Вместе с врачом мы всё-таки уложили его в машину и отправили в госпиталь. Что же ещё сказать?.. На острове Даманском сражались настоящие герои, верные солдаты нашего социалистического Отечества!

5
Когда угас мартовский ясный день, родные и близкие, боевые товарищи павших собрались на тризну. Встаёт отец старшего лейтенанта Стрельникова ― Иван Матвеевич. В Отечественную он был солдатом, получил 12 ранений.

― Только сейчас мы схоронили наших детей,― сказал он.— У меня есть ещё сыновья, и каждый из них поступил бы так же, как Иван. Больше я ничего не могу сказать.

Поднялся отец пограничника Никитина:
― Все мы, отцы, прошли Отечественную войну… Сегодня мы потеряли сыновей, но народ их не забудет. Я проклинаю Мао и его сообщников, это их рук чёрное дело.

Говорит отец сержанта Николая Дергача ― Тимофей Никитич.

― Мне завтра исполняется пятьдесят лет. Вот как дело обернулось… Единственного моего сына Мао убил… Коле было только двадцать лет, только жить начинал… Сейчас по мирному времени я ― совхозный работник. А в Отечественную я был артиллеристом. И, между прочим, в сорок пятом году в Китай со своим полком пришёл, чтобы прогнать японцев с китайской земли. Что же это получается? Квантунскую армию японских империалистов мы разгромили, чтобы помочь китайскому народу. После 1949 года заводы, фабрики помогали Китаю строить. А Мао коммунистов настоящих у себя казнит и на нашу советскую землю зарится… Видно, плохи его дела, не верит ему китайский народ, и поэтому он ищет спасение в чёрном разбое.

* * *
…Мы покидали границу вечером. Солнце заканчивало свой путь, вызолотив пуржистые леса, белые сопки, притихшую Уссури и припавший к её груди наш остров Даманский.

Вот-вот в небе вспыхнут первые звёзды. Они будут сиять над братской могилой. Пройдёт немного времени ― здесь поднимется обелиск. И он, как вечный часовой станет охранять сон героев Даманского.

Наум Мар, Александр Проханов
«Литературная газета», 12 марта 1969 года